Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:12 

Глава 6. Окончание.

***

— Добрый вечер, Рабастан. Давно тебя не видно, — Томас поднялся из-за стола, чтобы пожать руку Лестрэнджу. Тот ответил на рукопожатие, плюхнулся в кресло и свирепо уставился на Томаса.

— Устал до чёртиков.

— Как идёт процесс конфискации?

Лестрэндж был назначен главой Комитета по реквизиции и национализации.

— Со скрипом.

— Этого следовало ожидать, — кивнул Томас. — Ни один человек в здравом уме не пожелает расставаться с нажитым добром.

— Или с жизнью, — угрюмо сказал Рабастан. — Каждый третий случай оборачивается стычкой, гибнут хозяева поместий и авроры. Том, мы зашли слишком далеко. Останови это, пока не поздно.

Томас взял трубку и тщательно набил её табаком. Трубку прислал аль-Даджжал. Томас принял очередной данайский дар с насмешливой благодарностью и испробовал его в деле из чистого любопытства. Подарок неожиданно понравился ему, и он понемногу пристрастился к курению.

— Поздно.

— Дело закончится гражданской войной.

— Ты не слишком возражал на совете.

— Я не понимал, как всё обернётся, — Лестрэндж помял обвисшие от усталости щёки. — Я был дураком. Ты это хочешь услышать? Если бы ты сам видел людей, которых мы выгоняем из их домов! Поучаствуй хоть в одной операции лично, посмотри им в глаза, и ты поймёшь, что мы натворили. Мы стравили наших магов, Том. Мы всё погубим.

— Дело не в том, что ты боишься за страну, Рабастан. Ты просто состарился.

— Ты тоже, — ответил Лестрэндж сквозь зубы.

— Нет, — Томас выдохнул дым. — Вы с Бартом состарились. Вы обросли жиром и деньгами. Вы съели свои зубы. Вам хочется свернуться на груде награбленных сокровищ и заснуть.

— Каких ещё сокровищ? — щеки Рабастана вылиняли в грязноватую желтизну.

— Не надо, — Томас поморщился.

Рабастан промолчал. Командор знал: его гложет стыд, ведь он продал право первородства за чечевичную похлёбку, ну ладно — за сокровища Нибелунгов, пусть так; теперь он, как старый дракон, может лежать на груде золота, и земель, и поместий, но право первородства ему не вернуть.

— Помнишь, как мы начинали? — сказал Томас мягко. — Наше дело казалось безнадёжным. А теперь…

— А теперь оно стало ещё безнадёжнее, — Рабастан опустил глаза. — Ты прав, я состарился. Я хочу покоя. Вокруг тебя много молодых, строй своё чудовищное общество вместе с ними. Албанские маги предложили мне пост министра магии. С твоего позволения, я приму их предложение.

— Нет. Я не разрешаю, — Томас поглядел на него с удивлением. Как он может просить о таком?

— Тогда я уеду без разрешения, — сказал Рабастан упрямо. — Я не хочу оставаться в стране, где любого из моих сыновей могут посадить за решётку по пустому обвинению.

— Никуда ты не уедешь, — Томас разозлился. — Я отпущу Рудольфа, как только он перестанет фыркать. Это прививка, понимаешь? Он слишком независим, слишком упрям. Он привык, что всё ему позволено. Так нельзя.

— Ты действительно отпустишь его?

— Конечно. Небольшая провинность заслуживает небольшого наказания. Надеюсь, оно пойдёт Рудольфу на пользу, как Северусу пошла на пользу встряска, устроенная тобой: он стал меньше болтать, и мне это нравится.

Лестрэндж принуждённо усмехнулся.

— Так это месть?

— Нет, конечно. Если бы я захотел отомстить, то начал бы с Аластора. Рабастан, ты нужен мне. У меня больше нет друзей. Вас с Бартом мне никто не заменит.

— Да помогут нам боги, — сказал Рабастан в ответ то ли на эти слова, то ли на всё происходящее. — Но отказываться от предложения я не стану. Извини, Том, наши пути разошлись.

Томас выпустил кольцо дыма и поглядел сквозь него на закрывшуюся дверь.

— Тогда прощай, — сказал он. — Прощай, Рабастан.

***
Северус оглянулся — по всей комнате были раскиданы чемоданы, картонки и шляпные коробки.

— Я позвала тебя, чтобы попрощаться, милый, — сказала Жюли. — Я уезжаю. Мои родители умерли и оставили мне наследство. Должно быть, они забыли вычеркнуть меня из завещания. Или же любили меня чуть больше, чем казалось мне и чем хотелось бы им самим.

— Отправляешься во Францию?

Она кивнула.

— Здесь невозможно больше оставаться. На прошлой неделе мужчина провёл у меня ночь, а утром выбросился из окна на мостовую и расколол себе череп. Одну из наших девочек кто-то убил вместе с её клиентом; авроры не нашли следов убийцы. Я бы всё равно уехала, даже и без наследства.

Северус растерянно улыбнулся. Он привык к Жюли, которая хоть и не была рядом с ним всё время, но всегда оставалась доступна. Её отъезд пробивал брешь в его жизни. Жюли смотрела на Северуса; её ласковый взгляд стал отчуждённым — она уже попрощалась с Англией, душой она уже была не здесь.

— Поедем со мной, — сказала она вдруг. — Во Франции нам будет хорошо. Такой человек, как ты, легко найдёт работу.

— Не могу, — сказал Северус, и по тёплой улыбке Жюли понял, что иного ответа она не ждала.

— Что ж, давай прощаться, cher, — она разлила шампанское. — У меня теперь будет новая жизнь. Поселюсь в маленьком городке, может быть, даже в маггловском. Заведу себе маленькую собачку и буду тихо стареть. Соседи станут мне говорить: «Bonsoir! Aujourd’hui il fait beau» * … и никто не будет знать, — лоб Жюли прорезала морщинка. — Я не стыжусь своего прошлого, но когда думаю, что никто не будет про него знать, мне становится удивительно легко. Пойдём в постель?

— Я твой последний клиент, — мрачно пошутил Северус, раздеваясь.

— Ты мой последний мужчина, — отозвалась Жюли. — Никаких мужчин больше. Никогда.

Потом она уснула. Северус лежал, не смыкая глаз. Полумрак стёр следы возраста с тонкого лица Жюли; их первая ночь вернулась. Можно было даже подумать, что внизу, в холле, ждёт Ремус.

Луну пересекло облако; теперь сетка теней накрыла Жюли, покрыв её веки иллюзорными морщинами, лунный свет выбелил волосы.

«Ей будет легко стареть, — подумал Северус. — А я до старости не доживу».

— Adieu, моя девочка, — шепнул он в нежное розовое ухо спящей. — Bon chance. **

Он оделся и вышел, застёгиваясь на ходу.

«Я никогда её больше не увижу», — сказал он себе.

Так и случилось.

***

Рабастан ворвался в кабинет Командора без предупреждения.

— Что это значит? — он швырнул на стол письмо со штемпелем албанского министерства Магии.

— Ты не решался отказаться от поста министра сам, — невозмутимо сказал Томас. — Я понимаю, как нелегко принимать подобные решения, и решил тебе помочь.

Губы Рабастана задрожали. Он молча утёр их ладонью и поглядел на Командора пустыми глазами.

— Я ведь говорил, что не отпущу тебя, — Томас спокойно улыбнулся. — Просто не могу себе этого позволить. Ну, старина, успокойся. Пройдёт пара дней, и ты поймёшь, что я уберёг тебя от ошибки.

— Ты держишь моего сына в заложниках, — сказал Рабастан. — Но это меня не остановит. Самые преданные твои сторонники отвернутся от тебя, кода узнают, каким образом ты подавил восстание гоблинов. Дай мне уйти, Том, не то я тебя уничтожу.

Он повернулся к выходу. Томас нажал на кнопку звонка; дверь распахнулась; на пороге появились Нотт и Линкей, преграждая путь Лестрэнджу. Рабастан резко остановился; его глаза сузились, потом вспыхнули.

— Я дал тебе шанс, Рабастан, — проговорил Томас с холодной яростью. — Ты не захотел меня слушать.

Он вонзил ногти в никак не заживающий шрам, сорвал коросту. Кровь потекла по пальцам, багровая, как его ярость. Боль? Пусть будет боль. Её не сравнить с болью от предательства.

Рабастан взглянул на него.

— Что это значит?

— Ты никому ничего не расскажешь и не покинешь Англию.

— Сразу меня казнишь или сначала закатаешь в Азкабан?

— Что ты, — Томас разжал кулаки, положил на стол открытые ладони. — Ты просто устал. В стране всё плохо, и просвета не предвидится, вот ты и истеришь. Поживёшь в своём поместье, успокоишься, а после вернёшься к работе. Побудешь с сыновьями и внуком. Рудольф всё ещё плохо себя чувствует, ему будет приятна твоя забота. Наверное, это удивительно — быть всем вместе, одной семьёй. Я этого лишён.

Лицо Рабастана исказилось. Потом он разгладил усы и улыбнулся.

— Хорошо, Том. Спасибо тебе за великодушие. Я заберу кое-что из своего кабинета, ты позволишь?

— Разумеется.

«Надеюсь, он не станет делать глупостей», — холодно подумал Том.

Рабастан прошёл к себе — от кабинета Командора его отделяла только приёмная и коридор, немедленно перегороженный людьми из службы Бытийной Безопасности.

— Проследить за ним? — спросил Нотт.

— Не лезь, — ответил Томас таким тоном, что Нотт отшатнулся.

В кабинете Лестрэнджа было тихо. Томас нетерпеливо щёлкнул ногтем по стеклянному «наутилусу» — теперь даже ему не удавалось поднять раковину с помощью заклинаний.

Рабастан так давно не посещал свой кабинет в Министерстве, что, должно быть, забыл, где и что у него хранится.

— Сэр, — набрался храбрости Нотт, — позвольте мне хотя бы взглянуть.

Томас кивнул и вышел в приёмную.

— Мистер Лестрэндж! — Нотт постучал в дверь кабинета.

Раздался глухой хлопок. Нотт рывком распахнул дверь. Томас стремительно пересёк приёмную, коридор, оттолкнул мешавшего ему аврора. Нотт шарахнулся в сторону, пропуская его.

Рабастан смотрел на Томаса широко раскрытыми глазами. Револьвер выпал из ослабевших пальцев и утонул в густом ворсе ковра. Потом колени Лестрэнджа подогнулись, он начал оседать; Томас подхватил его, голова Рабастана легла ему на плечо, заливая френч кровью. На выходное отверстие, разворотившее левый висок, Томас старался не смотреть.

Нотт перехватил тяжёлое тело и положил его на ковёр. Глаза Рабастана, ещё не успевшие остекленеть, глядели на Томаса почти насмешливо. Зелёный ворс под его головой стремительно темнел.

На столе лежала записка, всего два слова: «Прощай, Том».

Командор порвал её пополам, швырнул обрывки на мертвеца и вышел, не оборачиваясь.

***

Почти весь день Томас был в разъездах и в Министерство вернулся только поздно вечером, очень раздражённый. Ему не хватало рук, он должен был быть везде и в результате никуда не успевал. Барт, уехавший в Италию на Международную магическую конференцию по политике безопасности, задерживался дольше, чем рассчитывал Томас.

Ещё большее раздражение вызвало в нём донесение Хмури.

Линкей подал представление на награждение орденом Мерлина одного из своих сотрудников. Хмури никак не мог понять, чем занимается Служба магической безопасности: в публичных боевых операциях её работники не участвовали и действовали так скрытно, что казалось, будто их вовсе нет; хоронили их тоже тихо — если, разумеется, оставалось, что похоронить. В результате глава аврората уверился, будто Линкей просто создал синекуру и пригрел под своим крылом кучу бездельников. Узнав о представлении, оскорблённый в лучших чувствах Хмури откопал среди родственников кандидата на орден троих бунтовщиков, один из которых был уже казнён, а двое отбывали заключение в Азкабане.

Томас внимательно прочёл донесение, бросил его на стопку бумаг и заговорил о другом. Хмури выразительно косился на стол; под конец, не выдержав, спросил:

— Прикажете арестовать Магалотти?

— С какой стати?

Хмури растерялся.

— Ну… он предатель.

— Считаешь, его надо отправить в Азкабан?

— Да, сэр!

— А Линкея? — ласково спросил Командор. — Если он не углядел предателя под своим носом да ещё представил его к награде, наверное, тоже переметнулся на сторону врага.

Хмури переступил с ноги на ногу.

— Давай и Теодора посадим, — предложил Томас. — Останемся вдвоём. Мне-то ты доверяешь?

— Виноват, сэр, — по тону Хмури было ясно, что он виноватым он себя не считает и остался при своём мнении.

— Вот что, Аластор, — Томас постучал пером по столу, вынуждая Хмури поднять здоровый глаз. Искусственный повернулся в сторону приёмной и смотрел сквозь стену на Бетельгейзе. — У меня нет времени возиться с вашими подковёрными играми, разбирайтесь сами. Можете подраться или устроить магическую дуэль. Только имей в виду, что если ты разозлишь Линкея, он проглотит тебя целиком, вместе с башмаками и всевидящим оком. Это раз. Второе: врагов у нас хватает и без того, чтобы искать их между собой. Ты уже пытался арестовать Северуса…

— Сэр, я могу объяснить!

— … больше не пытайся. Ты не веришь ему?

— Он не имеет никакого представления о субординации, — буркнул Хмури.

— Стало быть, ему нельзя доверять? — Томас усмехнулся.

— Можно, — сказал Хмури, подумав и сам удивившись такому феномену. — Он может предать меня, любого из нас, но только не вас, сэр. Он вас любит.

— Тогда в чём дело?

— Мистер Лестрэндж…

— Замолчи! — Томас поднялся, отшвырнув кресло. — Не упоминай при мне этого имени!

Хмури стоял с окаменевшим лицом.

— Рабастана-младшего нашли? — Томас отвёл взгляд и уставился в магическое окно.

Теперь, когда магия не действовала, оно превратилось в простой тёмный прямоугольник. Бетельгейзе предложил завесить его, но Томас отказался. Пустое, гладкое, холодное стекло, за которым ничего не было, успокаивало его.

— Да, сэр.

— Почему же ты молчишь?

— Я собирался сказать, но… — Хмури замялся.

— Доставьте его в Снейп-мэнор. Я хочу поговорить с ним сам.

— Он погиб, сэр.

— Я ведь тебя предупреждал, — процедил Томас, перегибаясь через стол, — я велел тебе не трогать его! Аластор, ты сам отправишься в Азкабан, ад тебя побери!

— Они сопротивлялись, — сказал Хмури, не пытаясь отступить. — Положили половину моих ребят. У меня нет лишних людей. Взяли бы да и говорили с ним сами, сэр. Миссис Лестрэндж с ребёнком удалось уйти, мистер Лестрэндж прикрывал их отход. Его даже не заклинанием убило: одну из статуй — такие, знаете, под крышей, — задело «Ступефаем», и она упала прямо на него, размозжила ему череп в мелкие дребезги. А так бы мы его взяли.

— Беллу не обнаружили?

— Нет, сэр. Как в воду канула.

— Значит, знала, куда бежать, — Томас скрипнул зубами. — Лестрэнджи заигрывали с повстанцами за моей спиной. Думали, смогут договориться после того, как свалят меня.

