Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
21:23 

Глава 4 (1 часть)

Северус проснулся около семи утра. За окнами было темно. Август перевалил за середину, по утрам опускались туманы, и было зябко. Северус выбрался из постели, с удовлетворением отметив, что согревающие чары действуют надлежащим образом, и улыбнулся, вспомнив, как отчаянно мерз в первое время своего пребывания в Институте.
Из боязни прослыть неженкой Северус стеснялся накладывать чары на свои комнаты – остальные сотрудники холода словно не замечали. Поэтому он просто приспособился ночевать в лаборатории, а к себе заходил лишь затем, чтобы переодеться да принять ванну. Однако вскоре его лишили и этой возможности: на очередной встрече с Командором он получил выговор за пренебрежение отдыхом. Северус уже смирился с тем, что за ним следят, и не возмутился. Не стал он и объяснять истинную причину своей любви к лабораторным помещениям (на кушетке рядом с большим атанором ему превосходно спалось). Он пообещал Командору проводить ночи в своей комнате, тем более что наступило лето, и в помещениях замка заметно потеплело.
К осени Северус перестал стучать зубами, выбираясь из постели, и даже начал находить особенно удовлетворение в той ясности рассудка, которая появляется при работе в хорошенько выстуженном помещении. Однако на спальню заклинания он все же наложил. Теперь он совершенно освоился на посту директора своего института, и ему стало безразлично, что о нем подумают. Северус по праву мог назвать его своим, потому что тяжелая работа организовывать учреждение такого масштаба на новом месте выпало именно ему. И это сейчас, когда он вихрем проносится по коридорам "Братства Алхимиков", все почтительно склоняют головы, а тогда, несколько лет назад многие посмеивались.
Он был самым молодым директором в истории «Братства алхимиков», и это ужасно его напрягало, так же как и репутация любимчика Командора (чтобы не сказать хуже). Северус боялся допустить промах, сделать что-нибудь не так, выставить себя на посмешище, боялся отдавать распоряжения собственным сотрудникам, которые проработали с Коппелиусом чертову уйму времени и, разумеется, все знали лучше его. От этого страха он сделался беспощадным тираном, не давал никому поблажки, держался с королевским высокомерием и работал по двадцать часов в сутки. Положение осложняло и то, что Коппелиус основательно запустил дела: бумаги находились в состоянии первозданного хаоса, а в лабораториях стояло оборудование, устаревшее сто лет тому назад. Порой, проходя по новым помещениям Института, Северус с трудом удерживался от желания спросить, какой из музеев ограбили его достопочтенные коллеги. Постепенно ему удалось списать перевезенное из Министерства старье - под стенания и вой бухгалтерии, разумеется; если бы не помощь Командора, вовек бы он от этого хлама не избавился, так и сошел бы в могилу, сжимая в руках реторту восемнадцатого века с инвентарным номером 666 666.
А Командор первый год вообще не появлялся в новом институте, хотя проблем с помощью не было: прибывали нарочные, и почти все просьбы Северуса быстро выполнялись, тем более что для себя он не просил ничего, только для Института. Он с самого начала не разделял себя и Институт, ставший его детищем, единственной его привязанностью. В него Северус вкладывал все свои силы, избывая тоску, работал день и ночь в попытке забыть прошлое – и в конце концов ему это удалось. Почти удалось.

URL
Комментарии
2008-07-19 в 21:26 

Исследование по Антиликантропному осталось его главной темой, но когда в Институт прибыли двое новых оборотней для испытаний зелья, Северус понял, что работать с ними просто не сможет. И экспериментальная часть исследования была переложена на плечи ассистентов. Иногда Северус скучал по беззаботным дням, которые целиком мог посвящать опытам и при этом отвечать лишь за себя и непосредственно подчиненных ему сотрудников числом полдюжины, зато теперь у него появилось время для работы над серией монографий. Первую из них он послал Командору, не слишком рассчитывая, что тот найдет время с ней ознакомиться. Однако тот не только прочел монографию, но и прислал длинный список дополнений и замечаний к ней. Северус знал, что Командор давно не занимается исследованиями, и его удивило, насколько хорошо тот разбирается в теме. Основательно переделав свой труд, Северус спросил, не указать ли Командора в качестве одного из авторов. Снейп-старший засмеялся и отверг предложенную ему честь, сообщив, что его устроит скромное положение редактора, а потом поинтересовался, намерен ли Северус продолжить серию. Это стало началом их совместной работы. Со временем, когда омерзительный осадок сплетни растворился, это сотрудничество стало доставлять Северусу радость. Его поражала глубина знаний Командора, изощренность и гибкость его ума, и порой он не мог избавиться от чувства сожаления, что подобный талант пропал для науки, хотя и сознавал, что стезя, которую избрал для себя Томас Снейп, была важнее для страны.
