18:39 

6 глава, продолжение


Иллюстрация Натэль

***

— Я сражаюсь с тенями, — сказал Томас. — Тени на стене отвлекают моё внимание. Надо найти руку, которая их отбрасывает.

Хмури вздрогнул. Командор лежал, растянувшись на кожаном диване; Хмури был уверен, что он спит.

— Неважный выдался денёк. Как считаешь, в чём причина неуспеха операции?

Хмури промолчал. Он знал, что Командора не интересует его мнение: он проговаривает ситуацию вслух, чтобы найти решение проблемы.

Операция по ликвидации подпольной типографии, тщательно подготовленная и державшаяся в строгом секрете, неожиданно провалилась. Авроры не нашли ни людей, ни станков — только обрывки пергамента и пятна краски на полу.

— Об операции знали лишь несколько человек, — всё же решился заговорить Хмури. — Мы проверили всех, даже эльфов, убиравших мусор после совещания.

Томас пошевелился, укладываясь на кожаных подушках.

— Одним из самых неприятных мне слов является «сомнение». «Колебание», «нерешительность», «двойное дно»… «поражение». Вот что оно означает для меня — «поражение». Когда я не уверен в ситуации, это значит, что я допустил ошибку в своих действиях; если я не уверен в человеке, который рядом со мной — я допустил ошибку в выборе. Но как быть, если не сомневаться? Разве можно доверять людям безоговорочно?

— Нет, — ответил Хмури.

— Именно. И вот я вынужден тратить время на сомнения. Как фениксовцы узнали о готовящемся рейде? — Командор замолчал, будто ожидая ответа, потом продолжил:

— Объяснение такой проницательности нетрудно отыскать — они были заранее осведомлены. И явно не в первый раз. Короче говоря, Аластор, я подозреваю, что противник располагает точной информацией о наших намерениях. Твоя задача — выяснить источник этих сведений.

— Я постараюсь, мой Командор.

— Вот ещё одно слово, которого я не люблю. Ты не постараешься — ты сделаешь, Аластор.

— Так точно, сэр! — Хмури вскочил. — Прошу прощения, сэр!

— Я допустил ошибку и по отношению к тебе, — Томас спустил ноги с дивана. Хмури стоял навытяжку, по его изуродованному лицу катился пот. — Я лишил тебя части твоих способностей, когда заставил тебя принять гейс. Я снимаю его.

Здоровый глаз Хмури расширился.

— Позвольте мне вызвать доктора Маккехта прямо сейчас, — сказал он умоляюще.

— В этом нет необходимости.

Через полчаса глава аврората покинул кабинет Командора. Казалось, он сбросил десяток лет. Сняв гейс, Томас будто сломал плотину; теперь освободившаяся энергия переполняла Хмури, выплёскиваясь в слишком резких, порывистых движениях.

Охотничьего пса спустили со сворки, и он готов был затравить любого зверя.

***

Томас внимательно посмотрел на женщину, в нерешительности остановившуюся на пороге его кабинета.

— Входите, прошу вас.

Бетельгейзе доложил о приходе Ифигении Уизли десять минут назад. Авроры не желали её впускать, что было неудивительно, учитывая прошлое посетительницы, однако она продолжала настаивать на личной встрече с Командором с присущей ей спокойной, полной достоинства неотступностью, пока начальник охраны не сдался наконец и не связался с Бетельгейзе. Томас согласился на встречу без колебаний. Он был уверен в своих силах и знал, что справится с женщиной, если той вздумается на него напасть, к тому же ему было интересно заглянуть в её сознание — он давно хотел поглядеть на работу Фу Манчу, так сказать, изнутри.

Ифигения Уизли поклонилась в ответ на приветствие и благосклонно приняла приглашение сесть. Белый отложной воротничок оттенял чёрную ткань её скромного платья, синие глаза глядели холодно и ясно.

— Желаете что-нибудь выпить?

— Нет, — ответила Ифигения без запинки, глядя Командору в лицо.

«Интересно, она понимает, что моё уродство — её рук дело?» — подумал Томас.

Он прощупал её разум, коснувшись только поверхности и избегая пока проникать глубже, и обнаружил какое-то решение, которое она твёрдо намеревалась исполнить и которое причиняло ей боль, несмотря на уверенность в собственной правоте.

— Расскажите мне всё, — сказал он мягко.

— Боюсь, вы можете посчитать, что мною движут личные мотивы — неприязнь к мужу или ссора с ним. Уверяю вас, это не так. Я люблю Перси и никогда не причинила бы ему вред, если бы не…

— Если бы не что? — Томас уже знал ответ.

— Если бы он не предал вас.

— Вы полагаете, что ваш муж работает на Орден Феникса? — уточнил Томас.

— Я совершенно в этом уверена, — Ифигения Уизли выглядела спокойной, лишь на её лбу проступила испарина, выдавая, как нелегко ей приходится. — Я случайно прочитала одно из писем на его рабочем столе. Перси совершил ошибку, зашифровав его. Если бы не это, я бы не стала читать. Я неплохой математик, но, сидя дома с ребёнком, нахожу мало работы для ума, а тут передо мной оказался красивый сложный шифр…

— Вы не устояли перед искушением, — кивнул Томас. — Как человек, имевший когда-то возможность пренебречь политикой во имя науки, я вас прекрасно понимаю.

— Благодарю вас, сэр. Это было сообщение о том, что в некую типографию собирается с проверкой ревизионная комиссия. Я не слишком хорошо разбираюсь в делах департамента Перси и, повторюсь, если бы сообщение не было зашифровано, не обратила бы на него внимания. Через два дня один из коллег Перси обедал в нашем доме; за столом он рассказывал, что сотрудников Министерства вызывают в аврорат и проверяют там с Веритасерумом — ищут осведомителя Ордена Феникса, выдавшего информацию о готовящемся рейде в подпольную типографию.

— Уизли не присутствовал при обсуждении операции, — сказал Томас. — Это не его вопрос.

— В тот вечер он работал в своём кабинете. Он часто развлекает Артура с помощью «удлинителя ушей» — эту игрушку подарили ему братья до их разрыва. Теперь я думаю, что никакого разрыва не было.

— Он назвал ребёнка именем отца?

— В честь короля Артура, сэр.

— Ну, разумеется, — Томас улыбнулся, и Ифигения всё-таки вздрогнула.

— Что с ним будет? — спросил она.

— У нас не так уж много вариантов.

— Он был так добр ко мне, — женщина опустила глаза.

— Хотите работать в Министерстве? Нам нужны шифровальщики.