— Может, и нет, — осторожно сказал Хмури. — Англия — страна небольшая.

Томас поднял кресло и сел.

— Когда вы её найдёте, — сказал он, набивая трубку, — приложи все усилия, чтобы на неё не упала статуя.

— Да, сэр.

— Рудольф не пришёл в себя?

— Колдомедики говорят, он останется идиотом до конца своих дней. Кстати, его навещали.

— Северус?

— Да.

Томас желчно усмехнулся, но комментировать ситуацию не стал.

— Я накажу человека, который его провёл, — неохотно предложил Хмури.

— Не надо. В поместье Лестрэнджей можно жить?

— Дом немного пострадал, но разрушения незначительные.

— Туда переведём аврорат.

Томас взял список оставшихся не реквизированными поместий.

— Министерство пора переводить окончательно, — сказал он. — Бетельгейзе ненавидит электрические чайники. Он сломал уже три кофеварки, думаю, нарочно, хотя он это и отрицает.

— Сэр, я хотел поговорить с вами насчёт Бетельгейзе. С ним что-то не так.

— Он Блэк. С ними всегда что-то не так. Кстати, о Блэках: почему Малфои до сих пор сидят в своём поместье и наслаждаются жизнью?

Хмури дипломатично промолчал.

— Женщины семейства Блэк хороши, верно?

— Не могу знать, сэр.

— Ну, мы-то с Северусом знаем… Надеюсь, он не слишком расстроится, если ему придётся навещать своего друга Люциуса в скромном коттедже. Часть здания Министерства отдадим Сообществу сквибов. Фенрир Грейбек просил помещения для совета анклава оборотней — им магия не нужна. Да, и школа банковского дела и экономики — всё равно в ней преподают магглы.

— Прикажете послать к Малфоям людей?

— Недели через две. Разместим в Малфой-мэноре Службы Бытийной и Магической безопасности и канцелярию. И мой кабинет, разумеется.

— Но Снейп-мэнор…

— В Снейп-мэноре живу я. Это поместье мы реквизировать не будем, если ты не возражаешь.

— Нет, сэр!

— Я рад. Если у тебя всё, можешь быть свободен. Скажи Бетельгейзе, пусть зайдёт.

Томас вытянул ноги, рассеянно следя за кольцами дыма.

— Бетельгейзе, — сказал он, когда секретарь вошёл, — что у вас за дела с аль-Даджжалом?

— Сэр?

— Я знаю, что вы виделись с ним. Вы готовы к тому, что я проверю ваш разум? Для этого мне палочка не нужна.

Бетельгейзе молчал, опустив глаза.

— Я жду ответа. Он учит вас легилименции, как Северуса?

— Я не способен к этому искусству, сэр. Я пытался, но у меня ничего не вышло, — сказал Бетельгейзе, всё так же глядя в пол.

— Сколько раз вы с ним встречались? Говорите правду. Я устал и буду действовать грубо — у меня нет сил осторожничать. Вы ведь не хотите, чтобы с вами случилось то же, что и с Рудольфом Лестрэнджем?

— Два раз в прошлом месяце и один раз в этом.

— Вы шпионите для него?

— Нет, сэр. Он никогда меня ни о чём не спрашивает. Мне кажется, он и так всё знает.

— Тогда зачем вы ему нужны?

По лицу Бетельгейзе разлилась краска. Томас впервые видел, как он краснеет.

— О, Мерлин! — Командор рассмеялся. — Никогда не знаешь, чего от вас ждать. Что, в самом деле? Ну, и как вам вдвоём? Нет, не надо, не отвечайте. Встречайтесь с ним, если не боитесь. И начинайте готовить канцелярию к переезду с Малфой-мэнор.

— Да, сэр.

Томасу показалось, что волосы секретаря вот-вот загорятся от соприкосновения с пылающими ушами.

— И принесите мне кофе.

— Кофеварка сломалась, сэр.

Томас застонал.

— Тогда чай. Очень крепкий.

— Пять минут, сэр.

Томас кивнул и углубился в бумаги.

Бетельгейзе ввернулся через минуту, без чая. В руке он держал конверт. Томасу показалось, что рука секретаря дрожит. Командор поднял брови. Бетельгейзе ответил ему смущённым, растерянным взглядом.

— Что, письмо? От кого оно?

— От мистера Крауча, — почти прошептал Бетельгейзе. — Его только что доставили. Простите меня, сэр, я решился его вскрыть в целях безопасности. На конверте не оказалось имени отправителя. Я был вынужден — сейчас приходит столько посланий от сумасшедших…

— Довольно, я понял. Вы прочли письмо. Теперь дайте мне его.

Томас взял конверт, который нерешительно протягивал ему секретарь, провёл по нему кончиками пальцев. Левый локоть заныл, будто от ушиба.

— Он не вернётся?

— Нет.

— Понятно, — Томас бросил письмо на стол. — Барт, Барт… всегда был трусом. Нотт здесь?

— Да, сэр.

— Срочно сюда его. Линкея тоже.

— А доктора Снейпа?

— Пусть отправляется сразу в Снейп-мэнор. Позвони начальнику охраны, чтобы пропустил его.

Бетельгейзе поспешно вышел.

Томас ждал, глядя в тёмное окно. Над потухающей трубкой вился синий дымок. Сердце, исполосованный шрамами комок, тугой и холодный, как бладжер, грызло грудину изнутри.

В приёмной послышались голоса. Томас знал, что должен позаботиться обо всём, всё уладить — больше некому, но не мог пошевелиться. Руки лежали на столе, холодные, будто чужие.

— Сэр, Армитейж и Нотт ждут в приёмной, — Бетельгейзе навис над ним, как ангел с кладбищенского надгробья. — Сэр?

— Пусть войдут.

— Я вызову колдомедиков.

— Нет. Перевезите меня в Снейп-мэнор. С Северусом связались?

Говорить было трудно, язык шевелился медленно, точно замороженный.

— Я позвонил ему, сэр. Наверное, он уже аппарировал.

— Вот что, — сказал Томас, — сам идти я не смогу. Пройдитесь до лифта, уберите всех, кто ещё в здании, с дороги. Не хочу, чтобы кто-то видел, как Нотт с Линкеем тащат меня под руки. Позвоните в гараж, пусть подадут автомобиль.

— Я поведу, — сказал Бетельгейзе.

Томас не стал выяснять, где он этому научился.

Теодор и Линкей вели его по гулким коридорам. В этот час уже все разошлись; впрочем, Министерство и днём стояло наполовину пустым. На лифте они поднялись в гараж. Бетельгейзе сел за руль, Нотт и Линкей на заднем сиденье поддерживали Томаса.

Как только они покинули зону, в которой магия не действовала, Линкей наложил на автомобиль дезиллюминационные чары, а Бетельгейзе поднял машину в воздух. Огни Лондона размазались в яркую полосу, потом их стало меньше, отдельные точки рассыпались в море тьмы. Томас положил голову на спинку сиденья и закрыл глаза.

***

В Министерстве дым стоял коромыслом: прежние обитатели съезжали, новые вселялись. Все были взвинчены и по любому пустяку переходили на крик. Северус с утра принял лошадиную лозу успокоительного и взирал на всю эту суету бесстрастно. К тому же, он был лишь наблюдателем и в процессе не участвовал.

Бетельгейзе руководил эвакуацией канцелярии. Он не кричал и не суетился, но сотрудники, завидев его, переходили на трусцу. Командор предлагал ему взять в помощь крепких ребят из служб безопасности, имеющих секретный допуск, но Бетельгейзе отказался.

— Боится, что кто-нибудь сопрёт его драгоценные бумажки, — саркастически заметил Нотт, разглядывая вереницу бледных, как моль, тонконогих канцеляристов, пошатывающихся под тяжестью коробок.

— Ты, Теодор, не уважаешь документацию, — отозвался Северус. — Куда их переводят?

— Пока неизвестно, — уклончиво ответил Нотт.

Северус лениво подумал, не прощупать ли его разум, но решил, что не стоит: если уж блок от легилименции поставили рядовым аврорам, то для Нотта наверняка расщедрились на каменную стену. Попробуй потом объясни, зачем ты полез в его голову.

— Скоро? — спросил он.

— Командор тебе скажет. Кстати, как он?

— С утра был в порядке. Порывался ехать в Министерство, но я попросил его подождать до завтра.

— А говоришь, «в порядке», — проворчал Нотт.

Северус пожал плечами.

— Всё относительно. Про Беллу ничего не слышно?

— Что это ты вдруг заинтересовался?

— Миссис Малфой просила узнать, куда подевалась её сестра. По-моему, естественное любопытство.

— Разве она не знает? — сухо сказал Нотт. — Думаю, Белла там же, где и мадам Уизли. Молодые Малфои учатся вместе с её младшей дочкой, вот пусть и спросят у неё, где Белла, а заодно — где её братья. Хмури давно предлагал взять всех этих пащенков и допросить под Веритасерумом, но Командор упёрся: детей, мол, трогать нельзя. Я от этого рехнусь, Снейп: то он выпускает Дамблдора — без допроса, Мерлин великий! — то теперь, дети, видите ли, неприкосновенны. Он, часом, не решил покончить жизнь самоубийством?

— Что ж ты у него не спросишь? — поддел его Северус.

— Лучше ты.

— Мне как раз жить не надоело, — Северус вздохнул. — Всего-то и попросил остаться дома на день, так он меня чуть не убил: бросил в меня подносом, начал орать, что я хочу убрать его от власти, потом копался в моих мозгах…

Нотт поморщился и машинально потёр висок: видно, ему тоже досталось.

— Зачем ты пришёл? — спросил он.

— Мне нужен молодой Грейбек. Он помогает отцу с переездом.

— Позвонил бы.

— На линии помехи.

— Ну и что?

— Мне показалось, что нас слушают. Не хотелось бы попасть в засаду.

Нотт секунду смотрел на него.

— Прекрасно, — сказал он наконец. — Стоишь тут и несёшь всякую чушь, а самого главного не сказал.

— Я думал, ты знаешь.

Нотт выругался и нырнул в боковой коридор. Северус, усмехаясь, поднялся в бывший аврорат.

Грейбек, уперев руки в бока, наблюдал, как две коренастые женщины в штанах и овчинных безрукавках двигают кресла по кабинету Хмури.

— Кто бы мне сказал десять лет назад, что я буду сидеть в Министерстве за столом Шизоглаза! — Фенрир весело оскалил жёлтые зубы.

Рэт вскарабкался на плечо Северуса, порхнул к оборотню и сел на его макушку.

— Эта мелочь всё ещё жива? — Фенрир хохотнул. — Смотри-ка, помнит.

— Гарма не видел?

— Он где-то у сквибов. Я ему велел срезать парочку телефонных аппаратов, у нас не хватает.

— Подай запрос, тебя этими аппаратами засыплют.

— Я тебе не собачка, голос подавать. Украсть интереснее. Подожди здесь, вот Лютеция тебе чайку нальёт, — он хлопнул одну из коренастых тёток по заду. Та хохотнула и умелась куда-то, через пару минут вернувшись с чайником и щербатой кружкой.

Северус уселся в углу и подобрал под себя ноги, чтоб не отдавили. Сквозь облака бумажной пыли он наблюдал за оборотнями.

Кому счастье, кому горе, — думал он. — Эти весёлые тётки выдержат любую напасть. Их хорошо образованные, утончённые дочки — уже не бойцы. Впрочем, он может ошибаться. Нарциссу Малфой, кажется, только тронь, и переломится, но внутри она — словно стальной прут.

***

— Ты надолго? — Нарцисса клюнула Северуса в щёку, обдав его едва уловимым ароматом духов.

— Нет. Просто зашёл проведать вас.

— Гарри о тебе спрашивал. У него к тебе дело.

— Какое может быть дело у юнца шестнадцати лет? — Северус усмехнулся.

— Он мне не сказал. Я думала, ты узнаешь…

— Тебе не кажется, что он имеет право на тайну?

— Я должна заботиться о том, чтобы у моих детей всё было хорошо. Разве ты не помнишь свою мать?

— Моя мать заботилась только о том, чтобы в доме было достаточно спиртного, — желчно сказал Северус.

— Наверное, она была очень несчастна, — сказала Нарцисса.

— Ей не следовало выходить замуж за маггла и рожать от него ребёнка. Где Поттер? Кстати, Люциуса с Драко я тоже не вижу.

— Люциус гуляет в саду. У него страшные головные боли в последнее время, — Нарцисса подошла к окну. Северус остановился рядом и посмотрел на Люциуса среди тисовых изгородей. — Дети катаются на гиппогрифе. Точнее, Гарри катается, а Драко смотрит. Он боится гиппогрифов, и я тоже… тоже их боюсь.

— Из Драко будет толк. Что касается Поттера, лучше бы он перечитал учебник по Защите.

— Он знает всё о защите от тёмных искусств, — ответила Нарцисса высокомерно.

— А что тёмные искусства знают о нём? — осведомился Северус.

Нарцисса вздрогнула.

— Не надо, — сказала она с запинкой. — Гарри не такой как все. Его не устраивает этот мир. Он хочет жить в сказке — хочет быть героем со сверкающим мечом, скачущим на белом коне…

— На коне блед, — сказал Северус. — И Ад следует за ним. Ты дослушала пророчество до конца?

— Какое пророчество?

— То самое. Ты меня идиотом считаешь?

— Откуда ты узнал? Альбус не должен был тебе рассказывать!

— Повторяю вопрос: ты знаешь, о чём говорится в последней строфе?

Нарцисса нервно перебирала кисти на шали.

— Стало быть, знаешь. И тебе всё равно, что он погибнет.

— Нет, этого не может быть. Он победит. Я верю в него. Он сильный, он отличный боец. Северус, я так горжусь им! Он не может погибнуть.

Северус молча смотрел на неё. Не выдержав его взгляда, она закрыла глаза и вскрикнула:

— Что с нами будет?!

Люциус остановился и поднял плечи, будто услышал её крик.

— Вы убедили ваших детей, что мир принадлежит им по праву. Если они погибнут в борьбе за это убеждение, вини в этом себя.

— Как ты жесток! — Нарцисса отвернулась, вытирая слёзы.

— Что ты хотела услышать от меня? Что всё хорошо? Всё плохо, Нарцисса. Ваше поместье конфискуют обязательно. Рабастан Лестрэндж и его старший сын мертвы. Руди теперь всё равно что мебель. Белла бежала к бунтовщикам. Меня Командор не слушает. Вас больше некому защитить. Уезжайте отсюда как можно скорее.

— Убей его, — сказал вдруг Нарцисса.

— Это невозможно.

— Подумай, сколько жизней ты спасёшь!

— Я не могу, Нарцисса, даже если бы захотел. Лекарства, которые я готовлю, проверяют. Их пробую я сам — меня уже наизнанку выворачивает от этих чёртовых зелий! — и два аврора, каждый раз новых, по случайному выбору.

— Но ты мог бы…

— Он читает мои мысли. До сих пор мне удавалось сбить его с толку, но намерение убить он почувствует сразу. Отстань от меня, Нарцисса.

Тень упала на лужайку. Гиппогриф спускался, ломая ветви аккуратно подстриженных кустов. Люциус поспешил к нему.