За завтраком, накрытом у камина (в Институте имелась столовая, но Северус предпочитал завтракать в одиночестве), он вспомнил о предстоящем ему сегодня разговоре, и настроение у него испортилось. Но откладывать беседу было нельзя, как бы ему этого не хотелось. Он быстро покончил со своими тостами и поспешил в свой кабинет. Встреча с Командором была назначена на четыре, и до этого времени ему еще предстояло переделать уйму дел. Раньше квартира директора располагалась выше, на жилых этажах, но Северус распорядился переоборудовать комнаты рядом с кабинетом, чтобы не терять времени на переходы по лестницам. Едва он устроился за столом и принялся разбирать корреспонденцию, уже подготовленную расторопной Эппс, как в дверь постучали.
- Входите.
- Доброе утро, господин директор, - приветствовала его Эппс. – Мисс Рудольф и доктор Никодемус ожидают вас в приемной.
Северус подозревал, что Эппс за ним шпионит, однако она была превосходной секретаршей, никогда ничего не забывала, понимала его с полуслова и не лезла к нему с советами. К тому же, она готовила чай лучше, чем кто-либо из всех знакомых Северусу людей. Кроме Ремуса.
- Пусть войдут.
Первой вошла мисс Рудольф, прижимая к себе какие-то свитки, за ней следовал Никодемус. Они не смотрели друг на друга. Это было привычно: заместители Северуса друг друга терпеть не могли. Мисс Рудольф тихо презирала коллегу-сквиба. Никодемус публично выражал негодование легкостью, с которой мисс Рудольф разбазаривает деньги института на «сомнительные» проекты. Северус полагал, что истинная причина их конфликтов в том, что Никодемус завидует мисс Рудольф и страдает от своего бессилия, а та злится, поскольку громадные теоретические познания доктора не могут быть применены надлежащим образом из-за отсутствия у него магических способностей. Ссоры между ними служили повседневным развлечением на общих обедах, однако сегодня оба имели одинаковый виновато заговорщический вид.
Вразнобой ответив на приветствие, они устроились на своих привычных местах. Северус вопросительно поднял бровь.
- Судя по вашим лицам, - сказал он, - у нас произошло что-то экстраординарное.
- Я бы не сказала, что это происшествие можно назвать экстраординарным, - мисс Рудольф задумчиво заглянула в свои свитки.
- А я бы сказал, - тихо и ядовито заметил Никодемус. – Я думаю, что ничего экстраординарнее и представить себе нельзя.
- А я думаю…
- Я думаю, - спокойно сказал Северус, - сейчас вы мне расскажете, что именно произошло в институте за пять часов моего отсутствия, а там я оценю степень экстраординарности происшествия самостоятельно.
- Вкратце, - Никодемус покосился на свитки в руках мисс Рудольф, - часть южных лабораторий оказалась в ином измерении. Я предупреждал, что так и будет! Но ведь я всего лишь теоретик, и господа практики считают излишним прислушиваться к моему ничтожному мнению.
- Кажется, я догадываюсь, что могло привести к подобному результату, - Северус холодно взглянул на мисс Рудольф. - Помнится, не далее, как два дня тому назад мы обсуждали этот вопрос, и я запретил проводить эксперимент. Мое мнение для вас тоже ничего не значит?
На желтых щеках мисс Рудольф проступила краска. Она молча смотрела перед собой, даже не пытаясь оправдаться.
- Почему вы их покрываете? – сердито осведомился Никодемус. – В том, что эти болваны решили провести запрещенный опыт, вашей вины нет.
Северус подпер подбородок рукой и переводил взгляд с одного заместителя на другого.
- Это мои сотрудники, - мрачно ответила мисс Рудольф. – Я за них отвечаю.
- Несомненно, - подтвердил Северус. – Вашей вины никто не умаляет. Тем не менее, мне нужны имена наших отважных экспериментаторов. Кстати, где они?
- Там, - голос мисс Рудольф стал еще мрачнее. – В исчезнувшем крыле.
Северус смотрел на подчиненных, скрывая под маской начальственного гнева облегчение и желание расхохотаться. Возвращение пропавших лабораторий в первоначальное положение отняло у него почти все время, остававшееся до встречи с Командором. Собственно, сама задача особой сложности не представляла, однако приходилось действовать осторожно, чтобы на выходе не получить вместо трех бестолковых, но приличных на вид молодых людей три вывернутых наизнанку мешка с внутренностями. Это был бы крайне неприятный инцидент. Как мисс Рудольф отвечала за сотрудников своих лабораторий, он сам отвечал за весь Институт. К счастью, все обошлось, и, хотя должно будет пройти еще некоторое время, прежде чем лица незадачливых экспериментаторов утратят легкую ассиметричность, все они остались живы. Сидящий по центру молодой человек осторожно поднял руку и потрогал свой глаз. Северус не смог сдержать глумливой ухмылки. Он помнил, в какое недоумение его повергли в свое время картины Пикассо. «Где он видел таких людей и такие предметы?» - размышлял он тогда. Теперь он понял: должно быть, кто-то из окружения Пикассо тоже любил эксперименты с пространством.