— У меня маленький ребёнок, сэр, и теперь мне придётся растить его одной. Однако ваше предложение чрезвычайно лестно. Я непременно обдумаю его.

Ифигения поклонилась и вышла.

— Как я мог быть таким доверчивым? — задумчиво сказал Томас на следующий день, когда Хмури явился доложить об аресте Уизли. — Невероятно. Я даже ни разу не проверил его мысли. Не думал, что этот… — он запнулся, подбирая слово, — что этот офисный мышонок отважится встречаться со мной, смотреть мне в глаза и всё это время работать на моих врагов. Вы нашли подтверждение его вины?

— Да, сэр. Он уничтожал все письма, которые могли выдать его, однако нашим экспертам удалось найти в камине кучку золы и, применив закон Влияния, восстановить текст сожжённого документа. Там было очередное задание, сэр, подготовка побега одного из заключённых, специалиста по ядам. К сожалению, подписи на письме не оказалось, написано оно было Унифицированным Быстропишущим Пером, так по почерку отправителя установить не удастся. Также при обыске в столе Уизли нашли портключ в виде дохлого шмеля.

— Вы его опробовали?

— Не успели, сэр. Аврор, который обнаружил портключ, выронил его прямо под ноги Уизли, и тот его растоптал. Досадная оплошность.

— Должностное преступление! — рявкнул Томас. — Аврор роняет улику под ноги арестованному, и вы верите, что это простая халатность? Я вижу здесь умысел! Немедленно арестуйте и допросите его.

— Он на хорошем счету, — замялся Хмури.

— Аластор, вы больны? — осведомился Томас.

— Он не может быть на стороне Ордена, сэр!

— Кто это был?

— Рудольф Лестрэндж.

«Какая удача!» — Томас едва не произнёс этого вслух.

— Арестуй его, но не допрашивай, — сказал он тоном ниже. — Помести его в хорошую камеру и не подпускай к ней дементоров. Я сам с ним поговорю. Да, сделай это аккуратно, чтобы слухи не разошлись. Ты прав, Руди не может работать на Орден, однако у меня есть к нему некоторые претензии, и сейчас выдался удобный случай решить все вопросы раз и навсегда. Не бери никого на его место, потом он продолжит работу в аврорате.

— Да, сэр. Разрешите исполнять?

— Исполняй. И не вздумай трогать миссис Уизли.

Хмури снова замялся.

— Опять осложнения? — Томас почувствовал, что его охватывает гнев.

— Она умерла, сэр. Выпала из окна.

— Как вы допустили такое?

— Мы не думали, что она так поступит, сэр. Ведь она сама донесла на мужа.

— Вы вообще никогда не думаете, — сказал Томас с досадой. — Прав Северус. Куда теперь деть ребёнка? Я не могу его бросить, он правнук Септимуса.

— В приют для детей «стерильных», — предложил Хмури.

Томас бросил на него недобрый взгляд.

Впрочем, долго думать ему не пришлось — тем же вечером проблема ребёнка разрешилась. Сотрудница аврората, присматривавшая за мальчиком, вошла в детскую и обнаружила двух совершенно одинаковых молодых людей, которые кормили ребёнка пончиками.

«Что вы тут делаете?» — спросила она, растерявшись.

«Плюшками балуемся, — мирно ответил один из юношей. — Не хотите одну?»

Женщина, окончательно переставшая соображать, взяла пончик, который тут же превратился в огромный рот и наполнил комнату фиолетовым дымом. Когда дым рассеялся, рыжие негодяи исчезли; вместе с ними пропал маленький Артур Уизли.

***

Томас расстегнул френч и сбросил его на стул. Расстеленная кровать ждала его; спать не хотелось, но сон был необходим для того, чтобы сохранять ясность рассудка в течение следующего дня. Он и так затянул вечер до самого утра.

На горизонте брезжила заря. Томас коснулся шторы, собираясь опустить её и замер: узкая бледно-розовая полоска над чёрными кронами деревьев превратилась в гребень волны, сверкающей, как лезвие ножа; она взметнулась в поднебесье и обрушилась на сад, затопив его солёной водой, каждая капля которой сияла собственным светом и имела собственный цвет.

Из сумятицы невероятных красок, звуков и запахов поднимались образы, словно вулканические острова из морских волн. Восприятие деталей обострилось, каждая вещь в комнате пела; голоса сливаясь в единый вибрирующий хор. Секунды растягивались, оставляя в воздухе длинные золотые полосы.

Томас опустился в кресло, принимая видение.

Он увидел Барта или, скорее, почувствовал себя Бартом. Он явственно мог ощущать смятение старого соратника. Сомнение, горечь, страх и какое-то предательское решение клокотали в его душе, как зелье в котле. Томас увидел обстановку кабинета Барта — тот опустился на колени перед большим камином, бросил горсть летучего пороха и произнёс:

— «Приют Шмеля»!

Видение отпустило Томаса. Он согнулся в своем кресле, тяжело дыша.

— Ты давно подозревал это, — сказал Змей.

Отец промолчал.

Томас закричал от ярости, вскочил на ноги и одним махом смёл на пол громоздившиеся на прикроватном столике пузырьке. Когда в спальню вбежала охрана, он стоял у окна, за которым всё ещё занимался медленный земной рассвет и царапал стекло согнутыми, как когти, пальцами.

— Я ничего не буду делать, — сказал он. — Пусть они сами роют себе могилу. Я устал.

Охранники почтительно моргали. В дымоходе скрёбся северный ветер, шипел, извивался, фыркал золой. Охранник разжёг погасший огонь и вышел, за ним последовали остальные. Огненный змей пополз по яблоневым поленьям, насмешливо выставляя раздвоённый язычок.

Отец молчал, и этого было не изменить.

***

В «Приюте Шмеля» Альбус Дамблдор подрагивающими руками закрыл Книгу Отражений и передал ее Нарциссе. Та благоговейно приняла книгу и заперла её в футляре.

— Теперь осталось лишь намекнуть мистеру Краучу, что Командор открыл сезон охоты на него. Эти пауки сами будут пожирать друг друга. Ваш мальчик сможет победить Зло, — старик устало улыбнулся.

Нарцисса лишь плотнее сжала губы; тревога омрачала её лицо.

— Вам пора, миссис Малфой, — мягко сказал Дамблдор. — Охрана не должна застать вас здесь.

Женщина вздрогнула, поспешно взяла портключ, который протянул ей Квиррелл, и исчезла.

***

— Северус, как хорошо, что ты пришёл!