Северус вдруг осознал, что миру, который он видит, пришёл конец. Что бы он ни сделал, он ничего не изменит.

***

— Как всё переменилось, — посетовал Слагхорн, окидывая притворно рассеянным взором гостиную Северуса.

— Вы бывали здесь раньше?

— Нет. Я имел в виду мир вообще.

— Он стал хуже?

— Безусловно.

Северус вздохнул. Он уже видел, что совершил ошибку, пригласив этого человека занять пост его заместителя взамен Никодемуса.

— Стало быть, вы можете сделать его лучше.

— Я не чувствую в себе склонности к альтруизму. Я, молодой человек, веду сугубо частную жизнь.

— Тогда вы первый на моей памяти слизеринец, который не желает занять выгодное место.

— О, времена нынче неспокойные. Лучше сидеть дома, у камина, и попивать грог, — Слагхорн благодушно улыбнулся и погладил себя по объёмистому брюшку. — Прикинуться мебелью, так сказать. К слову, не могли бы вы дать мне совет относительно разного рода настроений в стане Командора?

— Какого рода совет?

— Как мне надлежит вести себя, если вдруг мне случится всё же выйти в свет?

— Политика? — Северус пожал плечами. — Лучше всего вам оставаться там, где вы находитесь сейчас. Как вы сами справедливо заметили, времена нынче неспокойные.

— Меня не выселят из моего дома?

— Он не настолько ценен, чтобы его стали реквизировать. Или вам принесли извещение? Вы поэтому согласились со мной встретиться?

— Нет-нет, Мерлин миловал! — Слагхорн взмахнул пухлыми руками, живот мягко заколыхался. — Я просто почувствовал, что совершенно оторвался от действительности, и решил навестить своего бывшего ученика, чтобы немного войти в курс дела. Вы ведь занимаете совершенно уникальное положение, Северус — вы приближены к Командору, как никто другой, и в то же время в хороших отношениях с Альбусом.

— Между мной и Дамблдором нет никаких отношений с тех пор, как я ушёл из Хогвартса, — Северус недоумённо поднял бровь.

— Правда? У меня есть иные сведения на этот счёт, — Слагхорн невинно улыбнулся. — Впрочем, нет так нет. Видимо, лучше мне уйти, возвратиться, так сказать, в мою скромную обитель.

Мисс Эппс принесла портвейн с бисквитами.

— Мне не стоит задерживаться, — сказал Слагхорн.

— Выпейте хоть рюмочку, Гораций, — Северус жестом велел секретарше уйти. — Не каждый день встречаешься со своим учителем.

— Ну, если только одну…

— Северус! — позвал дрожащий голос из соседней комнаты.

— Вас кто-то вызывает по каминной сети, — вежливо сказал Слагхорн, жмурясь, как кот, над портвейном.

Извинившись, Северус вышел.

В пламени показалась Нарцисса: бледная, губы трясутся, глаза такие, будто ей задрали юбку посреди улицы.

— Северус, — произнесла она, срываясь на всхлипы, — ты нам нужен.

— Чуть позже, — сказал он. — У меня гость. Я буду, как только он уйдёт.

Нарцисса затрясла головой.

— Северус, нас…

Внезапно пламя полыхнуло оранжевым, ровный женский голос произнёс: «Сеть заблокирована», и связь оборвалась.

Северус выбежал в гостиную.

— Простите, — сказал он, — договорим позже.

— Что-то случилось?

— Да, да. Случилось. Мисс Эппс вас проводит, я ей скажу.

Он выскочил в коридор, чуть не сбив с ног секретаршу.

— Побудьте с мистером Слагхорном, — сказал он на ходу, — потом проводите его.

— Когда вы будете, сэр? — крикнула мисс Эппс ему в спину.

Он покачал головой: не знаю.

***

Северус аппарировал к входу в Малфой-мэнор, благодаря Командора за свободную лицензию на аппарирование. Он понимал, что рискует, как понимал это каждый раз, когда выпускал в небо своего серебристого ворона, спеша предупредить Орден Феникса о намечающихся арестах. Сейчас Северус не знал, что происходит, не было у него и чёткого плана действий, оставалось только положиться на удачу.

— Не положено, — лениво протянул молодой аврор, преграждая ему путь. — Сдавайте палочку и…

— Посторонись, Грейвз, — старший аврор, которого Северус помнил только в лицо, вежливо кивнул ему:

— Прошу вас, доктор Снейп.

Поднимаясь по ступеням, Северус услышал, как за его спиной старший аврор распекает подчинённого:

— Дубина, ты не узнал Снейпа-младшего? Наверняка с проверкой явился…

Аврор, сам того не зная, подсказал Северусу линию поведения: он постарался шагать неторопливо, всем своим видом демонстрируя, что должен здесь находиться.

— Молодой человек, — окликнул его один из портретов, — вас ждут в китайском кабинете на третьем этаже.

По коридорам Малфой-мэнора сновали авроры, но Северус успел беспрепятственно миновать парадные покои и добраться до жилых комнат.

— Северус! — Нарцисса, почти неприлично растрёпанная, бросилась к нему на шею и сбивчиво зашептала:

— Нас выселяют в три часа. Дали время только чтобы собрать личные вещи и уменьшить кое-какую мебель. Я даже из своих комнат не могу выйти без сопровождения аврора. Останови это, Северус, ты же можешь!

Нарцисса цеплялась за его плечи, и в глазах её было такое обещание, что в другое время у него закружилась бы голова. Но сейчас он осторожно отстранил Нарциссу от себя и покачал головой:

— Я же говорил, чтобы вы уезжали.

— Мы надеялись на защиту крови, — горестно вздохнула Нарцисса.

— Ты не единственная Блэк в Англии, и защиты других поместий падали одно за другим. Где сейчас Люциус?

— Внизу с аврорами. Благодаренье Мерлину, хотя бы мальчики сейчас в школе.

Нарцисса, в волнении заламывая руки, прошлась взад-вперёд по кабинету.

— Северус, послушай, я попрошу тебя только об одном: у нас есть портключи и одна книга, которые очень нужно забрать до того, как до них доберутся авроры. Это очень важно! Я расскажу тебе, где они лежат.

— Что за книга?

— Книга Отражений.

У Северуса похолодело в груди. Он вдруг так отчётливо вспомнил давний разговор с Ремусом, словно они говорили вчера: книга, насылающая ложные видения, и те приступы у Командора, свидетелем которых он был не раз, уносящие силу, подтачивающие разум.

Нарцисса прошептала, глядя на него блестящими глазами:

— Она поможет Гарри победить, а нам освободиться.

— Вы освободитесь, — сказал Северус жёстко. — Берите книгу. Вы можете помешать Командору видеть правду, но нет книги, которая могла бы помочь увидеть правду вам.

— А тебе? — щёки Нарциссы вспыхнули.

— Мы не можем существовать вместе, правда и я.

Нарцисса посмотрела ему в лицо, а потом вдруг погладила по щеке — без рисовки, не пытаясь соблазнить, как будто была его сестрой.

— Когда-нибудь всё снова будет как прежде, — сказала она. — Мы с Гарри сделаем это. Только нам непременно нужно остаться в живых.

***

1998, февраль.

Северус завёл себе ритуал: каждый раз, когда удавалось вырваться из Малфой-мэнора, который его теперешние обитатели коротко именовали Цитаделью, он не перемещался прямо к воротам, а позволял себе пройтись по тихой лесной опушке. На исходе зимы сугробы потемнели и стеснительно съёжились, но вчера ветер переменился, похолодало и выпал чистый снег. Морозный воздух прояснял мысли.

Северус чувствовал себя как человек, который видит лавину, несущуюся на него, но ничего не может сделать. Все, что ему оставалось — стоически подсчитывать удары, обрушиваемые судьбой. Потерю «Братства Алхимиков» он переживал тяжелее, чем ожидал, хотя с того момента прошло уже порядочно времени.

Это случилось в январе; он обустраивал новые лаборатории, которые Командор пожелал разместить в Лондоне. Северус наблюдал за переездом, руководил изготовлением зелий для госпиталей, а ночами пытался улучшить рецептуру своего антиликантропного.

Группа учёных, возглавляемая мисс Рудольф, отправилась в Убежище; защищённые чарами, они строили купола, предназначенные для первой колонии магов в новом мире. К большой радости исследователей, домовики оказались неподвластны действию ядовитой атмосферы, и можно было не тратить силы на их защиту. Работа продвигалась полным ходом.

В тот день Северус появился в лондонских лабораториях, изнурённый ночным бдением и привычно раздражённый.

— Мисс Свирк, к вашему сведению, обрубки ваших пальцев не входят в состав этого зелья! Неужели вы в школе не научились даже нож держать? Смотрите, вот, вот так необходимо нарезать шкуру цилиня…

Внезапно камин ожил, ослепив всех зелёной вспышкой, и прохрипел голосом Командора:

— Где Северус Снейп?

— Я здесь, мой Командор, — бросив нож на разделочную доску, Северус поспешил к камину.

Зола улеглась, и в ярких всполохах пламени стало видно Командора.

— Так. Сиди здесь и ничего не пытайся предпринять, — Северусу показалось, что, увидев его, Командор вздохнул с облегчением, — лучше всего вообще не выходи из лабораторий. Аппарация в «Братство Алхимиков» перекрыта.

Началось, — понял Северус. — Дамблдор перешёл к активному сопротивлению.

Он поднялся с колен и оглядел растерянных сотрудников, побросавших котлы и пробирки.

— Работаем! — рыкнул Северус, не давая прозвучать тревожным вопросам, и сам водрузил один из котлов на огонь.

Но работа не помогала избавиться от смятения. Чёртов старик, зачем ему понадобилось захватывать Братство?! Почему он даже не намекнул на это при последней встрече? Сколько человек осталось там, и что с ними будет? И что с Эммой?

К вечеру бесконечного дня стало известно, что антиаппарационный купол накрыл всю Шотландию. Авроры так и не смогли туда пробиться.

Через неделю, случайно оказавшись на совете у Командора, Северус узнал, что в районе института был тяжёлый бой, и силы авроров снова были отброшены. Увидеться с Дамблдором ему удалось ещё через неделю.

— Я хочу знать, что с моими людьми? — сходу напустился он на старика, едва сдерживая ярость.

Дамблдор устало взглянул на него:

— Корпуса Братства серьёзно пострадали. Там, где можно пройти, людей мы не нашли.

— Живых людей? − давя в себе липкий страх, переспросил Северус.

— Нет, вообще никого. Но пройти можно далеко не везде — пространство там… я даже не представляю, что могло вызвать такой эффект. Ты не знаешь?

— Знаю, — холодно сказал Северус.

Дамблдор вопросительно посмотрел на него.

— Мы называли этот проект «Убежищем», — Северус поднялся. — Теперь это вправду убежище. Вам туда хода нет. Кстати, об убежищах — Малфои в безопасном месте?

— Они присоединились к миссис Лестрэндж.

— Ясно. Белла по-прежнему меня ненавидит?

— Без памяти.

Северус вздохнул.

— Если я скажу, что никогда не желал ей зла и сделал бы всё, лишь бы спасти младших Лестрэнджей, вы мне не поверите?

— Разумеется, поверю. Но ведь дело не в этом, правда? Она не простит тебе того, что тебя предпочли ей.

— Какая двусмысленная формулировка. Вот так и расходятся грязные сплетни, — Северус усмехнулся. — А Нарцисса Малфой? Конечно, она на стороне сестры и желает, чтобы меня колесовали.

— Нет. Она тебя защищает. Говорит, если бы не ты, они с Люциусом не смогли бы забрать необходимое. Спасибо за Книгу Отражений. Она нам очень помогла… и поможет ещё не раз.

URL
Комментарии
2009-12-15 в 21:14 

***

Сегодня Альбус принимал его в Хогвартсе, в своём старом кабинете. От прежней директрисы осталась только серебряная кошечка на письменном столе.

Дамблдор очень постарел и казался больным, но — странным образом — не ослабевшим; напротив, в его прямой исхудавшей фигуре появилось что-то грозное. Его впалые щёки наводили на мысль о Мрачном Жнеце.

— Садись, — сказал он, левой рукой затворяя окно. — Я ждал тебя вчера.

— Мне не удалось придумать предлога для отлучки. Сегодня Командор дал мне поручение в Лондоне; я воспользовался им, чтобы аппарировать в Хогсмид. Ваши едва меня не засекли.

— Твои чары очень хороши. Сними их, пожалуйста. Мне неудобно разговаривать с тобой, когда ты всё время колышешься и расплываешься.

Северус снял дезиллюминационные чары и плюхнулся в кресло.

— Кажется, я впервые в жизни вошёл в ваш кабинет через окно, а не через дверь.

— Кажется, ты первый, кто входит в этот кабинет подобным образом, — Альбус слегка улыбнулся. — За тобой следили?

— Разумеется. Мне удалось оторваться.

— Что скажет Командор, когда узнает, что ты ушёл из-под наблюдения?

— Разозлится. Устроит мне сеанс легилименции — эдакую ментальную порку. Лучше бы убил, честное слово, — равнодушно сказал Северус.

— Нельзя так раскисать, мой мальчик, — Дамблдор посмотрел на него укоризненно. — Я понимаю, как ты устал, и все же…

— Я устал, — повторил Северус. — Вопрос в том, отчего я устал. Вы не знаете, каково это: жить, презирая себя.

— Ты помогаешь благому делу.

— Я предаю единственного человека, который помогал мне. Которому я не безразличен.

— Люпин…

— Замолчите. Вам никогда не было дела до Люпина. Вы используете его память, чтобы заставлять меня плясать под вашу дудку.

— Ты несправедлив, — Дамблдор покачал головой. — Но я не могу тебя винить. Северус, не возвращайся сегодня в Цитадель. Тебе нужно хоть ночь отдохнуть.

— Я ему нужен, — Северус закрыл глаза. — У него бывают страшные боли. Это всё вы виноваты.

— Ты же видишь, что он сделал со страной.

— Вы его вынудили. Вы и ваш Орден. Поттер и его обожатели. Тоже мне, герои…

Северус опустил голову. Его затрясло.

Дамблдор поднялся и, обойдя стол, остановился рядом с креслом. От него пахло вишней, старым шёлком и опасностью. Северус не повернул головы, даже когда ему на лоб легла узкая сухая ладонь.

— Да ты болен! У тебя жар. Я позову Поппи.

— Нет. Мне нужно возвращаться, — Северус отстранил Дамблдора и выбрался из кресла. — Я сам подберу себе зелье.

— Останься. Тебя не хватятся, если ты останешься на одну ночь.

— Полагаю, я сумею объяснить то, что избавился от соглядатая, припадком внезапного свободолюбия, но если я не появлюсь до утра, мне плохо придётся… Вы правы, Альбус. С этим пора кончать. Нельзя постоянно жить в страхе — лучше не жить вообще. Вы можете повлиять на своих людей, чтоб не убивали всех без разбору, когда захватят Цитадель?

— Мы надеемся обойтись без жертв, — мягко промолвил Дамблдор.

Северус хрипло рассмеялся.

— Без жертв! Хоть детей не убивайте. Многие защитники — ваши вчерашние ученики.

— Я ничего не могу обещать. Среди наших людей тоже много молодых. Поттер, Малфой, Уизли… ваши мальчики не задумаются, убивать ли их.