- Ну, и как в ваших пустых головах поселилась идея вывернуть пространство внутри большого перегонного куба?
- Сэр, мы не...
- Сэр, рассказывать кратко или подробно?
- Можете кратко, можете подробно, но времени у вас четыре минуты, - Северус взглянул на часы и нахмурился. – Разве мисс Рудольф не довела до вашего сведения, что я счел проведение подобного опыта нецелесообразным?
- Да, господин директор, - сказал Альберт Вэнс довольно дерзко. – Но мы посчитали, что если пространство будет искажено на небольшом участке, то мы сможем сохранить контроль над ситуацией.
- Следовало бы оставить вас на той стороне и посмотреть, чего стоит ваш контроль. Вы в курсе, что в результате этого маленького недоразумения могла образоваться «черная дыра»?
- Это совершенно исключено, сэр! – горячо, но не очень убедительно воскликнул Вэнс.
- Хорошо. Инцидент исчерпан.
Молодые люди выдохнули.
- Однако я полагаю, что мисс Рудольф не в состоянии удерживать вас в рамках трудовой дисциплины, - невозмутимо продолжил Северус, - поэтому я считаю необходимым избавить ее от вас.
Ученые в ужасе переглянулись.
- Вы не можете нас уволить, - робко сказал тот, что проверял свой глаз.
- Вы ошибаетесь, - вежливо уведомил его Северус. – Это мне по силам.
Он выдержал паузу, сосредоточив свой взгляд на Вэнсе, который на глазах терял апломб.
- Стало быть, так. Доктор Никодемус жалуется, что в его отделе не хватает людей. Поэтому вы двое переводитесь к нему…
- Но там же только бумаги! – выпалил Вэнс. – Я не могу заниматься только бумагами!
- Вы будете заниматься тем, чем вам скажут, или покинете Институт, - отрезал Северус. – А вы, мистер Грейбек, поработаете в поле. Наши коллеги в лагере Ивад давно просят прислать специалиста.
- Где это? – жадно спросил Вэнс.
- В Венгрии, - безрадостно ответил Грейбек. – Где-то на границе с Румынией, в самой что ни на есть чертовой дыре.
- А может, поменяемся?
- Напоминаю, что в лагере Ивад работают с так называемыми «дикими» оборотнями» - перебил его Северус. – Все, дорогие коллеги, разговор окончен. Мистер Грейбек, батюшке привет.
- Он меня убьет, - безнадежно сказал молодой оборотень. – Сломает пополам через колено.
- И поделом тебе будет, - пробормотал Северус.
- Я думал, вы их уволите, - заметил Никодемус, ожидавший в гостиной директора, пока тот не закончит разнос.
- Они ученые, - пожал плечами Северус. – Если ученый хоть чего-нибудь стоит, он будет проводить эксперименты, даже если ему это запрещают. Если бы мне нужны были тихие и старательные писцы, которые ничем не интересуются и мечтают только лишь об окончании рабочего дня, я бы устроился в каком-нибудь из никчемных министерских подкомитетов.
- Кстати, о писцах. Мисс Браун из отдела Трансмутаций пожаловалась мне, что уровень ее оплаты не соответствует ее квалификации и знаниям.
- Разумеется, не соответствует. Но я же не могу заставить ее жить впроголодь.
- Она не безнадежна, - улыбнулся Никодемус.
- Конечно. Я не беру на работу безнадежных. Но пока она получает ровно столько, сколько заслуживает. Вы говорили с Дамблдором?
- Да. Это он передал вам, - Никодемус указал на пачку исписанных старомодным витиеватым почерком свитков.
- Прекрасно, - рассеянно сказал Северус. – Жаль, что я не успеваю их посмотреть. Впрочем, я и так знаю, что там. Возьму их с собой к Командору, ему будет интересно взглянуть. Как продвигается ваш труд?
- Хвастаться нечем, - хмуро сказал Никодемус.
- Жаль.
- Я так надеялся, что мы хоть с места сдвинемся. Нет, ничего, - он исподлобья взглянул на Северуса. – Вот если бы вы нам помогли…
- Вы знаете, как я отношусь к вашей теме.
- Для меня это не тема. Это моя жизнь.
- Понимаю, и все же уверен, что сделать мага из сквиба невозможно, - Северус постарался смягчить резкость, но не слишком в этом преуспел.

URL
2008-07-19 в 21:29 

- Излечить ликантропию тоже невозможно, но вы пытаетесь, - не менее резко ответил Никодемус.
- Ликантропия – это болезнь, - терпеливо сказал Северус. – Моя точка зрения на проблему сквибов вам известна. Я полагаю, что в данном случае мы имеем место со случайной мутацией. У магов рождается ребенок, лишенный способностей к волшебству, вроде как в семье людей нормального роста может появиться карлик. Вы с Альбусом напрасно отметаете такую возможность.