Нарцисса коснулась его щеки губами. Теперь приветственный поцелуй давался ей легко и непринуждённо. Северус помнил, как чопорно она держалась с ним когда-то, и это вселяло в него надежду — не слишком сильную, но достаточную, чтобы не терять интерес к игре.

— Это тебе, — Северус преподнёс Нарциссе ветку поющих орхидей.

Мисс Рудольф объяснила ему, что большинство женщин питают необъяснимую слабость к живым цветам. Разумеется, она не думала, что Северус использует эти сведения для того, чтобы произвести впечатление на другую женщину.

Нарцисса издала радостное восклицание, и совесть Северуса мгновенно умолкла.

— Какая прелесть!

— Если ты поставишь её в воду, она, возможно, споёт, — Северус посмотрел на цветок с некоторым сомнением — орхидея отличалась капризным нравом.

Однако его опасения оказались напрасны. Едва Нарцисса опустила ветку в поднесённую эльфом вазу, цветы замурлыкали простенький, но приятный мотивчик.

— Они очаровательны, — Нарцисса заулыбалась. — Это так мило с твоей стороны!

Северус прокашлялся. Чтобы вырвать цветок из цепких пальчиков мадам Анселли, хранительницы оранжерей «Братства», ему пришлось сослаться на необходимость использования орхидеи в неком эксперименте.

«Возможно, эксперимент удастся», — подумал он, усаживаясь в кресло напротив Нарциссы.

— Люциуса нет?

— Он уехал по делам.

— Как жаль! — сказал Северус лицемерно. — Я рассчитывал его повидать.

Нарцисса взмахнула светлыми ресницами — дескать, «да, очень жаль», потом улыбнулась — «но мы обойдёмся и без него».

— Не желаешь бренди? — сказала она. — Сегодня очень холодный день. Морозы наступили так внезапно!

«Холод в январе? Действительно, сюрприз», — едва не сорвалось у Северуса, но он успел прикусить язык и ответил светским тоном:

— С удовольствием. В самом деле, черто… очень холодно.

Нарцисса наполнила тонкостенный бокал красновато-коричневой жидкостью.

— Мне нужна твоя помощь в одном деле.

Северус откинулся в кресле. Ну конечно. Размечтался, идиот.

— Я всегда рад тебе помочь.

— Мальчики увлеклись прикладной теуматургией.

— Собрались в аврорат? — Северус усмехнулся.

— Им просто интересно. И потом, законы прикладной теуматургии используют не только в судебной медицине.

— С их помощью можно превращать свинец в настоящее, немагическое золото или использовать закон Разлада и заставить целое полчище врагов перебить друг друга, — подхватил Северус.

— Вижу, ты и сам когда-то увлекался этой дисциплиной, — рассмеялась Нарцисса. — Мальчишки всегда мечтают о таких вещах.

— Я-то как раз собирался стать аврором.

— Может быть, ты порекомендуешь им хороший учебник?

— Нет ничего лучше старого доброго Мидаса Фригийского, он есть в хогвартской библиотеке. Теуматургией всё же лучше заниматься с наставником.

— Сейчас это невозможно, — Нарцисса вздохнула и указала на фарфоровое блюдо, на котором лежало одинокое яблоко. — Хочешь?

— Спасибо, я не голоден.

— Возьми, — настаивала она.

Северус протянул руку. Едва пальцы коснулись прохладной кожуры, комната расплылась перед его глазами, размазавшись в длинное пятно; холод и мрак охватили его, затем это ощущение исчезло, так же стремительно, как появилось, полумрак гостиной Малфоев сменился ясным солнечным светом. Северус протянул руку, опёрся о какой-то предмет, которого ещё не разглядел, и вскинул голову, пытаясь побороть тошноту.

— Здравствуй, мой мальчик, — промолвил Дамблдор, поднимаясь ему навстречу. — Добро пожаловать в «Приют Шмеля».

Кто-то поддержал Северуса, взяв его за локоть. Он повернул голову и встретился глазами с Квирреллом.

Сиял натёртый воском паркет, матовый блеск серебряных безделушек перекликался с ледяными узорами на оконных стёклах. На стенах не было ни одного портрета: должно быть, авроры решили пресечь всякую возможность сообщения Дамблдора с окружающим миром.

— Ловко, — сказал он, оправляясь от изумления. — А что если сюда войдёт кто-нибудь из охраны?

— Не войдёт, — успокоил его Дамблдор. — Я наложил на дверь чары Рассеяния; авроры смотрят на дверь, не осознавая, что она перед ними и не испытывая желания войти.

— Прикладная теуматургия, — кивнул Северус.

— И кое-какие секреты потомственных магов, — подмигнул Дамблдор.

— Значит, молодые Малфои тоже здесь бывают?

— Очень редко. Я стараюсь как можно реже… принимать гостей. Риск всё-таки слишком велик.

— Альбус, вы великолепны, — серьёзно сказал Северус.

— Ты слишком добр ко мне. Я принесу чаю. К сожалению, мне не разрешают пользоваться услугами домовых эльфов.

Дамблдор поднялся и вышел из комнаты, подметая паркет полами старомодной мантии. Северус повернулся к Квирреллу.

— А как вам удалось сюда пробраться, Квиринус?

— Я здесь живу. Я секретарь Альбуса.

— Понятно, — Северус поднял бровь.

— Секретарь, и больше ничего, — Квиррелл посмотрел с укоризной.

— Должно быть, у вас много работы, — съехидничал Северус.

— Хватает. Альбус начал писать мемуары.

— Ему есть что вспомнить.

— Ты прав, — дружелюбно отозвался Дамблдор. В руках он держал заварочный чайник; чайник с кипятком и блюдо с печеньем парили рядом. — Боюсь, однако, что книга выйдет невесёлой. — Он вздохнул, бросив беглый взгляд в окно. — Я привык проводить Рождество в Хогвартсе. Странно было встречать его вдвоём.

— Было бы из-за чего горевать, — сказал Северус. — Эти праздники — пустая трата времени. Все пьют, обжираются и делают вид, будто им весело, а вокруг толкаются люди, которых почти не помнишь или которые за год успели надоесть тебе до тошноты.

— Мой мальчик, так нельзя. Не беги от людей, иначе ты рискуешь закончить жизнь в полном одиночестве.

— Только не надо меня поучать. Это вы сидите под замком, не я. Интересно, каким чудом вы вообще выбрались? — Северус с любопытством посмотрел на Дамблдора.

— Это наш с Томом маленький секрет, — лукаво сказал тот.

— Как вам угодно.

Дамблдор разлил чай по чашкам.