Северус махнул рукой и направился к окну.

— Береги себя, — сказал Дамблдор.

— Оставьте это, Альбус, — сказал Северус с досадой. — Не волнуйтесь, вы по-прежнему будете получать свою информацию.

— При чём тут информация? Ты мне дорог.

— Надумаете поправить свои финансовые дела, продадите меня аврорам, — усмехнулся Северус. — Или вашему Блэку. Он с удовольствием разберёт меня на органы.

— Я бы хотел, чтобы ты и Сириус наладили отношения.

— А я бы хотел, чтобы он сгнил заживо. Я убью его, как только он окажется в пределах досягаемости.

— Он и так умирает, — Дамблдор вздохнул. — Его тело точит болезнь, и рассудок его пошатнулся. Мы не знаем, что с ним. Вроде бы проклятие, но на него не накладывали никаких чар.

— Спросили бы у меня, — бросил Северус. — Я проклял его своей кровью в тот день, когда вы помогли ему бежать.

Он искривил губы в холодной улыбке.

— Не трудитесь ему помогать. Блэк всё равно умрёт. Моя кровь ядовита.

— Что это? — Дамблдор наклонился и поднял манжету Северуса.

Тёмная метка ярко выделялась на бледной коже.

— Пропуск, — объяснил Северус. — Любого, кто проникнет за пределы защитного поля, не имея такой метки, разорвёт в клочья.

— Ты не говорил мне об этом.

— Я забыл. У нас так много новшеств… Простите, я вправду забыл.

— Мы не собирались никого посылать к вам, — мягко сказал Дамблдор. — Не извиняйся.

— К нам, — Северус с горечью усмехнулся. — Вот так и выплывает истина: я и вы — на разных берегах.

— Если бы ты только захотел… — Дамблдор погладил его по руке, над меткой, не касаясь её.

Глаза Северуса расширились.

— Дурачок, — Дамблдор тихо засмеялся. — Нет, с этим давно покончено. Не бойся. Я старик, чего я могу хотеть? У меня нет сына; никогда бы не было, ни при каких условиях; но если бы он вдруг появился… возможно, он походил бы на тебя. Ты читал Библию?

— Я не читаю маггловских книг.

— Почему? Ты наполовину маггл. Магглы удивительные создания — они создают магию из своего бессилия. За нами всеми ходит смерть, однако если ты всё-таки выживешь, непременно прочитай Библию: «Но Ангел Господень воззвал к нему с неба и сказал: Авраам! Авраам! Он сказал: вот я. Ангел сказал: не поднимай руки на отрока и не делай над ним ничего, ибо теперь Я знаю, что боишься ты Бога и не пожалел сына, единственного твоего, для Меня». Когда ты это прочтёшь, я узнаю, где бы я ни был, и пойму, что всё у нас получилось, и все наши жертвы были не зря.

— Путаный вы человек, Альбус, — сказал Северус. — Если я останусь жив, непременно загляну в эту самую Бибилию. Только на вашем месте я бы перечитал её сам. Вспомните об этом отрывке, когда будете готовить Поттера к поединку.

— Я помню о нём каждую секунду своей жизни, — ответил Дамблдор. — Могу я тебя попросить об одолжении? Не говори со мной о Гарри, Северус. Пожалуйста.

— Хорошо. Наверное, уже и случая не будет: думаю, мы видимся в последний раз.

— Надеюсь, что нет. Ты не откажешься пожать мне руку?

— Почту за честь, — Северус вдруг понял, что говорит правду.

Дамблдор кивнул и протянул ему руку, сначала — машинально — правую, которую до того прятал в складках одежды, потом, спохватившись, левую.

— Меня должны были отправить в Азкабан, — объяснил он. — Петля Локи. Её нельзя снять, не пожертвовав рукой.

Северус взял его за почерневшую ссохшуюся кисть, сжал, слегка, чтобы не причинить боли. Альбус посмотрел на него с лёгкой, понимающей улыбкой.

— Ты не останешься? Это твой последний шанс.

Северус покачал головой. Дамблдор отворил окно.

— Лети, — сказал он, — лети, мой ворон.

Таким Северус его и запомнил: белым, как восковая свеча, на фоне простирающейся за окном ночной тьмы.

***

Малфой-мэнор был уже рядом. Северус воткнул метлу в снег и обошёл вокруг неё, разглядывая свои следы. Перед Дамблдором он разыгрывал спокойствие, но сейчас ему было страшно возвращаться.

Надо сразу же зайти к Командору, а там как повезёт. Он может быть в хорошем настроении. Хотя это вряд ли: ему уже наверняка доложили о побеге.

Северус прислонился спиной к шершавому стволу вяза и стал разглядывать Малфой-мэнор. Дом выглядел как прежде. Защитный барьер был почти незаметен: тонкие, словно паутина, нити серебрились в воздухе, образуя почти прозрачную сетку.

Северус просунул руку под воротник и погладил складчатую мордочку Рэта. В такую погоду вампирчик отказывался даже нос высовывать на улицу.

Из труб поднимались вертикальные столбы дыма — завтра будет холодно. Чуть левее сверкала крыша оранжереи, разбитое стекло успели убрать и вставить новое.

Вот так, — подумал Северус желчно, — не успеешь разбиться, как тебя уже заменили. И всё снова как прежде.

URL
2009-12-15 в 21:15 

***

Нотт самолично совершал обход поместья, проверяя барьер. Северус пошёл с ним — не то чтобы его приглашали, но сидеть в доме ему осточертело.

Они достигли дальней точки сада, когда показались две фигурки на мётлах, стремительно приближавшиеся к защитному барьеру. Одна вырвалась вперёд, вторая будто гналась за ней. Неподалёку от границы они остановились и сошли на землю. Теперь Северус видел, что это две женщины; голова одной была покрыта платком, тёмные кудри второй трепал ветер.

— Кто это? — Нотт подозвал связного эльфа.

— Нарцисса Малфой и Беллатрикс Лестрэндж, — сказал Северус.

Он не мог разглядеть их лиц — его зрение, и раньше не особенно острое, от работы по ночам ухудшалось с каждым днём, но этих двух он узнал бы из тысячи.

— Они с ума сошли? — Нотт даже рассмеялся от изумления. — Появиться здесь!

Судя по жестам, женщины горячо спорили. Нарцисса схватила сестру за руку, та оттолкнула её. Нарцисса упала в снег. Белла вскочила на метлу, поднялась в воздух.

— Дура, — пробормотал Нотт. — Вот дура! Сейчас врежется в барьер.

— Сними его.

— Я не успею.

Беллатрикс замедлила движение и полетела вдоль изгороди. Внезапно она выхватила из-под мантии какой-то горшок и бросила его в барьер, взметнулся огненный смерч. Северус зажмурился. Когда он открыл глаза, Беллатрикс была над оранжереей.

— Она прорвалась! — закричал Нотт.

В эту минуту фигурка на метле скорчилась и камнем упала вниз.

— Уф, — Нотт отёр лоб. — Слава Мерлину, защитные чары работают как надо. Никак не выпадало случая проверить.

— Надо посмотреть, жива ли она, — сказал Северус. — Может быть, удастся ей помочь.

Нотт неохотно направился за ним.

Оранжерея была наводнена людьми из обеих служб безопасности. Линкей склонился над телом, лежавшим посреди изломанных ветвей и листьев.

— Зачем она явилась? Что ей было нужно? — Линкей отвёл руку от лица Беллы.

При падении она пролетела сквозь стеклянную крышу, и руки её были страшно изрезаны, но лицо почти не пострадало. Широко открытые глаза смотрели в серое небо, губы были поджаты с выражением детского упрямства. На открытой ладони лежал цветок орхидеи.

— Хотела повидаться с Командором? — предположил Нотт. — Кто пойдёт докладывать?

— Я, — Линкей зачем-то переложил цветок на грудь Беллы и закрыл её лицо носовым платком.

***

Отряд авроров окружил Северуса прежде, чем он успел попытаться взлететь.

— Вот ты где, — буркнул Хмури. — Явился, не запылился. Ловко ты обвёл Праудфута. На свиданку бегал?

— Устал от ваших физиономий, — огрызнулся Северус.

— Ничего, сейчас зайдёшь к Командору, живо забудешь про всю усталость.

Авроров оказалось всего полдюжины. Они сопровождали группу подростков. Те держались плотной группой, лица у всех были ожесточённые.

— Грейнджер! — окликнул Северус девушку. — Здравствуйте, Арман.

— Здравствуйте, сэр, — откликнулись подростки нестройным хором.

Северус вопросительно посмотрел на Хмури.

— Встретили их на подступах к поместью, — объяснил аврор. — Они не знали о барьере. Сейчас вызовем спеца из службы Магбеза, он сделает всем «метку».

— Почему вы не в Хогвартсе? — Северус повернулся к Грейнджер.

— Нам велели убираться, — ответила та. — Вы ведь знаете, что Хогвартс захвачен повстанцами? Амбридж сбежала. Ей удалось добраться до Запретного Леса; там её нагнали, но ей повезло встретить кентавров. Они окружили её и засыпали гнавшихся стрелами. Тем пришлось уйти. Наверное, Амбридж уже добралась до Лондона.

— Она не давала о себе знать, — заметил Хмури.

— Насколько я её знаю, и не даст, — буркнул Северус. — Неужели кентавры приняли сторону Командора?

— Вряд ли, — сказал де Варни. — Но к Командору они относятся лучше, чем к другим магам.

— А с вами что?

— Сначала они пытались перетянуть нас на свою сторону, но мы отказались.

— Кто это — «вы»? — уныло спросил Северус.

— Армия Командора, — Грейнджер горделиво расправила плечи. — Вообще-то нас не хотели отпускать. Поттер и Малфой предложили запереть нас всех где-нибудь, а другие… там теперь много и взрослых магов, отовсюду… некоторые говорили, что нас надо убить, но Дамблдор настоял, чтобы нас отпустили.

— Зря они это сделали, — сказал один из подростков; кажется, его звали Дин Томас. — Теперь мы будем сражаться с ними.

— Нельзя их прогнать? — шёпотом спросил Северус у Хмури. — Дети всё-таки.

— Ты рехнулся или как? — осведомился аврор. — Они маги. У нас сейчас каждый человек на счету. И вообще, это не твоё дело. Отправляйся к Командору немедленно, он зол как я не знаю кто. Зря ты это сделал.

URL
2009-12-15 в 21:16 

***

— Напрасно ты это сделал, — сказал Командор. — Ты что вообще о себе думаешь? Что дозволено Юпитеру, дозволено и быку?

Северус молчал.

— Самое время объясниться, если хочешь заслужить моё прощение, — процедил Командор.

— Я не нуждаюсь в вашем прощении, — ответил Северус, внезапно разозлившись.

— А в жизни ты нуждаешься? — лицо Командора исказилось. — Пальцем шевельну, и тебя не станет, мой мальчик.

Последние слова он произнёс, подражая Дамблдору.

Северус опустил глаза. Сейчас ему надлежало каяться, унижением оплатить помилование, но у него не было сил унижаться.

— Вы можете это сделать, — ответил он, и даже на то, чтобы смягчить дерзкие ноты в голосе, его не хватило.

Пауза повисла в воздухе, как топор палача. Северус почти почувствовал лезвие этого топора на своей шее.

— Выпороть бы тебя, — мечтательно сказал Томас. — Да поздно.

Северус был готов ко всему — к немедленному аресту, пыткам, смерти, но не к этим человеческим, слишком человеческим словам. В груди начал набухать ком; он разрастался, сплющивая легкие, так что дышать стало нечем. Беззвучно хватая ртом воздух, дёргая тесный ворот, Северус опустился на пол и закрыл лицо руками.

— Что с тобой?

Звук шагов, шелест мантии.

Воздуха нет.

Его взяли за запястья, заставляя отнять ладони от лица.

Испуг на лице Командора окончательно его добил.

— Я не могу, — прохрипел Северус. — Не могу. Я всё делаю неправильно. Убейте меня, убейте, пока можете.

— Замолчи, — Командор хлестнул его по лицу раскрытой ладонью и рывком поставил на ноги. — Сопляк, ничтожество! Как ты смеешь? Ты мне нужен!

Он тряс Северуса за плечи, как будто собирался вытрясти из него душу, но вместо этого вытряхнул тот невидимый ком; теперь внутри было пусто, не осталось ничего. Наверное, то, что не давало Северусу дышать, и было его душой.

— У меня нет души, — сказал Северус первое, что пришло ему в голову.

— Ума у тебя нет, — резко сказал Командор. — Боль за грудиной чувствуешь? Левая рука не ноет?

Северус покачал головой.

— Иногда мне вправду хочется тебя убить, — Командор положил руку ему на подбородок, поворачивая лицо Северуса к себе, и уставился ему в глаза.

Северус опустил веки, впуская его в свой разум; осмотрительность вернулась к нему, и все опасные моменты были искусно скрыты, задрапированы мыслями и воспоминаниями, также опасными, но не таящими в себе смертельной угрозы.

— Смотри на меня, — велел Командор, и Северус поднял ресницы, взглянув прямо в похожие на огненные шарики зрачки. Радужка вокруг них плавилась, словно кипящая смола.

Вблизи лицо Командора походило на карту одной из провинций Ада — синие вспухшие жилы, багровые шрамы, какие-то рытвины и рубцы. Северус смотрел на них, не отрываясь, пока лицо не перестало быть лицом, и, превратившись в изуродованное солнце, не закрыло собой весь мир.

— Лжец, — прошептал Командор.

— Нет, — ответил Северус одними губами.

— Ты лжёшь, как дышишь, — Командор поднял руку, словно собираясь снова его ударить, но передумал и, оттолкнув Северуса, отошёл к окну.

— Нет, — солгал Северус.

Легко, словно вздохнул.

— С этого дня Нотт будет присматривать за тобой. Всегда. Молчи, Северус. Просто молчи, иначе живым ты отсюда не выйдешь. Не пытайся оправдаться. Я верю, что ты меня не предавал. Я бы это увидел, и этого бы я даже тебе не простил.

«Если я рассмеюсь, — Северус опустил голову, скрывая лицо за прядями волос, — он меня точно прикончит».

Но доводы разума не действовали, и безумное желание расхохотаться становилось непреодолимым. Тогда Северус рванул ногтями кожу на запястье. Под пальцами стало влажно, зато он сразу пришёл в себя. Натянув манжету пониже, чтобы скрыть выступившую кровь, он прислушался к словам Командора.

— … твое разочарование. Когда-то я совершил ошибку, отпуская тебя к Дамблдору. Он самого дьявола бы сумел убедить, что чёрное — это белое, а день — это ночь. Ты же, мой Северус, далеко не дьявол. Из Цитадели ты будешь выходить только в сопровождении Нотта, и только с моего ведома. Ты колеблешься. Ты сомневаешься во мне — как ты смеешь сомневаться в справедливости моих решений, жалкий ты глупец! Я не хочу, чтобы ты переметнулся на сторону моих врагов…

— Я не…

— Молчи, Северус! — заорал Командор, разворачиваясь так резко, что паркет под каблуками его сапог взвизгнул. — Молчи! Ты сомневаешься! И ты предашь меня, если я дам тебе такую возможность! И, если ты это сделаешь, мне придется убить тебя после того, как я разделаюсь со своими врагами. Я верю тебе, — теперь его голос понизился до шипения, — и предательство тебе придется оплатить серьёзнее, чем прочим. Умирать ты будешь очень медленно. Очень медленно.