- Теперь не отметаем, - вздохнул Никодемус. – Мы начали новое исследование, взяв гипотезу мутации за отправную точку. К сожалению, она подтверждается статистикой, хотя об окончательных выводах еще рано говорить. И все же, раз человека можно лишить магических способностей, я полагаю, возможен и обратный процесс.
- Человека можно лишить зрения или жизни, которыми он был изначально наделен, - указал Северус. – А вот обратный процесс пока еще никто не придумал. Впрочем, возможно, вы и правы. Что вы говорили про статистику?
- Мы с Альбусом проследили, насколько вырос процент новорожденных сквибов в смешанных семьях, - сообщил Никодемус. – И обнаружили, что с каждым годом сквибов рождается все больше. Дамблдор считает, что чем больше маггловской крови в ребенке, тем больше риск мутации.
- Так это не мутация, - рассеянно заметил Северус. – Нормальное убывание природных свойств, присущих одному виду, в результате скрещивания с существами вида иного. Иными словами, испорченная порода… Что?! Что вы сделали?
- А что? – удивился Никодемус.
- Вы утверждаете, что сближение с магглами приведет нас к вымиранию?
- Я этого не говорил, - Никодемус замолчал, приоткрыв рот, потом медленно проговорил.
- Но это действительно так. Количество молодых сквибов в позапрошлом году увеличилось на три десятых процента, а в прошлом году – уже на полпроцента.
- Вы использовали статистику последних трех лет?
- Нет. У нас есть данные за семилетие.
- Значит, Дамблдор давно готовил это свое открытие, – произнес Северус холодным тоном.
- Данные подлинные, - указал Никодемус.
- Мой отец – маггл, - вкрадчиво сказал Северус. – Почему же у меня, полукровки, магические способности есть, а у вас, сына чистокровных магов, нет?
- Альбус считает, что магглы, от которых рождаются волшебники, являются носителями рецессивного гена, отвечающего за способность к магии, - объяснил Никодемус. – Возможно, у вашего отца в роду были маги.
- Ну, это вряд ли, - скептически сказал Северус.
- Откуда вы знаете? Может ли он с уверенностью назвать имена своих прапрадедов?
- Нет, - вынужден был признать Северус. - Кажется, я слышал эту теорию. Не помню, от кого… как бы не от самого Командора. Хорошо. Что же вы собираетесь делать с результатами своих исследований?
- Опубликовать их в статье, - простодушно ответил Никодемус.
- Понятно, - Северус отошел к окну и так, стоя спиной к своему заместителю, спросил:
- А выводы о порочности смешанных браков вы публиковать собираетесь?
- Разумеется.
- Не делайте этого.
- Что? – Никодемус растерялся. – Вы мне запрещаете?
- Скажем так – настоятельно не рекомендую, - Северус обернулся, хмурясь. – По крайней мере, не ставьте своего имени под статьей. Пусть Дамблдор будет единственным автором.
- Но это и мое исследование тоже! – возмутился Никодемус. – Я понимаю, что вы с Альбусом в приятельских отношениях, но это слишком – заставлять меня снять свою подпись в его интересах!
- При чем тут его интересы? Я делаю это в своих интересах. И в ваших тоже. Я привык к вам и весьма вас ценю. Мне не хотелось бы вас лишаться.
Глаза Никодемуса расширились и словно прижались к стеклам очков, как две любопытные рыбы.
- Вы думаете, что у меня могут быть неприятности? Но мы же ничего такого…
- О, да, - перебил его Северус. – Совсем ничего. Всего-навсего идете в разрез с генеральной линией Командора. Он делает все, чтобы уравнять магглорожденных с чистокровными…
- У меня и в мыслях не было идти против политики Командора. Где бы я был сейчас, если не он? Заперт в родительском флигеле, чтобы не позорить род. Но ученые должны смотреть правде в глаза. Мы просто говорим, что от смешанных браков…
- Зенон, - Северус наклонился над креслом заместителя, - данные у Дамблдора были и раньше. Почему он не опубликовал статью один?
- Исследования не были закончены, - Никодемус заморгал.
- Нет. Потому что ему нужно было ваше имя.
- Зачем?
- Затем, что вы – мой заместитель, а Дамблдору прекрасно известно, что я своих людей в беде не бросаю. Стоить статье выйти, и критики начнут рвать вас в клочья. И тут я либо вас оставлю – поверьте, Дамблдор это переживет - либо приду к вам на выручку. А ведь всем известно, что я – ставленник Командора. Вы станете козлом отпущения, а я зарекомендую себя как неблагодарный ублюдок или как идиот, неспособный разглядеть врага у себя под боком.
- Что вы такое говорите? – прошептал Никодемус. – Дамблдор – ваш друг!