— Квиринус, не мог бы ты оставить нас ненадолго? Нам нужно поговорить наедине. Да, Северус, я выбрался, но сижу под замком, как ты справедливо заметил, и это очень неудобно.

— Человеку, имевшему дерзость покуситься на жизнь министра магии, могли причинить гораздо больше неудобств.

— Министр магии и сам поступил так же по отношению к своему предшественнику.

— Тот остался жив.

— Тогда Томас Снейп был иным.

— Но даже тогда вы отказались поддержать его.

— Я знал, чем кончатся его проекты.

— Вы не провидец. Вы могли только предполагать.

— Но я оказался прав.

— Вы сделали всё, чтобы оказаться правым.

Дамблдор склонил голову.

— Возможно, я совершил ошибку. Впрочем, сожаления теперь бессмысленны, как это всегда и бывает с сожалениями. История с доктором Никодемусом ужасна. Его жену отпустили?

— Нет. Сейчас никого не отпускают. Почему вы не вытащили Персиваля Уизли? Ведь я предупреждал Люциуса. Я так рисковал, отправляя записку — и всё зря!

— Мы опоздали.

— Как обычно.

— Что с ним? Нельзя устроить ему побег?

— С того света не убежишь, — угрюмо ответил Северус. — Когда его начали пытать, он отравился. Он носил перстень с ядом. Поворачиваешь камень в кабошоне, и отравленная игла втыкается в руку. Мгновенная смерть. Надо бы и мне такой завести… впрочем, теперь это будет подозрительно. Очень разумный был парень этот Уизли. Избавил себя от лишних страданий, и ничего не сказал. Я провёл бессонную ночь, когда узнал, что его взяли.

— Перси не выдал бы тебя.

— Откуда вы знаете? Вас никогда не пытали. На третьи сутки все начинают говорить, уж вы мне поверьте.

— Не все.

— Возможно, но мне такие случаи неизвестны, — Северус закрыл глаза. — Я больше не чувствую себя в безопасности.

— Командор…

— Кроме него есть и другие. Если бы он один противостоял магическому миру, то не протянул бы и дня, невзирая ни на какие пророчества. Кстати, о Пророчествах. Мне удалось услышать текст. А Малфои его слышали?

— Почти весь.

— Вы обманули их. Вы всех обманываете.

— Я прочёл Гарри Пророчество целиком, без купюр.

— Ему шестнадцать и у него нет мозгов. И он наверняка не верит, что вправду умрёт.

— Он очень храбрый мальчик. Настоящий герой.

— Верю. Настоящий гриффиндорец.

— В твоих устах это звучит как оскорбление. Но мы вынуждены пожертвовать одним, чтобы спасти многих, он это понимает. Мысль о необходимости этой жертвы мучительна, однако я не могу изменить ситуацию. Если бы дело касалось меня, я отдал бы свою жизнь без колебаний и страха. Будь сейчас другое время, Гарри бы закончил школу, женился…

— Родил семерых детей… Вы правы, лучше смерть.

Дамблдор улыбнулся.

— Как это похоже на тебя, Северус. Ты очень несчастлив?

От неожиданности Северус ответил грубее, чем намеревался:

— Да уж посчастливей вас. Если и вы, и Малфои, и наш маленький герой знали о Пророчестве, зачем понадобилось нападать на Министерство?

— Мы рассчитывали раздобыть несколько артефактов.

— Командор был прав, — пробормотал Северус.

— Ты рассказал ему о Пророчестве?

— Он не знает имени Избранного, — уклонился от ответа Северус. — Хороший чай.

— Дарджилинг первого сбора. Возможно, ты будешь время от времени навещать меня, хотя бы ради того, чтобы вместе выпить чашечку.

— Я буду навещать вас всякий раз, как вам понадоблюсь, — Северус встал.

Дамблдор протянул ему руку; ухоженная белая кисть была покрыта старческой «гречкой». Северус ответил на пожатие. Альбус на миг задержал его ладонь в своей.

— Ты не держишь на меня зла за то, что я заманил тебя сюда против твоей воли, без предупреждения?

— Нет. Я на вашей стороне, — ответил Северус.

***

Обратный переход оказался ещё более неприятным.

Нарцисса принесла Северусу воды, и это несколько утешило его; он даже слегка преувеличил свою слабость, чтобы дать Нарциссе повод похлопотать над ним. Она охотно подыгрывала Северусу; это доставляло ему удовольствие и в то же время злило: он чувствовал, что его покупают.

— Как поживает твой заместитель? — спросила Нарцисса, усаживаясь напротив.

— Не думаю, что ему нравится в Азкабане.

— Ах, бедный доктор Николемус!

— Никодемус.

— Разумеется. Но я имела в виду другого; точнее, другую.

— Мисс Рудольф?

— Да. Женщине, наверное, тяжело работать на такой должности.

— Почему? — удивился Северус. — Эмма — прекрасный специалист.

— Но ведь дело не только в служебных обязанностях, — Нарцисса скромно опустила ресницы. — Женщине приходится сталкиваться с разными слухами; говорят, к примеру, будто у вас какие-то отношения — конечно же, это неправда.

Нарцисса чуть повысила голос к концу фразы, и та прозвучала вопросом вместо утверждения.

В соседней комнате затопали и загомонили; в гостиную ввалились мальчишки, избавив Северуса от необходимости отвечать.

— … Так и отлетел! — хвастливо говорил Драко. — Никакой реакции, даром, что аврор.

Увидев гостя, они мгновенно замолчали. Северус отметил прожжённую мантию Поттера и резаную рану на щеке Драко.

— Мальчики, вам следует быть осторожнее на тренировках! — Нарцисса поспешно подошла к сыновьям, пытаясь заслонить их. — Не стоит принимать всерьёз эти ролевые игры, по крайней мере, не говорите о них за пределами площадки, вас могут неправильно понять. Драко, что ты с собой сделал? Пойдём, я залечу твою ссадину. Северус, приятно было повидаться.

Северус поднялся и, попрощавшись, направился к камину.

— Доктор Снейп! — окликнул его Поттер.

— Да? Что тебе нужно?

Мальчишка облизнул губы.

— Я хотел сказать, что ошибался насчёт вас, — выговорил он наконец.

Северус поднял бровь.

— Дам… один человек, которого лучше не называть, сказал, что я могу доверять вам.

— Прекрасно, — ответил Северус. — Ты действительно можешь мне доверять, но на этом и остановимся. Я не планировал заключать тебя в дружеские объятия.

Поттер кивнул с явным облегчением: никакие слова Дамблдора не могли устранить старую неприязнь. Северус шагнул к камину. Гарри снова остановил его.