Северус прикусил губу. Слабость прошла, и ему снова хотелось жить.

— Говори, — разрешил Командор.

— Я сделаю всё, что вы хотите.

— Не сомневаюсь в этом, — углы изуродованного рта приподнялись, обнажая кончики верхних клыков. — Сделаешь. А не то горько пожалеешь о своем неповиновении.

— Я бы сделал это и так.

Секунду Командор смотрел на Северуса с каким-то странным выражением лица, потом гримаса исчезла.

— Мне нравится, что ты не трус, — произнёс он со смешком. — Уходи. И постарайся не избегать меня слишком долго. Видишь ли, какое дело, Северус: пока я тебя вижу, я тебе верю. Но когда тебя нет, я начинаю в тебе сомневаться, и, чем дольше ты отсутствуешь, тем сильнее крепнут мои подозрения. А теперь иди… мой мальчик, — прибавил он издевательским тоном.

Северус не помнил, как закрыл за собой дверь. Привалившись спиной к стене, он некоторое время тупо рассматривал испачканную кровью манжету; линии на ладони тоже были отмечены алым, отчего рука походила на пособие по хиромантии.

Хмури миновал его, собираясь войти к Командору, но взглянул на лицо Северуса, остановился, как вкопанный, и, подумав, повернул назад.

— Да, — прошептал Северус. — Ты уж лучше к нему не суйся. Только не сейчас.

Он подошёл к окну — тому самому, где давным-давно, целую жизнь назад стояла Нарцисса Малфой в синей мантии, с Книгой Отражений, прижатой к груди. Прислонился лбом к стеклу, глядя на покинутый хозяевами, ставший ненужным сад, на прозрачные сизые полосы облаков на мутном небе и на маленькое мёртвое солнце.

Всё-таки Малфоев не убили, — напомнил он себе, — и это можно поставить ему в заслугу. Умоляющий взгляд Нарциссы поверх голов авроров, устремлённый к нему, единственному человеку, который понимал, что такое Книга Отражений. Он позволил ей уйти, а теперь с помощью книги Командора могут отправить на тот свет, и Северус Снейп, первый конфидент Томаса Снейпа, последует за своим господином.

На то, чтобы перехитрить Нотта, у Северуса умения достанет. Остаётся лишь решить, что для него важнее — собственная жизнь или преданность человеку, который почти погубил его мир и собирается довести свое разрушительное дело до конца.

Оказаться бы где-нибудь в другом месте...

Северус подышал на стекло и изобразил свои инициалы. На туманном пятне буквы извивались, словно пара змей на горячей сковороде. Две кривые — символ жизненного пути Северуса Снейпа. Между тем и этим… он так и не научился выбирать. А где оказываются те, кто не умеет выбирать?

— В аду, — прошептал он.

И выбрал.

URL
2009-12-15 в 21:18 

***

Март 1998

Томас подошёл к окну. На аккуратные куртины и аллеи сада падали лучи бледного солнца. Белый павлин расхаживал по лужайке, внимательно разглядывая траву и по-куриному разгребая лапой землю. Навстречу ему вышла пава. Павлин встрепенулся, вскинул голову и распустил роскошный хвост.

Наступила весна.

Мелкие птички, радуясь теплу, подняли голову; одна из них залилась прозрачной трелью. Им было всё равно, в чьём саду они живут и каким хозяевам петь.

Томас окинул взглядом кабинет и слегка нахмурился. Ему сразу здесь не понравилось. Его раздражал стол Малфоя, нарядный, с множеством потайных ящичков и изящных безделушек, его щегольской секретер, а главное — кожаное кресло, которое, казалось, ещё хранило тепло тела прежнего хозяина — сесть в него было всё равно, что надеть чужое бельё, поэтому сразу после переезда кабинет обставили министерской мебелью. С непривычным запахом и видом из окна пришлось смириться. Трубку Томас забрал с собой, а стеклянный «наутилус» отдал Аргусу Филчу, председателю Сообщества сквибов, устроившемуся в его старом кабинете.

Ночью Томас не спал и теперь чувствовал приближение головной боли. Движением руки он окружил стол защитными чарами, непроницаемыми для постороннего взгляда, и спустился в сад. Один из охранников последовал за ним. Томас остановил его. Он знал, что охранник всё равно пойдёт за ним, держась в отдалении, но решил не обращать на это внимания. Он прошёл по аллее и свернул на боковую тропинку. Охранник исчез; наверное, двинулся другой тропинкой к излюбленному месту Командора. Томас решил изменить свой обычный маршрут. Он миновал Бонкара, задержавшись лишь на секунду, коснулся каменной шкуры и сказал:

— Привет, дружище.

Ему показалось, что слепые глаза статуи шевельнулись, однако он тут же понял, что это тень от качнувшейся ветки.

После нападения на Снейп-мэнор горгула перевезли сюда. Томас был рад, что хоть он уцелел. Разрушенный особняк решили пока не восстанавливать: были другие заботы и расходы. В любом случае обстановка сложилась такая, что Томас всё равно не мог оставить своего поста ни днём, ни ночью.

Под мраморной скамьёй что-то белело. Томас присел и поднял растрёпанную книжку с покоробившимся от сырости переплётом, на тронутой плесенью обложке — немецкая фамилия и название: «Кулак»*. Томас уселся на скамейку и перелистал книжку, судя по неподвижным иллюстрациям — маггловскую. Странно найти такую в поместье Малфоев. Кто же из них любитель маггловской литературы? На форзаце расплывшимися чернилами были проставлены инициалы: «Д.М.».

— Драко Малфой, — Томас захлопнул книжку и бросил её на землю.

Нельзя было отпускать Малфоев. Нельзя было отпускать их щенков. А Дамблдор… Томас скрипнул зубами.

Он ждал открытого выступления противника с той минуты, как заработала вражеская радиостанция, «Дозор Феникса». Должно быть, передатчиков было несколько, а ведущие перемещались по всей стране — обнаружить их было всё равно, что ловить каплю ртути на стеклянном полу.

На проверку палочек являлось всё меньше магов, они покидали дома целыми семьями. Аврорам удалось обнаружить два лагеря повстанцев. Первый был окружён антиаппарационным барьером и зачищен. Со вторым всё пошло не так: как только авроры напали на лагерь, в спину им ударил сидевший в засаде отряд. Все участники операции погибли.

Томас понял, что больше не может позволить себе держать старые обещания. Пусть их нарушение дорого ему обойдётся — за соблюдение он заплатит ещё дороже. Он отдал приказ перевести Дамблдора в Азкабан. Приказ хранился в строжайшем секрете, но конвой, явившийся в «Приют шмеля», обнаружил, что часть охранников перебита. Остальные исчезли вместе с пленниками. По всему выходило, что на бывших товарищей напали сами авроры.

Страна выскальзывала из рук. Европейские союзники сдавались один за другим. Министры магии не выставляли открытых требований по низвержению Командора, однако лай и визг, учинённый писаками континентальных газетёнок, наверняка был поднят с их ведома.

Томас чувствовал, что народ любит его по-прежнему; нет, теперь это была новая любовь, более отчаянная, более обречённая. Это были его люди. Те, другие, не появлялись на площадях, они нападали исподтишка. Томас не скрывал правду от своего народа — идёт война. О мерах, применяемых к бунтовщикам, писали в газетах, для устрашения и назидания.

Азкабан был переполнен. Пришлось открыть две новые тюрьмы: Бейманн на острове Тори и Кромм на Гебридах. Дементоров не хватало, новые тюрьмы охраняли гарпии. Ходили слухи, что твари плохо управляемы и убивают заключённых. Томас посетил обе тюрьмы и лично убедился, что это неправда; сопровождавшие его журналисты поместили в своих статьях колдографии чистых камер и сытых узников, но и это не успокоило недругов: теперь они утверждали, будто начальники тюрем устроили инсценировку. Рита Скитер поместила в полуоппозиционном «Болтуне» снимок узника, над головой которого распростёрла крылья гигантская тень. Человек смотрел в камеру, и глаза его были полны ужаса.

— Дура, — сказал Нотт.

— Враг, — сказал Хмури.

Томас промолчал и потом, когда Скитер таинственным образом исчезла, не стал допытываться, куда она делась: женщина, с такой охотой сующая нос в чужие дела, неизбежно должна попасть в неприятности.

Суровые времена наложили отпечаток на повседневную жизнь. Праздники и вечеринки стали непопулярны; в театрах давали героические пьесы. В моду вошли френчи и строгие мантии военного покроя; женщины больше не носили яркой одежды и легкомысленных причёсок; теперь волосы убирали гладко, «под шлем». Страна потемнела, как грозовая туча.

Томас был благодарен своим людям за понимание. Всему своё время, и время всякой вещи под небом: время смеяться и время плясать прошло.

И всё же он устал.

Солнце пригревало всё сильнее; Томас чувствовал, как слабость охватывает его, голова отяжелела.

«Пять минут, — сказал он себе перед тем, как отдаться во власть дремоты, — нет, десять».

Его веки сомкнулись.

***

— Поздно уже, — Рабастан заворочался в кресле. — Помилосердствуй! Остальное обсудим завтра. Мы уже старые для таких марафонов… правда, Септимус?

— Ничего подобного, — сказал Барт, ухмыляясь. — Впрочем, ты можешь считать себя развалиной, а я ещё ничего.

— У него жена молодая, — объяснил обманчиво кроткий Септимус, — ему надо соответствовать. Том, ты знаешь, что он выпрашивает у Северуса зелья типа «могучий баобаб»?

Рабастан зычно захохотал.

— Не дуйся, старина, — он похлопал побагровевшего Барта по колену. — Мы тут все свои, всё понимаем. От сына вестей нет?

Барт мрачно покачал головой.

— Он не сын мне больше.

Полгода назад Крауч-младший, работавший в Гринготтсе, выбрал несколько уважаемых клиентов банка, подавших запросы на крупные ссуды, и, приняв их облик, получил кредиты наличными вместо них, после чего скрылся с деньгами. Барт, болезненно переживавший смерть жены, после выходки сына впал в депрессию и вышел из неё лишь недавно, женившись на молоденькой француженке Делакур.

Томас взглянул на него с сочувствием и вместе — с некоторым снисхождением: его собственный сын не давал ему повода для волнений.

— Оставь ты эти счета! — сказал Рабастан. — Accio перо!

Томас припечатал перо к столу и грозно посмотрел на Рабастана. Тот изобразил на лице шутливый ужас.

— Никогда не становись между Томасом и его пентаграммой, — наставительно произнёс Септимус, — не то он проклянёт тебя страшным проклятием главы Наоборотной Академии, и ты превратишься в тыкву.

— И ты туда же! — проворчал Барт. — Наоборотная Академия! Я чувствую себя персонажем дурацкой сказки, а не финансовым директором уважаемой Академии Магического Времени, Анахронистики и Структурохронии. Мог бы называть просто…

— АМыВАС, — закончил Септимус.

Томас отложил перо. Рабастан сощурился.

— Это Дамблдор придумал, — сказал Септимус, посмеиваясь.

— Старый завистник, — проворчал Томас. — Не может простить, что мы переучиваем выпускников Хогвартса. Или того, что Северус выбрал работу в Академии.

— Чему тут удивляться? — пожал плечами Рабастан. — Он же твой сын, а не Дамблдора. Кстати, как внучка?

— Хорошеет. В мать пошла, — Томас, пытаясь скрыть улыбку, взглянул на часы. — И правда, поздно. Предлагаю официальную часть совета считать оконченной и перейти к неофициальной.

Он выудил из ящика стола бутылку «Огдена» и сказал в переговорник:

.

URL
2009-12-15 в 21:18 

— Бетельгейзе, бокалы.

Через минуту секретарь внёс поднос с бокалами и вазу с орешками, поставил всё это на стол и молча ушёл.

— Расслабься, парень, — сказал Рабастан в недовольную спину.

— Переживает за моё здоровье, — Томас потёр изуродованную шрамами щёку.

— Залог твоего здоровья — отказ от личного участия в экспериментах, — Септимус посмотрел на него с укором.

— Оставь, — отмахнулся Томас. — Меня и так пилят всей семьёй. Одна Ханна молчит, как это умеют дипломаты — почтительно, но с глубокой укоризной.

Все засмеялись.

— Не жалеешь теперь, что разрешил Северусу жениться? — спросил Барт.

— Нет, — Томас отпил из бокала и прикрыл глаза. — Спасибо жене, она меня уговорила. Я был уверен, что они оба слишком молоды для семейной жизни.

— В таких вопросах надо слушать женщин, — сказал Септимус.

Томас от души согласился. У него был двойной повод благодарить Лоренсию. Когда Тобиас Снейп заснул с сигаретой и задохнулся от дыма вместе с женой, Томас решил усыновить Северуса, однако опасался, что Лоренсия не захочет воспитывать одиннадцатилетнего мальчика. К облегчению Томаса, она дала согласие и всегда относилась к пасынку по-дружески. Характер у обоих был вспыльчивый, и ссорились они часто, но дело всегда заканчивалось миром.

— … только начать, — говорил тем временем Рабастан. — Вот у меня уже трое внуков; надеюсь, что и Руди остепенится когда-нибудь.

— А у тебя сколько, Септимус? — ухмыльнулся Барт. — Я уже со счёта сбился.

— Сейчас поищу записную книжку и сосчитаю, — фыркнул тот в усы. — Давайте по последней, и домой, пока жёны не явились сюда со сковородками.

— И на фестралах, — добавил Рабастан. — Полёт валькирий. Подумал вот: забавно бы было, если бы мы занялись политикой. Помните, мы собирались?

— Мы и занялись, — отозвался Томас. — Политика делается в головах. Академии всего двадцать лет, а посмотрите, как всё переменилось!

— И переменится ещё больше, — подхватил Барт, разливая остатки по бокалам. — Ну, за процветание Академии!

— АМыВАС! — хором сказали Рабастан, Септимус и Томас.

***

— Сэр, проснитесь, — кто-то тряс его за плечо.

Томас выпрямился.

Перед глазами всё ещё стоял кабинет, незнакомый и в то же время знакомый до последней чёрточки, Рабастан, Септимус, Барт…

— Что это? — выкрикнул он. — Что это было?

— Кромм, сэр, — проговорил охранник, пятясь. — Катастрофа в Кромме.

«Это другая реальность, — прошипел Змей. — Так могло быть. В другом мире так и есть».

Томас застонал; скрипом отозвалось колесо на печатке. Томас попытался сорвать его, но оно вросло в палец и не поддавалось.

— Как больно, — Томас, тяжело дыша, обвёл взглядом солнечный, чужой, ненужный ему сад.

Охранник стоял, вытянув руки по швам; на лбу его выступил пот, лицо было растерянным и совсем юным. Линкей отстранил его.

— Ступайте, — сказал он тихо. — Сэр, вам лучше сесть. Колдомедик уже идёт.

— Не надо, я в порядке. Что произошло?

— Гарпии в Кромме взбесились. Перебили почти всю охрану и половину заключённых.

— Где уцелевшие?

Линкей заглянул Томасу в лицо, проверяя, выдержит ли тот новое известие.