- Мы работаем вместе, - поправил его Северус. – Не более того.
- Но… ведь он и сам пострадает.
- Ничего подобного, - Северус пожал плечами. – Он на особом положении. Директор Хогвартса – это фигура. В случае чего за него вступятся его иностранные друзья, а кто вступится за вас?
- Но как же статья?!
- Забудьте про нее. Поезжайте-ка вы на конференцию в Мюнстер.
- Вы хотели поехать сами.
- Я не смогу. Слишком много дел. Отправляйтесь вы. По возвращении рекомендую вам прекратить совместную работу с Дамблдором. А сейчас ступайте. Мне пора уходить.
Никодемус поднялся. Вид у него был ошеломленный, как у человека, который получил внезапный удар в челюсть. На пороге он обернулся.
- Стало быть, Альбус меня использовал?
Северус кивнул.
- Как же вы можете работать с ним, зная, что он из себя представляет?
- А что он из себя представляет? – Северус слегка улыбнулся. – Он делает то же, что и все мы, только более умело. Разве вам никогда не доводилось заставлять людей так, как нужно вам?
- Вы не боитесь, что он использует вас так, как нужно ему?
Северус высокомерно поднял голову.
- В отличие от вас, Зенон, я нахожусь с ним в равном положении.
Но так ли? – задумался он, когда потрясенный Никодемус ушел.
Именно это и подтолкнуло его в свое время к сближению с директором Хогвартса – мнимо равное положение. Это было непередаваемо приятное ощущение – обращаться к человеку, перед которым когда-то трепетал и от которого всецело зависел, как «к одному из нас». Пусть пост директора «Братства Алхимиков» имел меньший вес, чем пост директора Хогвартса, но покровительство Командора и вытекающая отсюда свобода действий делал Северуса равным Альбусу Дамблдору, находящемуся в настоящий момент в некоторой изоляции.

URL
2008-07-19 в 21:30 

Немного отойдя от административных хлопот начального этапа, Северус снова взялся за поиски вакцины от ликантропии. Порой ему казалось, что успех близок, но всякий раз победа оказывалась миражом. Северус перерыл все старые архивы в поисках каких-нибудь материалов, которые могли бы подтолкнуть его в верном направлении, однако неизменно оказывалось, что он либо уже шел в предлагаемом направлении и забраковал его, как ложное, либо успел отработать и улучшить предлагаемую методику. Однако несколько раз он натыкался на статьи исследователя, свидетельствующие об его остром и неординарном уме. Возможно, если бы этот человек в свое время продолжил исследования, вакцина уже была бы найдена. Но по какой-то причине однажды он резко прекратил заниматься этим вопросом. Этим человеком был Альбус Дамблдор. Отметив, что его бывший директор умел кое-что помимо потакания Мародерам, Северус продолжал работать в одиночку, пока однажды ему не пришел отзыв Дамблдора на одну из его статей, посвященных ликантропии у детей. Между ними завязалась переписка, а вскоре на одном из приемов вездесущий Слагхорн свел их лицом к лицу.
Дамблдор первым предложил свою помощь. Северус подумал и не стал отказываться. Если бы к нему явился черт с рогами, он и то бы не отказался. А Дамблдор был намного приятнее черта… да, намного приятнее. И сейчас Северус задумался, не слишком ли он привязался к господину директору, который, как всем прекрасно известно, отлично играл в шахматы и готов был противостоять Командору во всяком его начинании.
Ведь все начинается с малого. Сначала они беседовали об уровне образования в стране (нет, никакой политики, Мерлин упаси!). Потом Альбус начал спрашивать о бывших своих учениках, работающих у Северуса – удивительно, но каждого он помнил поименно, со всеми его достоинствами и недостатками. Вскоре они уже обсуждали качество преподавания Зелий в Хогвартсе: со старшими курсами работал Слагхорн, и к нему никаких претензий быть не могло, а вот младшими занимались вчерашние выпускники, менявшиеся каждый год. Дамблдор над новичками подтрунивал, Северус язвил.
- Что же мне делать? - спросил как-то Альбус с досадой. – Если студент разбирается в зельях, ты переманиваешь его к себе. А мне остаются те, что поплоше.
- Это называется «конкуренция», - ответил Северус с самодовольной улыбкой.
- Да ведь от уровня преподавания зависит будущее страны! Вот увидишь, кто будет выходить из стен Хогвартса через пару лет.
Северус пожал плечами, но задумался.
А месяц назад Дамблдор, мрачный, как туча, сказал:
- Гораций уходит из Хогвартса.
- Это почему? – изумился Северус.
- Ему дали грант… будет писать биографию Командора.
Северус не сдержал улыбки.
- Не вижу повода для веселья, - Дамблдор подошел к жердочке Фоукса и рассеянно коснулся его хохолка. – Я в очень затруднительном положении. Что мне делать со старшими курсами?