— Там, в Министерстве... Вы узнали нас, да?

— Конечно.

— Вы сказали маме?

— Она не знала, что вы участвовали в нападении?

— Нет. Это была наша первая операция.

— Скажешь сам. Это не моё дело, — Северус испытующе взглянул на мальчика. — Как тебе понравилось убивать?

— Я не… — Поттер нахмурился. — Как вы можете обвинять нас в этом? Мы просто защищаемся. В Азкабане не хватает камер, в одиночках теперь сидят компаниями. Но вас я убивать не собирался, — добавил он серьёзно. — Хотя Сириус говорит, врага надо уничтожать раз и навсегда.

— Он хорошо себя чувствует? — отрывисто спросил Северус.

— Не очень, — Гарри приоткрыл рот.

— Какая жалость. Такой великодушный, добродетельный человек! Если с ним что-нибудь случится, это будет большая потеря для общества. Вы уж его берегите.

Северус бросил в пламя горсть дымолётного порошка и шагнул в камин, оставив озадаченного Поттера хлопать глазами ему вслед.


***
Северус перевернул страницу и сладко потянулся. После утреннего визита в Снейп-мэнор и ревизии институтских отчётов он решил дать себе вечер отдыха, устроился с книгой в мягком кресле в гостиной и зачитался до ночи. Удобное кресло, хорошая книга и бутылка «Огдена» — что ещё нужно для счастья?

Потревоженный Рэт, задремавший было на плече хозяина, крепко уцепился за складки мантии и завертел головкой, словно к чему-то прислушиваясь. Северус потянулся погладить зверушку, но и сам насторожился: в соседней комнате послышались шаги. Он успел подняться, когда дверь с размаху отворилась, и в комнату вошел Ранкорн, а за ним ещё четверо авроров в форменных мантиях.

— Что происходит? — гневно спросил Северус.

— Главное управление аврората, — басисто отрекомендовался Ранкорн, стараясь не смотреть Северусу в глаза.

«Ну, если это розыгрыш Руди Лестрейнджа!..» — успел подумать Северус, когда увидел старшего автора Долиша. Тот не торопясь вошёл вслед за своими подчинёнными, оглядел Северуса с головы до ног цепкими бесцветными глазами и отчеканил:

— Вы арестованы, доктор Снейп. Начинайте обыск, господа.

Северус почти физически почувствовал торжество, владевшее в этот момент старшим автором. Рэт злобно заверещал. Северус заметил недобрый прищур Долиша, сгрёб бьющего крыльями вампирчика и затолкал себе за пазуху.

— Поправьте меня, если я ошибусь, — сказал он. — Для того чтобы арестовать кого-нибудь, нужен ордер. Или со вчерашнего дня всё переменилось?

Глаза Долиша сузились.

— Ордер есть, — сказал он и протянул Северусу пергамент.

— Он подписан Аластором Хмури, — заметил Северус.

— И этого достаточно.

Северус пожал плечами.

— Подождите секунду.

— Что вы делаете? — рявкнул Долиш, глядя, как Северус тянется за банкой с летучим порохом.

— Хочу связаться с Командором. Нельзя?

— Нет!

— Он знает, что Хмури подписал ордер на мой арест?

Долиш замялся.

— Лестрэндж знает, — сказал он неуверенно.

Северус понял, что на сей раз неприятность, в которую он попал, с полным правом можно назвать смертельно серьёзной. Он лихорадочно перебирал в голове свои возможности.

— Вы можете собрать вещи, — сказал Ранкорн, кивнув на дверь в спальню. — И учтите, мы очертили все здание антиаппарационным контуром.

Северус кивнул. В душе он был готов был расцеловать Ранкорна, для спасения ему хватит и полминуты в одиночестве. Едва войдя в спальню, он бросился к телефону, моля всех мойр, чтобы Командор оказался на месте.

— Северус? — удивился Командор на другом конце провода.

— За мной пришли, — быстро сказал Северус, оглядываясь на авроров, входивших в двери.

— Позови старшего по званию, — быстро сориентировался Командор.

— Старший аврор Долиш, это вас, — позвал Северус почти ласково.

Долиш смерил Снейпа-младшего убийственным взглядом, но трубку взял.

— Старший аврор Долиш слушает, — и после паузы, — мой Командор, я исполняю приказ Аластора Хмури арестовать доктора Снейпа!

Долиш снова замолчал, прижимая трубку к уху, потом обернулся к Ранкорну:

— Командор требует к телефону следующего по званию.

Ранкорн неловко взял трубку, послушал, осторожно положил ее на рычажки. Потом он одним движением выхватил волшебную палочку:

— Petrificus Totalus!

Долиш свалился на ковёр. Ранкорн наклонился и вынул палочку из его руки.

— Командор поручил мне командование отрядом, — пояснил он обескураженным аврорам. Приносим вам извинения, доктор Снейп, — он церемонно склонил голову перед Северусом.

Примолкшие авроры гуськом вышли из квартиры, и только тогда Северус спохватился — оглоушенный Долиш так и остался валяться на ковре его спальни. Северус налил себе стакан воды, жадно выпил, потом подошёл к бывшему старшему аврору и брезгливо потыкал его носком ботинка. Тяжело вздохнул.

— Ennervate!

Долиш, не открывая глаз, застонал.

— Так понравилось в моих комнатах, что даже в себя не торопишься приходить, — раздражённо пробормотал Северус, схватил с подоконника вазу, выкинул из нее полуувядший букет и окатил не слишком свежей водой незадачливого аврора.

Долиш замер и как будто перестал дышать.

Северус взглянул на букет с сомнением. Цветы принесла Эмма. Работа наложила неизгладимый отпечаток на её вкусы: в вазе вполне мог отказаться надмогильник анчаристый, корни которого, соприкасаясь с водой, превращали её в смертельный яд.

— Долиш? — он наклонился над аврором.

Тот внезапно открыл глаза и бросился на него, распрямившись, как пружина.

— Твою мать! — вскрикнул Северус и швырнул в него вазой.

Долиш уклонился. Ваза ударилась о стену и рассыпалась дождем осколков.

— Сидеть! — рявкнул Северус, не на шутку испугавшись — Долиш казался невменяемым.

Аврор послушно шлёпнулся на пол, потом, сообразив, что сделал, вскочил снова.

— Не советую, - сказал Северус, с трудом удерживаясь от ухмылки. — Командор ведь может приказать убить вас.

— Это нечестно! — неожиданно обиделся аврор.