— Чудовища уничтожили бы всех, если бы один из охранников не организовал оборону и эвакуацию. Ему удалось довести их до катеров. Они высадились на берег, — Линкей коротко вздохнул. — Имя охранника…

— Долиш, — Томас скривился в улыбке. — Полагаю, что вызывать авроров он не стал.

— Боюсь, что так. Группа нашла повстанцев и присоединилась к ним.

— Уничтожьте их.

— В тот район уже брошены отряды авроров и службы Бытбеза, но мятежников слишком много, чтобы уничтожить их сразу. К ним присоединяются всё новые и новые люди. Полчаса назад мы засекли радиопередачу. Новый ведущий, «Старик», обратился ко всем магам с призывом восстать против вас.

Внезапно Томас почувствовал прилив сил; они поднимались из земли, вливались в него, кипели, распирая его изнутри; губы сами собой раздвинулись в улыбке, не вымученной, не саркастической — в настоящей радостной улыбке.

Значит, борьба. Его кровь побежала по жилам быстрее, точно он вновь обрёл молодость.

— Будет много крови, — сказал он. — Весна: время биться за территорию. Мы будем биться, и мы победим. Но если мы проиграем, они проиграют тоже.

***

Апрель 1998

Северус сидел на подоконнике, устремив взгляд на перекопанные клумбы.

По коридору застучали сапоги. Показалось несколько авроров.

— Чем они там занимаются? — спросил Северус у Спиннета, указывая на расхаживающего по дорожке Хмури.

— Строят укрепления — комплекс из заграждений с магическими барьерами, — объяснил аврор.

— Они похожи на банду сумасшедших детишек с совочками, — произнёс Северус с тоской. — Вы на вылазку? Я отправляюсь с вами. Что-то я засиделся.

— Ребята, вы идите, — сказал Спиннет. — Послушай, Снейп, нам запретили брать тебя на операции. Ты нас не подставляй, ладно? Сейчас и так тяжело.

— Кто запретил?

Спиннет посмотрел Северусу в глаза.

— Ты слишком ценен, — сказал он. — Ты директор «Братства Алхимиков», ты лечишь Командора. У нас хватает бойцов.

Он отвёл взгляд и пустился догонять своих товарищей.

— Ценный балласт, — пробормотал Северус. — Интересно, сколько ещё бойцов будут прикрывать мне задницу, прежде чем их станет недостаточно?

URL
2009-12-15 в 21:19 

***

Февраль 1998

Маленькая комната при спальне Командора, которую отвели Северусу, освещалась одинокой свечой. Северус, улегшись поверх покрывала, бездумно смотрел в стену. Командор покинул Снейп-мэнор ночью, отправившись вместе с Линкеем по какому-то спешному делу, Северус едва успел сунуть ему в карман мантии пару бутылочек с зельями. До рассвета оставалась два часа. Сон все не приходил, и Северус поднялся, чтобы выбрать себе какую-нибудь книгу для чтения.

Внезапно он почувствовал, как слабо дрожит пол: это походило на спонтанный выброс магии, произошедший у сильного волшебника. Если бы Северус не был уверен, что Командора сейчас нет в Снейп-мэноре, он бы решил, что у того начался очередной приступ.

Вибрация нарастала. Северус застегнул мантию, сжал в руке волшебную палочку и открыл дверь в апартаменты Командора. Он миновал тёмные жилые комнаты, кабинет и вышел в галерею. К его удивлению, охрана около дверей отсутствовала, канделябры, обычно ярко горевшие, были потушены, и лишь слегка белеющие прямоугольники окон разгоняли тьму. Пол под ногами дрожал по-прежнему.

— Люмос! — Северус не успел даже оглядеться, как из бокового коридора вынырнул Нотт в сопровождении двух своих бойцов.

— Снейп?! — воскликнул он растерянно. — Разве ты здесь? Я думал…

— Что случилось?

— На нас напали. Пойдём.

Северусу не было необходимости уточнять, кто напал.

— А защитный барьер… — начал он.

Нотт выругался.

— Его опустили. Это кто-то из своих.

— Доставите доктора Снейпа в Малфой-мэнор, — обернулся он к бойцам. — Отвечаете за него головой.

— Я останусь. Ты что, сомневаешься в моих силах?

— Не глупи, нам нужна помощь. Нас здесь меньше двух дюжин. Доложишь обо всем Аластору, пусть летит к нам со своими ребятами. Потом отправишься в Мунго готовить койки.

— Ты не вправе отдавать мне приказы, — холодно сказал Северус. — Я равен тебе по положению.

Нотт, ощерившись, ткнул ему палочкой в лоб.

— Ты штатский! — заорал он. — Не хочешь лететь добром, полетишь под Империо!

Ярость ослепила Северуса. Он взломал мыслезащиту Нотта, раздавив её, как скорлупу земляного ореха.

— Будешь на меня орать, забудешь, как это самое Империо накладывают, — процедил он.

Бойцы растерянно топтались, не зная, что предпринять.

— Сэр, они уже близко! — по лестнице бежал охранник с окровавленным лицом.

Северус опомнился и освободил разум Нотта. Теодор секунду смотрел на него безумными глазами, потом сказал:

— Отправляйтесь сейчас же. После поговорим, если останемся живы.

В тёмном вестибюле пять или шесть авроров (Северус не разглядел точно) стояли цепочкой у стены, и, выставив палочки, удерживали магический щит — заплату в повреждённой защите здания.

— Тут и прорвались, — прокомментировал Теодор. — Но мы успели отбиться.

— Потери?

Было страшно услышать имя кого-то из знакомых. Северус не хотел этого знать, но вопрос прозвучал, и Нотт лаконично ответил:

— У нас один убит, один серьёзно ранен, у них — больше.

— Да мы этих фениксов мигом, ребята! — молоденький аврор поглядел на свою соседку и расправил плечи.

Не успел он договорить, как стены прорезали извилистые, словно молнии, трещины, вспыхнувшие холодным огнем. Кто-то, ахнув по-детски, сказал «Мама!» Справа и слева от Северуса люди выкрикивали заклинания. Трещины запылали так ярко, что почти ослепили его, и вдруг исчезли. Северус услышал, как Нотт рядом с ним перевёл дух.

До помещений с метлами оставалось немного. Северус уже собирался свернуть в нужный коридор, но Нотт придержал его за плечо:

— Там не пройдёшь, нужно в обход.

Едва они свернули к хозяйственному блоку, как перед ними возник человек в тёмном и вскинул палочку, выкрикивая смертельное заклятие.

Северус, не ожидая нападения внутри мэнора, растерялся, но аврор справа от него успел послать в нападавшего оглушающее заклинание: красный и зелёный лучи столкнулись в воздухе, взорвавшись красивым фейерверком.

— Авада Кедавра!

Заклинание Нотта оборвало жизнь фениксовца, он покачнулся и рухнул лицом вниз.

— Где-то всё-таки пробились, сволочи, — яростно прошипел Нотт. — Нужно спешить.

Они перешли на бег, прислушиваясь к звукам завязавшегося позади боя. Наконец Нотт сунул Северусу в руки метлу, тяжело хлопнул его по плечу на прощание, и Северус вслед за своими провожатыми взмыл сквозь открытое окно в морозный воздух предрассветного сумрака.

Они поднимались всё выше. Только сейчас Северус сообразил, что посылать их за помощью было ни к чему: патронусы добрались бы быстрее. Его отправили из осаждённого поместья как ценный груз.

Вдруг грохот внизу перекрыл свист ветра в ушах. Северус замедлил движение и не поверил своим глазам: флигели Снейп-мэнора медленно оседали; среди пыли и языков пламени разрастались тёмные пятна.

— O, Donnerwetter! — выругался один аврор.

— Они подняли тени! — воскликнул второй. — Не может быть! Сумасшедшие!

Пыль и огонь поглощались тенями, ярко выделяющимися на белом снегу парка. Северус заметил несколько чёрных пятнышек, взметнувшихся вверх, как обрывки этих теней. Пятнышки стремительно приближались; стало отчётливо видно, что это люди на метлах.

— Погоня, — крикнул аврор, — быстрее, быстрее!

Северус, развернувшись, поднял метлу вертикально вверх, выровняв её под самыми облаками. Авроры летели рядом. Фениксовцы приближались, их было семеро. Над головой пролетел луч заклятия, потом ещё один, третий скользнул по прутьям метлы Северуса. Метла сразу задрожала и сбросила скорость. Авроры тоже приостановились и стали выкрикивать заклинания. Одного из преследователей снесло с метлы взрывом, другого отбросило назад, и он исчез из вида.

Северусу наконец удалось выправить метлу. Он оглянулся. Фениксовцы были уже так близко, что даже в утренних сумерках он ясно видел рыжую шевелюру одного из внуков Септимуса Уизли.

— Сектумсемпра! — Северус отправил заклинание, почти не целясь, но крик боли, раздавшийся позади, подсказал ему, что он попал. Неистовое, первобытное торжество вспыхнуло в нём.

Он ловко лавировал между лучами заклинаний. Внезапно один из авроров, сопровождавших его, вскинул руки и камнем полетел вниз. В тот же миг Северус почувствовал, что метла больше не слушается его. Он обернулся и увидел, что прутья метлы пылают.

— В облака, уходи в облака! — заорал его телохранитель, но Северус уже сорвался в вертикальное пике.

От безумной скорости и резкого снижения сознание стало мутиться. Внизу простиралась белая равнина, по краю которой чернел лес. За метлой тянулся дымный след. Северус попытался выровнять её и понял, что не успеет — земля приближалась слишком быстро.

Удар пришелся почему-то сбоку, дыхание перехватило.

Северус пришёл в себя от голоса Теодора Нотта, хрипевшего ему почти на ухо:

— Давай очухивайся!

Сначала он обнаружил, что может вздохнуть, и задышал жадно, через рот, потом понял, что неудобно лежит поперёк крупа фестрала, а его окаменевшие пальцы все еще сжимают обломок черенка метлы.

Теодор, убедившись, что он пришёл в себя, плавно опустил фестрала на землю, помог Северусу усесться верхом.

— Чем кончилось дело? — спросил Северус. отдышавшись и стерев кровь с прокушенной губы.

— Я тебя чуть ли не у земли поймал.

— Спасибо, конечно, но я спрашивал, что со Снейп-мэнором.

— Пришлось отступить, — неохотно признался Нотт. — Оставили «стерильным» несколько подарочков. Командор вовремя переселился в Малфой-мэнор — жить в поместье будет нельзя.

***

Апрель 1998

«Надо поговорить с Командором, — решил Северус. — Кем они меня считают, в конце-то концов?!»

Что с того, что он — алхимик, а не аврор? В Цитадели сейчас множество мирных магов, до мобилизации трудившихся в Министерстве, в святого Мунго, а то и вовсе торговавших в какой-нибудь лавке.

Сотрудница службы Магической Безопасности, стоявшая на часах — красивая темноволосая женщина по фамилии Бэдвэлл — пропустила его, даже не спросив, зачем ему понадобился Командор.

— Сэр! — позвал Северус, шаря взглядом по пустому кабинету. — Где вы?

Он выглянул в коридор.

— Командор выходил?

— Нет, — промолвила Бэдвелл с недоумением.

Из глубины комнаты послышался хрип. Северус и Бэдвелл посмотрели друг на друга и бросились на звук. Командор лежал у окна; его лицо было перекошено, из уголка искривлённого рта текла слюна.

— Он жив, — сказал Северус.

— Вижу. Но это ненадолго. Необходима операция.

— Мне её не сделать, — Северус шагнул к порогу.

— Я смогу, — проговорила Бэдвелл, становясь на колени. — Я была колдоведьмой до того, как попала в Магбез. Вы сможете удержать чары Прозрачности?

— Да, — Северус обхватил голову Командора ладонями.

Перед ним повисло трёхмерное изображение мозга. Лопнувший сосуд и облачко сочившейся из него крови сияли алым.

Бэдвэлл вздохнула, собираясь, и подняла палочку. Её лицо стало отрешённым, глаза, чёрные и яркие, мягко светились, отражая свет выпущенных заклинаний.

— Что происходит? Где охрана? — в кабинет ворвался Линкей.

Мгновенно оценив увиденное, он захлопнул дверь перед носом бежавших за ним сотрудников Магбеза.

— Я могу вам помочь?

— Мадам Бэдвелл всё сделает сама, — сказал Северус. — Не отвлекайте её.

Линкей кивнул и вышел. Северус услышал, как он отсылает людей.

Облачко крови на модели мозга уменьшалось, пока не исчезло совсем. Сосуд, извивавшийся красной нитью, бледнел, пока не приобрёл здоровый розовый цвет.

Черты Командора разгладились. Северус опустил его голову на ковёр и вытер ему рот своим носовым платком.

— Я перенесу его в спальню, — сказал он. — Доложите Линкею о случившемся. Спасибо вам. Не надо было вам уходить из Мунго — вы великолепны.

Он поднял Командора Мобиликорпусом, взял повисшую в воздухе руку в свою и пошёл рядом с ним, направляя движение с помощью палочки.

О том, скольких жертв удалось бы избежать, если бы мадам Бэдвелл не оказалась так искусна в медицине, он старался не думать.

URL
2009-12-15 в 21:19 

***

Томас возвращался в реальность. Первыми появились звуки: ложечка звякала о стенки стакана. Потом пришла боль, медленно обволакивая голову. Сумрачная дымка таяла перед глазами, сквозь неё проступали очертания предметов.

Некто в чёрном стоял у стола и держал в руках книгу с синим корешком. Книга казалась невероятно знакомой, желтоватые пальцы с неровно остриженными ногтями — тоже. Если книгу перевернуть, — подумал Томас, — на обложке будет зловещий чёрный замок на серо-голубом фоне. Как он любил, когда отец читал ему эту книжку про мальчика, который вместе с верным другом спешит через Мёртвый лес в Чёрный замок! Как же звали этого мальчика? Не вспомнить. Но мальчик победил страшного чёрного рыцаря. Отец не очень любит эту сказку, но когда Том просит, читает её снова и снова. И сейчас он держит книгу таким знакомым жестом, заложив нужную страницу длинным пальцем.

— Папа, — тихо позвал Том.

Рука дрогнула, книга легла на стол. Томас увидел изображение весов и пучков трав по серо-голубому фону и надпись «Справочник».

Внимательное лицо склонилось к нему; осторожно приподняв его голову, Северус поднёс к его губам стакан с опаловой жидкостью. С каждым глотком сознание Томаса прояснялось. И как он мог спутать Северуса с отцом!

Осознав абсурдность этой мысли, он засмеялся и тут же закашлялся, поперхнувшись зельем.

— Мой Командор?

— Я запутался, — пробормотал он.

Отца здесь не было. Сейчас его нет в прошлом, и не будет, если Томас не позаботится об этом. Даже голос отца внутри его сознания молчал. Зато он мог определенно сказать, что книжка про мальчиков-героев так и осталась в старом доме миссис Ротвелл, и сам он сейчас внутри замка-Цитадели, окружённого врагами. Его враги полагают, что Поттеру суждено убить его.

«Сам мальчишка — ничтожество, его делает свита», — прошипел рассерженный Змей.

«Ты ужалил одного Поттера в пяту, а другой убивает тебя в голову», — горько возразил Томас.