- Думаю, ваш нынешний преподаватель вполне с ними справится, - равнодушно ответил Северус. – Элементарные зелья они варить научатся.
- Элементарные, - Дамблдор погладил бороду. Потом вернулся за стол и испытующе посмотрел на Северуса. – Послушайте, Северус. Вы не могли бы… вы бы не согласились читать лекции на шестом и седьмом курсах?
Северус только бровь поднял.
- Помилуйте, Альбус. Я никогда не преподавал.
- В этом нет ничего сложного. Вы просто будете рассказывать студентам то, что вы знаете сами. Всего лишь несколько часов в неделю.
- Вы что, полагаете, что мне нечем больше заняться? Как бы вы восприняли предложение несколько часов в неделю проводить в моем институте, наблюдая за деятельностью лаборантов?
- Что может быть важнее воспитания наших преемников? Прошу вас, не отказывайтесь сразу, подумайте. Вы ведь и так много времени проводите в Хогвартсе. Я оборудую для вас лабораторию.
- У меня есть лаборатория, благодарю вас.
- Подумайте, Северус. Я прошу вас помочь мне – лишь на время, только до тех пор, пока я не найду постоянного преподавателя.
- Альбус, вы меня изумляете, - только и сказал Северус.
Во время следующей встречи он ответил «нет», но уже не таким убежденным тоном. И снова Дамблдор попросил его подумать. В конце концов, Северусу начало казаться, что у него и в самом деле не просят ничего особенного. Он знал, что многие его коллеги, в том числе и мисс Рудольф, читают лекции в различных учебных заведениях, ни одно из которых даже близко не могло сравниться с Хогвартсом. Несколько часов в неделю, только и всего. Дела в Институте налажены, а в случае, если возникнет экстренная ситуация, с ним можно связаться в любой момент. Да он и сам в любую секунду может покинуть замок через каминную сеть.
Поколебавшись, он согласился. Дамблдор благодарил его так искренне, что Северус даже расчувствовался. А сейчас задумался – на зря ли. Справится ли он с такой нагрузкой? Вот если бы у него был хороший заместитель, на которого можно спокойно оставить дела! Мисс Рудольф вполне его устраивала, но, как показал сегодняшний случай, она не пользуется достаточным авторитетом, чтобы сдержать пылких любителей бега по лезвию бритвы. О том, чтобы передать Никодемусу представительские функции, можно смело забыть, и дело не в том, что он сквиб. Покойный Оакби прекрасно управлялся со своей партией.
Северусу нужен человек, который достаточно искушен в дипломатии и хорошо разбирается в хозяйственных вопросах. Он может ничего не понимать в зельях – для этого у Северуса имеется целый штат сотрудников. Ему нужен администратор, вот что. И такой администратор был у него на примете.
Вопрос в том, согласится ли Командор утвердить его кандидатуру. И в том, как он отнесется к намерению Северуса попробовать себя на преподавательском поприще.
- Нелегкий сегодня будет день, - сказал Северус своему отражению, поправляя сюртук.

URL
2008-07-19 в 21:31 

- Командор готов вас принять, - сообщил Бетельгейзе, едва Северус показался в приемной.
Оставшиеся ожидать посетители проводили их завистливыми взглядами, приятно щекотавшими самолюбие молодого директора.
- Рад тебя видеть. Давно не заглядывал, - благожелательно приветствовал его Командор.
- Я тоже рад вас видеть, сэр.
Северус потрепал по загривку горгула и протянул ему непривлекательный на вид камушек, который Бонкар схрумкал, постанывая от удовольствия.
- Чем ты его прикармливаешь? Он мне потом покою не дает, требует того же.
- Печальный итог наших попыток искусственно создать безоар, - ухмыльнулся Северус. – Уникальный продукт. Правда, совершенно бесполезный – если только Бонкара кормить. Но мы движемся к цели!
- Приятно слышать.
Северус любил наблюдать за Командором, когда тот был в хорошем расположении духа. С годами красивое лицо отяжелело, нижняя челюсть стала более массивной, но это не портило Томаса Снейпа.
Когда Командор пожелал снова встречаться с Северусом лично, Северус смирился и никогда не позволял себе раздумывать над природой той странной привязанности, которую испытывал к нему глава английских магов, человек, который рычагом воли, действия и знания перевернул весь привычный уклад общества. Командор был по-прежнему притягателен своей магической силой, волей ума, живостью реакции, разговоры с ним, если они выходили за рамки организационных вопросов, по-настоящему доставляли удовольствие Северусу. Хотелось бы ему знать, нашелся ли хоть кто-то, сумевший устоять перед обаянием этого человека? Ах, да. Дамблдор. Альбус не любил Командора, чтобы не сказать больше, и порой Северус задавался вопросом, не ревность ли тому причиной. Должно быть, чертовски неприятно на протяжении сотни лет быть самым могущественным магом в Британии, а потом с удивлением обнаружить, что у тебя появился конкурент.