— Я такой — нечестный, — сообщил Северус ласково. — Могу и ниже пояса ударить, и под жопу пнуть. Чего я не могу — так это дать себя скрутить и пойти в тюрьму, как послушная овечка.

— Будь ты проклят! — прошипел Долиш.

— И вам крепкого здоровья, — отозвался Северус. — Избавьте меня от своего присутствия, будьте так любезны.

— Мои брюки промокли, - сказал Долиш хмуро. - Я не могу выйти в таком виде. Отдайте мою палочку.

— Её забрал Ранкорн.

— Тогда... Тогда, может быть, высушите мою одежду? — в голосе Долиша проскользнули просительные ноты.

— Ладно, - согласился Северус. — Ex-coquo!

Долиш взвыл.

— Что ещё?!

— Вы меня ошпарили! — аврор судорожно расстегнул ширинку и сбросил брюки на пол.

На ткани расползались дыры, на бёдрах Долиша — красные пятна.

— Прошу прощения. Я всё ещё немного нервничаю, - сказал Северус без особого сожаления.

— Мрлн, — Долиш зашипел сквозь стиснутые зубы. — Ннвжу!

— Взаимно. Сейчас я дам вам мазь, а потом можете убираться.

— Бз брк?

— Штаны я тоже найду. Кругом расходы! — посетовал Северус. — Кругом убытки! Моя любимая ваза! Букет Эммы! Штаны для вас! Честное слово, Долиш, вы у меня в долгу.

Тот потрогал пальцем вздувающийся на колене волдырь и тихо застонал.

Северус отвернулся от несчастного и щёлкнул пальцами, вызывая эльфа для уборки.

— Ей-Ллеу, доктор Снейп, сэр, — заверещала сморщенная эльфийка, едва появившись в комнате, — это совершенно супротив приличий. Совершенно супротив. Ежели вам, мистер, угодно разгуливать без штанов перед доктором и выставлять себя напоказ, то это ваше дело, а только я такого срама тут ещё не видывала, — эльфийка, злобно махнув лапкой, уничтожила остатки вазы.

Багровый Долиш попытался прикрыться салфеткой.

— Всё в порядке, Джанет, — Северус бросил аврору свои старые брюки. — Убирай осколки и отправляйся по своим делам.

— Вот, значит, как! Уйти и оставить вас тут двоих, когда этот без штанов? А что люди-то подумают?

— Ничего они не подумают, маленькая ты извращенка, — Северус отвернулся.

— Похоже, вы ведёте бурную сексуальную жизнь, — Долиш, ухмыляясь, оделся.

— Старая дура убирала лабораторию и упала в котёл с Амортенцией. Домовикам это вредно, у них появляются всякие мысли…

— Мысли — это вообще вредно, — согласился аврор.

— Я хочу узнать причину, по которой Аластор хотел меня арестовать, — Северус поглядел Долишу в глаза.

— Бросьте свои штучки с легилименцией, — посоветовал тот. — Всем аврорам поставили защитный блок. Что касается причины, спросите о ней у Хмури.

— Кто-то написал на меня донос?

Выражение лица Долиша не изменилось, но Северус понял, что угадал.

— Кто?

— У вас много друзей, — сказал аврор с иронией. — И длинный язык в придачу. Обнаглели от безнаказанности, вот и всё; если бы вы не ходили в любимчиках Командора, вы никогда бы не посмели так себя вести.

— Я не откровенничаю с людьми, подобными вам, — ответил Северус резко.

Кому и где он мог сказать лишнего? Даже в разговорах с Дамблдором и Малфоями он отзывался о режиме достаточно сдержанно, и лишь с Командором бывал откровенен.

Может быть, Командор решил его немного припугнуть? Это было бы в его духе — использовать Долиша втёмную, а затем избавиться от него.

Кто ещё? Линкей? Руди? Северус лихорадочно перебирал в памяти встречи и разговоры.

Он поклялся себе, что отныне станет держать язык за зубами, но в глубине души понимал, что нарушит клятву: когда его чувства бывали всерьёз задеты, даже слизеринское воспитание не могло удержать его от вспышек ярости или сарказма, о чём он потом всякий раз сожалел. Им овладело чувство собственной уязвимости, вслед за ним пришёл гнев, однако на этот раз Северус смог подавить его.

— Не думал, что Хмури усомнится в моей лояльности Командору из-за какого-то доноса.

Долиш опустил светлые, яростные глаза.

Лучше бы его убили, — подумал Северус. — Он не простит мне своего унижения.

— Мы все играем в опасные игры, — сказал он больше себе, чем Долишу.

— Вы, может, и играете. Я работаю.

— Вы больше не аврор.

— А это не вам решать, — отрезал Долиш. Он уже полностью оправился от смущения и восстановил самообладание. — Я только выполнял приказ.

— Уходите! — Северус распахнул дверь заклинанием.

Долиш вышел, слегка прихрамывая.

Северус выпустил помятого и злого Рэта, не раздеваясь, лёг на неразобранную постель. Он не думал, что Хмури повторит попытку — по крайней мере, пока не получит доказательств вины Северуса, — но не сомневался, что теперь за его передвижениями будут следить и, вероятно, перлюстрировать почту. Прервать сношения с Орденом Феникса он тоже не мог.

Против своей воли Северус испытывал глубочайший страх.


***
Совещание длилось уже шестой час.

Все падали от усталости, один Томас, накачавшийся тонизирующим зельями, был свеж и полон сил. Потом ему предстояло расплатиться за эту свежесть несколькими часами жестокой мигрени и упадком сил, но никто, кроме Северуса, этого не увидит.

Утро выдалось безоблачным. Когда Командор отправился на запланированную несколько дней назад встречу с представителями Гринготтса, его не мучили дурные предчувствия. Да и никто не мог ожидать, что гоблины выступят с требованиями, которые фактически ставили магов в зависимое положение.

Гоблин ожидал ответа на свой ультиматум, вызывающе заложив два пальца за отворот бархатного зелёного сюртучка с золотыми пуговицами; он едва доставал Командору до пояса, однако смотрел на величайшего мага Британии с крайней надменностью.

«Как этот предводитель нового восстания гоблинов не похож на своих свирепых и кровожадных предшественников! Впрочем, внешние перемены не отразились на внутренней сути», — подумал Томас.

— Почему они это делают? — Рабастан ожесточенно развернул пергамент с требованиями гоблинов, едва не порвав его пополам.

— Гордость, — ответил Томас. — Амбиции. Алчность. Они делают это потому, что могут, вот и всё.

— Все члены правления Гринготтса, — с отвращением сказал Рабастан. — Все подписались.