Рано или поздно они доберутся до него, это дело решённое. Томас знал, каким будет финал: когда его не станет, его имя вываляют в грязи, его враги разрушат всё, что он построил, расправятся со Свободой, утверждая Традицию, укрепят закрытость сообщества магов, изгнав из него всех пришельцев.

И снова будет кровь, но когда всем покажется, что выстроенное здание устоит до конца времён, снова появится мальчик и повторит путь Тома. Новый герой будет сражаться с Чёрным Рыцарем за свободу, и замок рухнет. После долгих лет бесславия настанет время, когда его прах станет священным. А потом появится новый рыцарь, и новый мальчик-герой, и снова, и снова…

Впервые за много месяцев на его душу снизошло умиротворение.

— Пришёл Линкей.

Томас не слушал.

— Круговорот, — прошептал он. — Пусть всё идёт, как идёт. Я не стану противиться.

— Впустить его?

Томас опустил веки. Приняв это за знак согласия, Северус распахнул дверь.

— Мой Командор, поместье окружено.

***

Май 1998

Поместье Малфоев превратился в казарму, в барак, в муравейник, обитатели которого в своей спешке были гонимы не разумом, но инстинктом подчинения и преданности. Северус уставал до отупения. Командор поднимал его по ночам, требуя то успокоительного, то взбадривающего, и злился, когда Северус пытался работать, анализируя результаты своих исследований — единственное доступное ему здесь развлечение. Казалось, он ревновал Северуса к работе.

Северус поднимался на мансардный этаж, когда его обогнала Грейнджер. Вдруг девушку повело в сторону. Она ухватилась за перила, выпрямилась, дыша ртом. Он догнал её, развернул и заглянул в лицо.

— Вы что, пьяны?

— Нет, сэр, — выговорила она посиневшими губами.

— Тогда что с вами? — Северус двумя пальцами отодвинул воротник. На горле девушки повреждений не оказалось.

— Где ранки? — сказал он терпеливо, не допуская, однако, самую возможность вранья.

— На руке…

— Дура.

Она вывернулась из его рук, маленькая, но всё ещё сильная, как змея или кошка.

— Плазмы на всех вампиров не хватает, а ему надо жить!

— А вам не надо?

— А я и так выживу! — она засмеялась, потом заплакала. Вытерла щёки твёрдой ладошкой. — Все умрут, а я останусь. Вы не представляете, какая я живучая.

— Прямо как я, — отозвался Северус. — Плазма будет. Он не умрёт.

«Не умрёт до поры, — подумал он. — Когда Малфой-мэнор падёт, все мы — Командор и его команда — умрём, обратившись в пепел. А потом и наши победители станут прахом. Кто знает: может быть, внуки победителей забудут весь этот ужас и боль, забудут нашу несправедливость, которая привела нас к нынешнему положению, и увидят только героизм людей, обречённых умирать в осаждённой крепости; и, увидев его, сердцем прикипят к нам, когда-то обрекающим, а теперь обречённым, и полюбят нас, как можно любить только того, кто не существует и потому никогда не разочарует тебя; и тогда они подхватят наше упавшее, запачканное знамя и понесут его, и пятна на знамени станут их гербом… А мы никогда не узнаем, потому что будем мертвы».

***

Лаборатория по возгонке плазмы находилась в подвале рядом с помещением, в котором стояли чаны, где убитых превращали в инфери. Северусу было противно спускаться туда, но деваться было некуда.

Де Варни ждал его, усевшись на нижнюю ступеньку лестницы. Увидев Северуса, он тяжело поднялся.

— Держите, — Северус сунул ему большой флакон с жидкостью кобальтового цвета.

— Спасибо, сэр.

Де Варни был голоден, но слишком хорошо воспитан, чтобы набросится на плазму прямо так, при Снейпе («не перелив её в фарфоровую чашечку», — подумал Северус цинично).

Авроры провели мимо новую партию инфери — мутноглазых, в изодранной, окровавленной одежде. Северус отвернулся, чтобы не видеть знакомые лица, превращённые в жуткие маски, но всё же увидел и содрогнулся, узнав мадам Бэдвелл — уж ей-то могли бы позволить лежать в могиле, хотя бы из благодарности.

— Арман, вы понимаете, к чему всё идёт, — сказал он, поддаваясь забытому чувству жалости. — У нас почти не осталось сырья для производства плазмы. Я выведу вас из поместья. Когда всё откроется, меня не сильно накажут. Уговорите вашу подружку. Она может спастись, отправиться к родителям и свободно жить в маггловском мире.

— Я бы и сам этого хотел, доктор Снейп, — сказал де Варни негромко и печально, — но, боюсь, уговорить её будет тяжело.

— Я никуда не пойду, — Гермиона Грейнджер появилась из-за большого стеллажа. Подошла к вампиру, обняла его без стеснения и, не спуская глаз с Северуса, сказала:

— Мы должны отстоять мир, в котором будет место таким, как я, и таким, как Арман. Или хотя бы попытаться отстоять… — добавила она тихо.

— Романтики, — Северус желчно улыбнулся.

Гермиона покачала головой. Кудряшки лезли ей в глаза, легкомысленные, не соответствующие трагичности сцены. Северус улыбнулся. Оба — мальчик и девочка — улыбнулись ему в ответ. Они устали от трагедий и пафоса и хотели обычного счастья.

— Тогда уходите оба. Магглов много. Если вы отопьёте крови у одного из них… даже если он окажется слабым и умрёт — никто не заметит.

— Нет.

Северус пожал плечами.

— Я бы ушёл.

— Тогда почему вы не уходите? — сказала Грейнджер ласково. — Он бы вас отпустил. Уж вас-то бы отпустил, пусть он мечет громы и молнии, стоит вам сделать шаг в сторону, но он любит вас, одного-единственного, не знаю, почему — только он знает, больше никто; и вас-то бы он отпустил наверняка. Так почему же вы не уходите?

— Что вы сказали? — переспросил потрясённый Северус.

— Ничего, — удивилась Грейнджер.

Де Варни смотрел непонимающими глазами.

— Я не стану пить кровь у магглов, сэр, — сказал он. — Я же человек, а не животное. Мы останемся.

И они остались. Северус остался тоже.

URL
2009-12-15 в 21:20 

***

Северус спешил коридорами, заполненными последними защитниками Цитадели. Пахло кирпичной пылью и едким дымом.

В обтянутых шёлком креслах устроились два аврора, у каждого — тарелка с жареной рыбой на коленях. Между ними стояла бутылка молока, из которой они пили по очереди. Рядом прямо на полу, глядя в пространство воспалёнными глазами, сидела вдова Грейбека. Молодой учёный погиб несколько дней назад в схватке с фениксовцами. Фенрир держал невестку за руку. От сходства их измученных и одновременно полных какой-то хищной решимости лиц, обрамлённых одинаковыми серо-седыми волосами, Северусу стало не по себе.

У противоположной стены спала молодая женщина в мантии колдоведьмы, приоткрыв рот и сладко посапывая; к её плечу привалился инфери, из которого заклинанием высосало энергию. Северус подивился, для чего она притащила окончательно уже мёртвое тело, потом заметил, как они похожи, и сообразил, что это, должно быть, её брат.

На подоконнике, свесив руки между колен и прерывисто вздыхая, сидел Дин Томас.

— Ранен? — спросил Северус.

— Отхожу после Круцио, сэр, — юноша снова втянул в себя воздух. — А я ведь этого парня, который меня вырубил, знаю: он со мной целый семестр за одной партой сидел.

— И что с ним стало?

— Я потом видел его труп. Ну и ладно. Он мне всё равно не нравился, никогда не давал списывать.

— Учиться надо было как следует. Тогда бы ты его вырубил, а не он тебя, — наставительно произнёс Северус и почувствовал себя дураком.

Юноша распрямился. Глаза у него были красные от полопавшихся сосудов.

— Как вы думаете, сэр, с нами всё кончено? Надежды нет?

Северус хотел сказать что-нибудь торжественное о жертвах во имя свободы и триумфе справедливости. Посмотрел на парня, на его впалые щёки в точках угрей, на кадык, ходивший под тонкой юношеской кожей, и внезапно разозлился. Тоже, нашли пророка!

— Если распустим сопли, тогда нам точно конец, — проговорил он жёстко. — Шансы есть всегда.

— Не подумайте, — промямлил Дин Томас, — я готов отдать жизнь за Командора…

— Попробуй её сохранить, — посоветовал Северус, — ещё пригодится.

— Да, сэр.

Юноша явно ободрился, хотя Северус не понимал, что ободряющего можно найти в его словах.

На крыше что-то загрохотало. Все вскинули головы.

В коридор выглянул Линкей.

— На чердаке готовят плацдарм для летучих отрядов, — сказал он. — Нужны два человека, чтобы держать магический щит, пока разбирают крышу. Сигрейв, Томас, поднимайтесь.

Молодые люди двинулись за ним.

Северус спустился по лестнице и вышел на улицу. Солнце было таким ярким, что он замер, ослеплённый, и на миг поверил — у них действительно есть шансы. Он опустил взгляд, и надежда умерла.

Сквозь заграждения к дому пробиралась потрёпанные защитники. Мантия де Варни была разодрана в клочья, руки покрыты грязью и кровью. Грейнджер хромала. Они несли Колина Криви. Сначала Северусу показалось, что мальчик без сознания, но потом он увидел жирное алое пятно, расползавшееся по левой стороне груди.

— Положите его, — сказал он. — У нас довольно раненых, чтобы возиться с трупом.

— Надо было бросить его там? — ощетинилась Грейнджер.

— Лучше бы бросили, — хмуро сказал Северус. — По крайней мере, его бы не превратили в инфери.

Начали прибывать раненые. Северус вздохнул и, засучивая на ходу рукава, направился в лазарет. Колдомедиков оставалось всё меньше; любой, кто хоть немного разбирался в лекарственных зельях и колдомедицине, вынужден был заниматься лечением.

— Если вам нечем больше заняться, — Северус взглянул на Грейнджер, — идёмте за мной.

Над головой мелькнула тень. Раздался взрыв, за ним — второй.

Волна земли и огня ударила в лицо Северуса; вылетело окно, посыпались кирпичи. Что-то свалилось Северусу на голову, хлеща и царапая, и придавило его к земле. Кругом кричали. Наполовину оглушённый и почти ослепший Северус услышал ещё один взрыв. Опомнившись, он выбрался из-под вывороченного с корнем куста.

В небе кружило несколько авроров на мётлах. Люди, кашляя, выбирались из обломков и принимались выкапывать тех, кто не мог помочь себе сам. Северус оглянулся. Грейнджер и её приятеля не было видно. Ему показалось, что они успели добежать до дома, но тут он увидел тонкую девичью руку, высовывавшуюся из земли. Северус пощупал пульс, потом отгрёб землю с лица. Осколок кирпича пробил девушке висок. Рядом виднелись чёрные глянцевые локоны Армана, а под ними — что-то красное, липкое, совсем уже неживое.

Северус забросал их землёй и поднялся в дом, боком протиснувшись в повисшую на сорванных петлях дверь. По щеке стекало что-то тёплое. Он подумал, что это кровь из ссадин, но капли, падавшие на руку, были прозрачными. Никто не обращал внимания на него и его слёзы. Он отёр их грязным рукавом и двинулся в лазарет.

***

Томас отошёл от «чёрного зеркала», прислушиваясь к отзвукам взрыва, сотрясшего дом.

Аль-Даджжал не отзывался. Впрочем, он не отзывался уже давно.

— Что там, Бетельгейзе? — крикнул он.

— Фениксовец бросал взрывные шары с воздуха. Успел скинуть два, потом его уничтожили с крыши, — сказал секретарь, выходя из приёмной.

— Полагаю, личность его не установлена?

В дверь поскреблись.

— Входи, Аластор, — сказал Томас. — Что там?

— Погибли несколько человек. Ваш Северус…

Томас молча схватился за стену.

— … жив, — испуганно закончил Хмури. — Только физиономию расцарапало.

Он повернулся к Бетельгейзе и протянул ему медальон.

— Узнаёшь?

Секретарь бросил недоумевающий взгляд на Томаса, взял оплавленную, покорёженную вещицу, открыл крышку.

— Регул Блэк, — сказал он. — Стало быть, это Сириус.

— Где Северус? — спросил Томас у Хмури.

— В лазарете, лечит раненых.

— Как закончит, пусть зайдёт ко мне.

Аврор вышел. Бетельгейзе опустил медальон в карман мантии и покосился на «чёрное зеркало».

— Не отвечает, — Томас криво усмехнулся. — Может, ты попробуешь?

Бетельгейзе покраснел.

— Я не думаю над тобой издеваться, — уведомил его Томас. — Подойди к зеркалу и позови его.

Бетельгейзе, заметно нервничая, приблизился к зеркалу, встал перед ним и откашлялся. Поверхность замерцала.

— Отлично! Продолжай, — велел Томас.

— Я не умею им пользоваться, — отозвался секретарь. — Он всегда вызывал меня сам.

Внезапно зеркало испустило ослепительную вспышку. Когда Командор проморгался, Бетельгейзе в кабинете не было. Секунду Томас тупо смотрел на непроницаемую металлическую поверхность, потом расхохотался.

— Сукин сын, — прохрипел он, сгибаясь в припадке хохота. — И давно ты ждал момента?

Он сорвал зеркало со стены и швырнул его на пол. Металл насмешливо зазвенел.

— Значит, всё, — Томас взглянул на печатку.

Приехали. Экспресс дальше не пойдёт.

Прожитая жизнь – пёстрый ворох картин, голосов, событий… так много всего! И всё это он мог бы сохранить. Где ты, отец? Ты виноват. Ты бросил меня, когда мне были так нужны твои советы…

Командор снова рассмеялся, потом закашлялся. Неужели он приобрел стариковскую привычку говорить с самим собой?

Отец ушёл в сорок пятом, раз и навсегда, и стал первой его потерей. Самой главной. Самой болезненной. Потом было ещё много потерь – возлюбленные, друзья.

Септимус и Рабастан предали его, но всё же вспоминать о них было больно.

Барт наверняка вернётся из эмиграции, как только Томаса не станет, а сейчас он всё равно, что на другой планете. Его счастье, что успел сбежать.

Томас не жалел о том, что совершил, не испытывал раскаяния, но что-то исчезало из его души с уходом каждого из этих людей — как будто из неё выпадал маленький кусочек и терялся в пыли под ногами. Оставалось лишь примириться с этими утратами, и он примирился, и лишь потеря завещания сводила его с ума.

***

Атака была совершенно неожиданной. Командор с небольшой группой сопровождения только что спустился в холл первого этажа, когда ударной волной от лопающегося антиаппартационного барьера вынесло стёкла. Всех, кто был в холле, окатило волной мелких осколков, многие не смогли удержаться на ногах. Несколько мгновений спустя через разбитые окна хлынул поток людей в чёрных плащах с вышитыми яркими фениксами. Вспышки заклинаний озарили тёмный зал. Люди сгрудилась вокруг Командора, прикрывая его своими телами. Из бокового коридора вбегала дежурная охрана. Всё смешалось: разноцветные лучи, огненные вспышки, крики ярости и боли, падающие в конвульсиях тела, пыль и осколки взрывающихся статуй, в которые попадали проклятия. Томас поспешил в середину зала так быстро, как позволяли всё ещё непослушные после удара ноги. В темноте и суматохе нападавшие не заметили его маневра, он успел выбраться к нужной точке и поднял руку, сплетая заклинание. Пульсирующий свет, исходящий от его палочки, заполнял помещение, движения всех, кто был в зале, замедлились, а звуки исчезли. Неожиданно громко прозвучал птичий щебет — и в тот же момент солдаты Феникса исчезли.