- Я просмотрел твою статью, - Командор выпрямился, завел руку за спину, разминая поясницу. – Поправил кое-где. В целом, мне нравится, но пассаж о применении дурмана лучше убрать. Эти сведения недостоверны.
- Хорошо, уберу, - Северус пробежал глазами пометки на полях. – Вечером я внимательно все посмотрю. Взгляните, сэр. Дамблдор прислал мне дополнения к статье о пребывания оборотня на фазе «лезвии бритвы».
- Работаешь на два фронта? – осведомился Командор с улыбкой.
- Скорее, два фронта работают на меня, - отшутился Северус. - Кстати, «лезвие бритвы» - не слишком пышное название для промежуточной фазы?
- В самый раз, - Командор развернул свиток. – Во-первых, грань, на которой находится клетка организма оборотня в момент, когда она перестала быть клеткой человека и еще не стала клеткой животного, точнее не назовешь. Во-вторых, если хочешь привлечь внимание к какой-то проблеме, дай ей звучное название. Иначе никто даже не посмотрит в твою сторону. М-да, умнейший человек этот Дамблдор, жаль, что не хочет сотрудничать.
Вот сейчас, подумал Северус. Самое время сказать ему.
Но Командор продолжил:
- Как дела в твоем Институте?
Северус рассказал ему об утреннем инциденте. Командор рассмеялся.
- Бедный Северус. Чем только тебе не приходится заниматься.
- Я справляюсь.
- Разумеется. И все же нельзя взваливать на себя всю работу.
- Вы правы, сэр. Мне нужен заместитель.
- Насколько мне известно, у тебя их два.
- Да, и они оба хороши – каждый по-своему, но мне нужен не ученый. Мне нужен администратор.
Командор склонил голову набок, обдумывая услышанное. Бонкар подобрался к Северусу сбоку и сунул длинный язык ему в карман. Северус подскочил, когда острый, как шило, кончик языка ткнул его в бедро. Бонкар умиротворяюще заворчал и захрустел похищенным камешком.
- Да, ты прав, - признал Командор наконец. – Ты уже кого-то выбрал?
- Мне кажется, Люциус Малфой… - начал Северус.
- Руководителя из Малфоя не выйдет.
- Разумеется. У Института уже есть руководитель, - ревниво ответил Северус. – Мне нужен всего лишь заместитель, который станет заниматься финансовыми делами. Малфой в этой роли будет идеален. Он прекрасный исполнитель. Вот если его предоставить самого себе, то он вполне может наделать глупостей, но если определить ему конкретную цель и рамки, в которых он должен действовать, то ему цены не будет.
- Почему именно Малфой? – осведомился Командор.
- У вас есть другие кандидатуры?
- Например, Петтигрю.
- Через мой труп! – резко сказал Северус.
- Вот как? – Командор иронически посмотрел на него. – Старые счеты?
- Нет, сэр. Я же работал с Люпином.
- Да, ты работал, - проговорил Командор с непонятной интонацией. – Так чем тебе не нравится Петтигрю?
- А чем он вообще может нравиться? – процедил Северус. – Бездарный приспособленец. Все, что он умеет – льстить сильным и пинать слабых.
- Он чрезвычайно мне предан.
- Малфой никогда не допускал никаких выпадов в ваш адрес, сэр. Он полностью лоялен.
- Я нахожу, что в нынешней ситуации поместить чистокровного мага на такой ответственный пост нецелесообразно.
- Не такой уж и ответственный, - заметил Северус. – Фактически, он становится мальчиком на побегушках. И потом, Петтигрю – тоже чистокровный.
- Недавно Петтигрю заявил, что он – магглорожденный. Якобы его матушка согрешила с магглом, - сказал Командор с непроницаемым выражением лица.
Северуса передернуло от отвращения.
Отказаться от отца? Ему и самому часто хотелось, чтобы его родство с Тобиасом Снейпом оказалось ошибкой, но не привилегии его манили, а лишь желание уважать человека, который произвел его на свет. Когда Ремус был жив, они как-то говорили об этом… ах, да. Тогда Командор не позволил ему прейти в аврорат.

URL
2008-07-19 в 21:31 

- Ну, что? – спросил его Рем.
- Сказал, чтобы я занимался зельями, а оперативником слишком опасно, - буркнул Северус, злобно ощипывая перо.
- Может, это, ты и правда его сын? – хихикнул Люпин.
- Слушай, ты Тобиаса видел? Ты мою рожу видел? – взвился Северус – Хватит уже!
- Ну, говорят, есть всякие заклинания. Ребенок становится до поры до времени похожим на… мужа матери.
- Все это бредни, детские мечты из серии «а что если у меня был другой папа», - зло проговорил Северус. - Я, знаешь ли, тоже в младенчестве об этом мечтал. Только к третьему курсу я уже точно знал, что такого не существует. И хватит об этом.