— Если говорить откровенно, наши дела нехороши, — сказал Барт. — Гоблины не пойдут на уступки, а мы не можем обойтись без их услуг.

— Что со специалистами по банковскому делу из числа людей?

— Они не смогут управлять банками. Гоблины не посвящали их во все секреты. Реформировать банковскую систему по маггловскому образцу мы не успеем; на это потребуется не меньше пяти лет.

— У нас нет пяти лет в запасе, — сказал Томас.

— Нет, — согласился Крауч. — Однако и согласиться на требования гоблинов мы не можем. Казна пуста, такие проценты по займам нас разорят.

— Ты пробовал связаться с зарубежными банками? — спросил Рабастан.

— Да. Думаю, они сговорились. Либо просят такие же проценты, либо очень вежливо отказывают, ссылаясь на мировой кризис и недостаток оборотных средств.

— Значит, реквизиции поместий не избежать, — сказал Томас. — Мне не хотелось прибегать к подобным мерам, но, как видите, обойтись без этого невозможно.

Рабастан сделал возмущённый жест.

— Разделим их на две категории, — продолжал Томас, будто не замечая реакции товарища. — Поместья врагов магической Британии подлежат конфискации; они будут продаваться с торгов. Часть вырученных средств пойдёт на обеспечение детей подвергнутых наказанию лиц — разумеется, если они не принимали участия в подрывной деятельности. Остальное будет обращено в доход государства.

Рабастан прищурился. Томас мысленно улыбнулся. Он знал, что Лестрэндж не прочь погреть руки на имуществе арестованных магов, и се час, должно быть, Рабастан уже прикидывал, какое из поместий стоит купить по дешёвке.

— Вторая категория, — продолжал он, — маги, не уличённые в преступлениях против общества. Их поместья будут реквизированы в целях обеспечения нужд народа. Поместья будут оценены, их владельцам выплачена компенсация.

— У нас денег нет, — очнулся Рабастан.

— Значит, выплаты будут производиться в рассрочку.

Томас поскрёб подживающие ссадины на костяшках пальцев. Вчера он ударил Северуса, замешкавшегося с приготовлением зелья, — ударил не от нетерпения, ему просто хотелось причинить кому-нибудь боль. К счастью, Северус не понял, что Томас сделал это не в бреду, и не оскорбился. Наслаждение, которое Томас почувствовал, ощутив, как подаётся чужая плоть, как она начинает сочиться кровью, поразило его самого; он раз и навсегда постановил себе: почувствовав приближение приступа, отсылать Северуса. Северус слишком ценен, чтобы удовлетворять жажду за его счёт. Тем более что расходного материала в новой Британии предостаточно.

Наверное, Барта и Рабастана смутили бы эти мысли, эти новые желания их старого товарища, если бы они узнали о них, но они не знали; они смотрели на Томаса, ожидая продолжения.

— В рассрочку, — повторил Томас. — Выпустим облигации государственного займа и расплатимся ими. Как только у нас появятся средства, выплатим владельцам поместий полную стоимость их имущества. Им же лучше. К чему им эти огромные, пожирающие весь доход дома? Купят себе маленький домик или квартиру и будут обеспечены на всю оставшуюся жизнь. И потом — в этих поместьях они оторваны от народа. Пусть поживут в гуще общества, почувствуют потребности других людей; тогда и бунтовщиков станет меньше.

Рабастан скептически хмыкнул.

— Возможно, — сказал Барт уклончиво. — Боюсь, однако, что нас и эта мера не спасёт. У меня складывается впечатление, что гоблинов кто-то подстрекает к мятежу.

— Интересно, кто бы это мог быть? — Рабастан напружил жилы на шее и вызывающе посмотрел на Томаса. Он не мог простить освобождения Дамблдора, как Томас ни объяснял, насколько это было необходимо. Вероятно, объяснения не удавались потому, что истинной причины Томас назвать не мог — Рабастан бы её не понял.

— Ещё требования? — сказал Томас терпеливо. Терпение относилось сразу ко всем — к Рабастану и к гоблинам. — Какие?

— Заграбаст требует себе места в Совете. Вместо Септимуса.

Рабастан расхохотался.

— Ясно, — Томас поглядел в пространство, размышляя. — Разумеется, на это мы пойти не можем.

— Они даже не люди, — сказал Рабастан с отвращением.

— Дело не в этом. Никто не войдёт в наш внутренний круг, неважно, человек он или нет. Неужели они полагали, что мы согласимся?

Нотт, до того молчавший, предложил окружить дом Дамблдора прослушивающими чарами.

— Полагаешь, они до сих пор не установлены? — кротко сказал Линкей.

— Мы все знаем, кто подбивает гоблинов на бунт, — Томас повышал голос, не поднимая его, однако, до крика. — Дело не в этом. Как с ними поступить теперь? Они понимают, что рано или поздно мы их уничтожим, но всё равно готовы идти на риск.

— Выжидают, — проворчал Нотт.

— Я голосую за кулуарные переговоры с Заграбастом, — сказал Крауч. — Если у гоблинов есть поддержка за границей, нам следует быть осторожными. Открытое нападение будет опрометчивым.

Нотт фыркнул, но выразить недовольство более явным способом не решился.

— Том, ты собираешься принять их требования? — недоверчиво спросил Рабастан.

— Нет, конечно, — Томас помолчал. Ему не хотелось предлагать меру, которую он подготовил уже давно, на самый крайний случай. Он обвёл взглядом собравшихся — не предложит ли кто-нибудь спасительного решения. Все молчали. Тогда Томас продолжил:

— Вы когда-нибудь слышали об «алом панцире»?

Нотт покачал головой.

— Гоблинская чума, — сказал Линкей. — Всё тело больного покрывается бубонами. Инкубационный период — три часа, смерть наступает самое большее через шесть. Последняя вспышка была в 1238 году. Тогда вымерли почти все гоблины Европы. С тех пор об этой болезни даже не слышали.

— Предположим, эпидемия начнётся снова, — Томас улыбнулся тонкой, жестокой улыбкой. — Для людей «алый панцирь» неопасен, а вот гоблинам точно станет не до нас.

— Но каким образом?

— Я распорядился вскрыть старые могильники гоблинов в Уэльсе. Используя образцы тканей и одежды, наши учёные синтезировали вирус.

— Снейп-младший? — уточнил Барт.

Блеск в глазах Томаса пригас.

— Работы велись не в «Братстве».

Участники совещания переглянулись.

— В Азкабане, — сказал Командор.

— Лавгуд, — кивнул Линкей.