Держась из последних сил, Томас крикнул:

— Раненых и убитых — в лазарет. Брешь в барьере устранить. Первый этаж очистить полностью и поставить защитные блоки. Всё, что было на первом, отправить на верхние этажи и в подвал. Выполнять!

И только услышав дружное: «Да, Командор!», Томас позволил себе упасть на руки своих солдат.

Придя в себя через пару часов, он с трудом поднялся с постели, прошёл в кабинет взглянуть на объёмный план здания, что висел над столом. Его ребята постарались: весь первый этаж светился алым, кроме двух аппарационных тоннелей внутри здания. Что ж, если фениксовцы сунутся сюда, их ждёт сюрприз. Рука привычно потянулась к металлической подвеске на шее, но подвески не было.

Томас вздрогнул и взмахнул палочкой.

— Акцио, завещание отца!

Ничего не произошло. Очевидно, цепочка лопнула во время нападения; теперь завещание лежало на недоступном первом этаже.

URL
2009-12-15 в 21:21 

***

Конец был близок. Счастье отвернулось от Томаса. Он был загнан, как вервольф-людоед.

Он вдруг вспомнил того молодого оборотня… как же его звали? В последнее время память его подводила. Приятель Северуса… мальчик ему так и не простил. Томас был далёк от мысли, что ему воздалось по делам его, и всё же не мог не задуматься — что же это такое, судьба человеческая, и какими законами она определяется. Скорее всего, нет никаких законов, а есть только Рок, как в греческих трагедиях. В юности он читал Эсхила и хотел быть Прометеем. А стал Зевсом. Тираном. И прав, чёрт возьми, он прав сейчас, а тогда заблуждался — нечего жалеть людей, глупых, неблагодарных тварей. Пусть прозябают во тьме!

Вон они, стоят лагерем вокруг его последней крепости. Он не видел их, но знал — все собрались: Малфои (ждут - не дождутся, когда смогут отвоевать своё родовое гнездо, ну да это мы ещё посмотрим), недобитые Уизли, и этот недоносок Поттер тоже там. И проклятый Дамблдор.

В дверь осторожно постучали.

— Входи, Северус.

Снейп-младший вошёл с подносом, на котором исходила паром чашка чая.

Глаза его были опущены. Он сильно осунулся за последние дни, у губ легли глубокие складки, а переносицу прорезала морщина. Томас вдруг осознал, насколько он стал похож на его отца. Собственно, Северус и есть его отец…Таким он и был, когда маленький Том увидел его впервые. Решение окрепло: теперь или никогда.

— Северус, я собираюсь дать тебе поручение. Выполни его. Это моя последняя воля.

Томас ждал лицемерных заверений, что они победят, что он одолеет повстанцев и будет править столетия, но Северус лишь поглядел ему в лицо непроницаемо-тёмными глазами и произнёс:

— Я сделаю всё, что вы скажете.

Голос его звучал почтительно, но принуждённо.

— Ты считаешь, что я обречён? — спросил Томас.

— Мы обречены, — равнодушно поправил Северус. — Вы знаете, что я вас не покину.

— Я хочу, чтобы ты меня покинул.

Изумление Северуса позабавило его.

— Хоть чем-то я ещё могу тебя удивить, — пробормотал он.

— Куда вы меня отправляете?

— В прошлое.

***

Это звучало, как бред.

Командор извлёк из стола шкатулку и открыл её.

— Время подобно нити, сплетённой из тонких волокон, — сказал он. — По этой нити можно пройти не только вперёд, но и назад. Тебе известен принцип действия хроноворота?

— Да.

Томас достал из шкатулки изящное устройство, раскачал его за длинную золотую цепочку, любуясь блеском металла.

— Когда-то меня оставили в приюте. Я вырос бы там, не забери меня оттуда мой отец, — Командор слегка улыбнулся. — Его звали Северус Снейп.

— Совпадение… — Северус осёкся, сообразив, что таких совпадений не бывает. — Это я? Это был я?!

— Это был Северус Снейп из будущего… нет, из другой реальности. Он прибыл, чтобы забрать меня.

— Зачем?

— Чтобы изменить свой мир! Ты специально меня злишь?

— Я пытаюсь понять, как возможны два разных Северуса Снейпа в одном и том же мире! — возмутился Северус. — Если я — не он, значит… значит, что?

— Значит, мир изменился.

— А где ваш отец?

— В будущем.

— Но оно уже наступило!

— Это другое будущее! — рявкнул Командор. — Мне некогда объяснять тебе причуды времени! Северус, круг должен замкнуться. Если ты не отправишься в прошлое, чтобы забрать меня из приюта, меня — Томаса Снейпа — не станет. Появится Томас Риддл. Ты понял, что тебе нужно сделать?

— Да, — сказал ошеломлённый Северус.

Командор бросил ему толстый конверт.

— Твои документы. Они сделаны специалистами из отдела Свитков и Печатей, не подкопаешься. Там же — листок с номером банковской ячейки. Я проверил все вклады в Гринготтсе, не востребованные с 1930 года. Теперь ты — дальний родственник и единственный наследник Нимуэ Живэт. Наследство небольшое, но двоим хватит на несколько лет.

— Сэр, я… — Северус не знал, что сказать.

— Ты не согласен?

— Согласен, но всё это очень необычно.

— А ты об этом не думай, — посоветовал Командор. — Я установил настройки. Вернёшься в пятьдесят девятом году.

— И что тогда? — спросил Северус. — Что тут будет, когда я вернусь?

— Не знаю, — Командор прикрыл глаза. — Наверное, это зависит от тебя. Уходить тебе надо сейчас. Ты должен будешь отправиться из Лондона. Странно будет, если ты вдруг возникнешь посреди малфоевского кабинета. Аппарационные коридоры ещё действуют, воспользуйся ими, пока их не перекрыли.

Северус подумал, что вряд ли он благополучно доберётся даже до Лондона, не говоря уж о фантастическом путешествии в прошлое, но оставил свои сомнения при себе, сказав:

— Вы были ко мне добрее, чем я того заслуживал. Прощайте, сэр. Мне жаль, что всё так получилось.

Командор сделал шаг вперёд и обнял его.

— Ты был мне как сын, — сказал он. — Возьми ме… мальчика и воспитай его. Подожди.

Его глаза, враз похолодев, впились в лицо Северуса. Склонив голову, тот ждал, пока Командор не завершит проверку.

— Я должен был увериться, что ты не собираешься убить его.

— У меня и мысли такой не возникало, — сказал Северус.

— Я знаю. Прощай, — Командор отвернулся.

Опасная и жестокая игра, в которой Северус участвовал последние несколько лет, завершалась; осталось сделать последний ход.

От первого этажа остались только голые стены.

— Куда ты шпаришь? — прошипел Нотт. — Хоть по сторонам посмотри!

— Никого нет, — пожал плечами Северус. — Ты со мной?

— Нет. Не знаю, куда ты, но меня там быть не должно, — Нотт похлопал его по плечу.

Аппарационный коридор слабо светился в полумраке. Северус шагнул к нему; громко хрустнула каменная крошка, и долговязый юноша появился из-за обугленного шкафа, направляя на него палочку. Северус узнал его: недотёпа Лонгботтом, вечно взрывавший котлы. Нотт отразил нападение. Через пролом, бывший когда-то ведущим на террасу французским окном, послышался хруст и топот. Недотёпа действовал ловко и стремительно, и только опыт Нотта спасал его от гибели.

Северус бросил в Лонгботтома Петрификусом — он не хотел убивать парня. Тот увернулся.

— Уходи! — рявкнул Нотт. — Сектумсемпра!

Лонгботтом выставил щит.

Северус повернулся вокруг своей оси; стены размазались, и силуэты людей, мелькнув напоследок, пропали из виду.

***

Томас стоял среди чёрных глянцевых стен и говорил, обращаясь к кому-то невидимому, но всемогущему:

«Кто я? Чудовище? Убийца? Вы говорите, я проклят. Да, я проклят — потому что я обречён жить среди вас! Глупцы, ничтожества, вы не понимаете, что это такое — сгорать, взыскуя знания; вы живёте, чтобы жрать, сношаться и наплодить подобных вам ублюдков, вы не поймёте меня никогда, а я не пойму, каково это — быть подобным вам. Я презираю вас. Вы недалеко ушли от скота. Мне приходилось убивать, и истязать, и поднимать мертвых из могилы, но не потому, что я жесток… я лишь хотел знать — каково это».

Томас очнулся и мутно огляделся вокруг себя. Запах свежей крови стоял в его ноздрях.

— Северус, — прохрипел он. — Где он?

— Вы отослали его, мой Командор, — ответил Хмури. — Нижние этажи захвачены, поднимаемся на крышу. Попробуем прорваться на мётлах.

За дверью их окружил отряд, несколько человек в разномастных мантиях.

— Линкей возглавляет атаку на первом этаже, — сказал Хмури на бегу. — Это их отвлечёт.

С чердака донеслись крики. Хмури выругался и метнулся в сторону. Отряд остановился, готовясь к сражению. Томас пошатнулся, Хмури подхватил его, втащил в комнату, должно быть, одну из гостиных (от былой роскоши остался только огромный, весь в мраморных завитушках камин), и запечатал дверь заклинанием.

— Я сейчас разблокирую каминную сеть, — сказал он.

Томас слабо улыбнулся. Каминная сеть была нарушена по всей Британии. Впрочем, мешать Аластору он не стал. Снизу доносились крики фениксовцев, разбивающих магическую стену: «Раз! Два! Три!»

— Кто-то идёт, — сказал Томас.

— Это наши.

— Нет.

«Раз! Два! Три! Раз-два-три!»

«Рас-пни! Рас-пни!» — слышалось Томасу.

Хмури обернулся к двери.

— Пусть атакуют, — прошипел он. — Охранные чары по ним так долбанут…

Грохот заглушил его слова. Рядом с дверью в стене появился пролом; сквозь него в комнату шагнул фениксовец. Смутно знакомое мальчишеское лицо пылало торжеством, зелёные глаза сияли.

— Поттер, — сказал Командор, поднимая палочку.

Рука дрожала, силуэт врага расплывался.

Хмури швырнул Авадой. Заклятие попало в человека, вбежавшего вслед за Поттером. Тот упал, белые волосы рассыпались по грязному полу. Поттер обернулся, выражение ликования сменилось горем, потом — яростью. Мгновенно обернувшись, он смёл аврора струей пламени: такого заклинания Томас никогда не видел.

Командор прицелился, швырнул проклятие и промахнулся.

— Я не жду от тебя раскаяния, — сказал Поттер. — Просто сдохни. Tridencio! **

Огненный трезубец пронзил тело, отозвавшись чудовищной болью в каждом нерве; запахло палёным, волосы на голове мгновенно сгорели, запылала одежда. На миг заклинание образовало между Томасом и его убийцей ментальный канал, и Томас направил по нему всю свою энергию, взламывая и разрушая разум врага. Поттер умер прежде, чем упал наземь. Его голова легла на грудь второго мертвеца, лица которого Томас не увидел; впрочем, он больше ничего уже не видел: пламя выжгло ему глаза.

— Отец, почему ты не говоришь со мной больше? — крикнул он. Слова беззвучно вырывались из обугленной ямы рта. — Отец! Почему ты меня оставил?!

Всё его тело превратилось в огонь, а затем мир погас, как свеча.

URL
2009-12-15 в 21:21 

***

Небо заволокли сизые тучи, пошёл дождь. Он затушил огонь, кое-где ещё плясавший по обугленным стропилам. Струйки воды прочерчивали грязные полоски на закопченном фасаде некогда блистательного Малфой-мэнора.

На верхних этажах было тихо, здесь не осталось ничего, кроме магии, ещё витающей в воздухе, пепла, почерневших человеческих тел и запаха горелого мяса.

Проводник мертвых уже увёл души за ту грань, где их ожидает иное существование, а здесь только капли падали на растрескавшиеся камни, и некому было увидеть тело Томаса Снейпа-Риддла, лежавшее в двух шагах от тела его убийцы. На обугленной руке осталась оплавленная печатка, на которой с трудом можно было различить Фортуну, вертящую свое колесо.

По первому этажу дома группами бродили люди в изодранных запачканных плащах с потускневшей вышивкой феникса на спине.

— Эй, Маркус, нашли кого-нибудь? — окликнул высокий темнокожий маг молодого мужчину, возглавлявшего команду из трёх человек.

— Мы — нет. Но в подвале Уизли обнаружили кого-то под завалами. Откапывают. Мы оставили им в помощь Гая Петтигрю — там нет-нет, да инфери откуда-то вылазят.

— Мистер Шеклболт, вы ведь сейчас из Хогвартса? Не знаете, как там Невилл Лонгботтом? — кареглазая девушка умоляюще смотрела на мага.

— Мисс Паркинсон, — Шеклболт тяжело вздохнул, — надежда есть всегда, но в этом случае она ничтожна. Над Невиллом сейчас колдует мадам Помфри. Ищите выживших. Проверьте ещё раз нижний этаж, его зачистили от грязнокровок, так что неприятных сюрпризов быть не должно, но палочки из рук не выпускайте!

— Кормак, ты помнишь, как мы тут играли? — всхлипнув, спросила Пэнси, когда они спускались в холл по парадной лестнице.

Когда-то она сияла белым мрамором, а сейчас им приходилось огибать груды обломков и перебираться через расколотые ступени.

— Поднимемся наверх, а? Вдруг Гарри и Драко живы, и им нужна помощь?

— Паркинсон, ты спятила! — напустился на неё Маркус Флинт. — Приказ Дамблдора — на верхние этажи ни ногой! Там сырая магия будет действовать ещё дня три. Хочешь, чтобы тебя, как Сьюзи Боунс, — в ошмётки?

— Меня сейчас вывернет от этого запаха! Мы уже столько часов тут бродим, и всё без толку.

— Заткнись, хорошо? — сказал Флинт. — Можно подумать, мне тут нравится. На вот повязку, мадам Помфри дала. Запах асфодели читстолилейной, отшибает любую вонь.

Девушка надела повязку.

— Мне всех так жалко! — простонала вдруг она. — Я же их знала! Зачем они ушли к Командору?

— Тихо! Там человек, — шёпотом воскликнул Кормак.

Все сразу замолчали и, сжимая палочки, поспешили вниз. В центре холла действительно лежал человек, ничком, неловко вытянув вперёд руку. Его серый плащ не походил ни на аврорскую форму, ни на чёрные одеяния бойцов Ордена. Маги окружили его.

— Акцио палочка!

— Без сознания или мёртв?

— Откуда я знаю? Переверните его.

— Глядите! Это же сальная гадина — Снейп-младший!

— Брось, этот старше лет на двадцать…

Северус уже не слышал этих слов. Его сердце остановилось.

* Faust — нем. «кулак»
** Tridencio — от лат. trident — трезубец

URL
   

Дневник Snark-Svengaly

главная