— Как ты его заставил? — удивился Барт.

— Без труда. Достаточно было намекнуть, что благополучие и безопасность мисс Лавгуд полностью зависит от послушания мистера Лавгуда.

— Том, — голос Барта дрогнул. — Если мы выпустим вирус на свободу, погибнет целый народ.

— В противном случае погибнем мы. Впрочем, если у тебя есть другие предложения, я готов их рассмотреть.

— Нет, но, Том… Лавгуд синтезировал и вакцину?

— К сожалению, нет, — Томас покачал головой. Он действительно сожалел. Если бы он мог держать в одной руке жизнь гоблинов, а в другой — их смерть, он привёл бы этот народец к полной покорности. — Эту работу я поручу «Братству».

***

Томас не ожидал, что Северус догадается, каким образом вирус снова возвратился, однако тот догадался.

— Я не слышал о заболевших, — сказал он подозрительно, как только речь зашла о вакцине.

— Возможно, их и не будет, — ответил Томаса уклончиво.

— Зато я слышал о том, что гоблины шантажируют Министерство, пытаясь добиться сверхприбылей по предоставляемым кредитам, — добавил Северус.

— Слышал от кого? — резко спросил Томас.

— Неважно. Значит, это правда? — Северус приподнял уголок рта.

Синяк на подбородке сошёл; разумеется, зельевар всегда справится с подобной болячкой. Чертовски соблазнительно — ты бьёшь, он заживляет свои раны… никакого ущерба.

«Нет! — в ужасе закричал маленький Том. — Нельзя трогать Северуса! Кого угодно, только не его!»

— Кто-то разболтался, — сказал Томас.

— Слухами земля полнится, — Северус бросил взгляд исподлобья. — Кстати, о слухах… куда пропал Руди Лестрэндж?

— Спроси у Аластора, — ответил Томас, — раз уж тебя так волнует благополучие твоего приятеля.

— Откуда взяться «алому панцирю» в наше время? Разве что из могильников в Уэльсе.

— При твоём воображении, Северус, хорошо писать романы. У меня есть сведения, что «алый панцирь» может вновь распространиться среди гоблинов. Если этот слух вдруг окажется правдой, я хочу, чтобы вакцина от болезни была наготове.

— Мы не сможем гарантировать успех, даже если в лепёшку разобьёмся.

— Как знаешь, — Томас откинулся на спинку кресла, сложил руки на столе — само спокойствие, сама невозмутимость.

— Я не могу отвечать за ваши… Что вы сказали?

— Я не стану поручать тебе эту работу. Хорошо, что ты меня предупредил.

Северус моргнул.

— Предупредил о чём?

— О том, что не справишься.

— Я не справлюсь?!

— Ну да. Ты только что сказал, что не можешь гарантировать результат. Я приглашу мадам Костову.

Северус открыл рот, но не смог произнести ни слова.

— Разумеется, вам придётся потесниться — госпожа Костова будет работать в лабораториях «Братства».

— Нет.

— Мне нужна эта вакцина, Северус. Я бы предпочёл, чтобы над ней работал ты, но, разумеется, у твоих способностей тоже есть пределы. К тому же, на административной работе легко потерять квалификацию. Кстати, я тут подумал…

Северус почуял неладное и подобрался.

— … Ты серьёзный учёный; между тем у тебя совершенно не остаётся времени на исследования: все эти бюрократические трюки, встречи, конференции, проверки... Я понимаю, как тебе тяжело. Как ты думаешь, кто из английских учёных достоин занять место директора «Братства»?

— Вы меня выгоняете?!

— Что ты! Всего лишь хочу, чтобы ты жил и работал спокойно, и не тратил своё время на выполнение всяких бессмысленных приказов.

Северус опустил глаза. Он понимал, что проиграл всухую, и понимал — Томас понимает, что он понял; если бы мысль была материальна, к увечьям Командора добавились бы новые. Томас не сердился. Он и сам не любил шантажистов.

— Я сделаю эту вакцину для вас, — выдавил Северус.

— Не надо, не насилуй себя. К тому же, мы только потеряем время. Выше головы не прыгнешь.

Игра была уже окончена, однако Томас не мог отказать себе в удовольствии помучить строптивого протеже.

— Вы нарочно всё это устроили, — сказал Северус сквозь зубы. — Вы знали, что я всё равно соглашусь. К чему эти угрозы?

— Может, согласишься, а может, нет, — Томас улыбнулся уголком рта. — Я должен быть уверен, что гоблины Британии не вымрут, потому что на тебя нашёл стих. В конце концов, к чему мне такой строптивый директор «Братства»? Я говорю тебе совершенно серьёзно: если ты откажешься, я поручу эту работу другому специалисту. Он точно не скажет, будто я глупец и не ведаю, что творю.

— Этого я не говорил, — Северус покраснел. — Вам могло так показаться, но я… я никогда так не думал.

— Спасибо. Ты очень добр.

— Зачем вы меня дразните? — Северус опустил глаза. — Вы могли бы мне приказать.

— Мог бы, — согласился Томас. — Но не стану. В этом нет необходимости. Ты сделаешь всё по доброй воле.

***

Чума распространялась быстро. Когда вакцина была готова, численность гоблинов уменьшилась на две трети; к тому времени, когда специалисты Управления по работе с обособленными нациями раскачались на массовую вакцинацию, в Британии осталось двадцать восемь гоблинов, из которых лишь семеро имели отношение к банковскому делу. Вакцину ввели, и она подействовала, но для этих семерых было уже поздно.

URL
Комментарии
2009-10-27 в 20:35 

Далиа
Для вдумчивых параноиков случайностей не бывает... (с)
Читала и страшно становилось. Этот Томас страшнее Волдеморта, и мне жалко Снейпа, сколько он ещё сможет лавировать.

2009-11-02 в 11:40 

Далиа
Спасибо, что читаете!
Не знаю, насколько он страшнее Вольдеморта, но он, конечно, умнее и он хороший политик, и он не убивает и не мучает людей просто так, из-за того, что захотелось. Но у него есть Цель и он, как пушечное ядро, летит к этой уели, сбивая на своем пути все преграды.

URL
2009-11-29 в 19:32 

kaiman
И уны во мне дух мой, во мне смятеся сердце мое.
Snark-Svengaly
И тут подписываюсь.

2009-11-29 в 19:53 

Далиа
Для вдумчивых параноиков случайностей не бывает... (с)
Snark-Svengaly
вот тем то и страшнее, что он хороший политик. Неужели он не видит что всё катится в тартарары?

   

Дневник Snark-Svengaly

главная