Он резко развернулся, стал расставлять на столе пробирки, уронил одну. Повинуясь знаку Репаро, осколки соединились снова, но теперь свалился штатив, задетый рукавом мантии.
Теплые руки Ремуса легли на его собственные, аккуратно вытащили из пальцев пробирки. Не выпуская его рук, Рем усадил Северуса на стул, а потом вручил чашку с теплым чаем.
- Северус, разве ты не понимаешь, что зелья – твое призвание, что если ты уйдешь, то оборотни не дождутся своего Антиликантропного зелья, что сотни людей должны благословлять твое имя за те микстуры, которые их так хорошо лечат?
Северус помолчал, вздохнул, оторвал взгляд от чаинок, танцующих в чашке, и спросил, скорее для того, чтобы показать, что конфликт исчерпан, чем из интереса:
- А ты бы сам кем хотел стать, если бы, - он споткнулся, подбирая нужное слово, - если бы все иначе сложилось?
- Я бы хотел заниматься маггловской и магической культурой. Этим мало кто занимается. Ты знаешь, например, что некоторые гениальные творцы в маггловском мире – это непроявленные маги?
Северус покачал головой.
- А уж если совсем несбыточное брать, - улыбнулся Люпин, - я бы хотел с ребятишками работать в школе. Мне кажется, из меня получился бы неплохой учитель. Я иногда даже воображаю, как провожу уроки, как помогаю ученикам понять природу заклинаний, как их глаза зажигаются интересом…
- Хм, вот бы на что никогда не хотел бы тратить время – это на безмозглых детей. Другое дело разбирать ингредиенты, видеть взаимодействие разных веществ.
- Ты углубился в ботанику и в оптику? Разве не мудренее стократ трогать людские сердца?
- Мне отрадней стократ трогать покров естества, - не отстал зельевар.
- Северус, - торжественно провозгласил Рем, - зелья – это твое призвание. А аврорат – это твое чудачество.
- Это моя мечта. Настоящая жизнь, понимаешь? – сказал Северус в отчаянии. – Ты же сам все время упрекаешь меня, что я заперся в стенах своей лаборатории и ничего вокруг не вижу! Конечно, не вижу. Мне некогда. Я так хотел быть полезен! Я хотел действовать. А мне говорят, что я для этого не гожусь. Но откуда ему знать? Мне даже не дали попробовать!


Не насмешка ли судьбы, что не Ремус, который так любил детей, а он сам, совершенно к ним равнодушный, чтобы не сказать больше, будет преподавать?
Сейчас-то он понимал, что прав был Ремус, прав был и Командор. Аврорат сделался его навязчивой идеей, но от этого не становился его судьбой. И жизнь заключалась не в возможности бросать заклинания в преступников. Настоящая жизнь состояла из дружбы, любви и работы. Все это у него было тогда. А сейчас его колченогий мир опирался лишь на одну работу, работу, работу, которая заменила ему все. И он будет делать ее хорошо и не позволит никому себе мешать. Никакому Петтигрю.
- Его родителям повезло, - сказал Северус. - Они вовремя умерли. И вы хотите, чтобы я работал с этим?
- Пожалуй, нет, - Командор помолчал, размышляя. – Доверять такому человеку опасно.
- Я видел его у Дамблдора.
Конечно, сейчас Северусу было бы лучше не упоминать Дамблдора, по крайней мере, пока он не покончил со своим делом, но ему до того не хотелось работать с Петтигрю, что он не смог удержаться.
- Вот как?
- Дважды. Петтигрю сидел у него в кабинете. Стоило мне появиться, как они прерывали разговор, и Петтигрю едва не бегом убегал.
- Любопытно, - Командор нахмурился и разгладил один из пергаментов Дамблдора. – Весьма любопытно… вот что, Северус. Не рассказывай об этом никому.
- Конечно, сэр.
- Для меня это очень важно, - Командор со значением взглянул Северусу в глаза.
- Разумеется, я не сделаю этого. Я никому не рассказываю о наших беседах.
- Например, о Пророчестве, - Командор откинул голову и весело рассмеялся.
Северус криво улыбнулся.
- Ну, я и вправду поверил.
- Да, я знаю. Спасибо тебе. Но выглядел ты ужасно забавно – такой серьезный, с трагическим взором… Бетельгейзе напугал.
Северус вздохнул.
- А вдруг бы пророчество оказалось правдой?
- Северус, ты мог бы догадаться, что оно ложно, едва услышав эти дебильные вирши. Как там? «Но встанет месяц во второй декаде Льва…»
- Солнце, - поправил Северус. – «Но встанет Солнце во второй декаде Льва, и на исходе месяца седьмого его соперник возродится снова, избегнув смерти год спустя едва».
- И кто же это, по-твоему? – ехидно осведомился Командор.
Так же, как и в первый раз. И Северус снова ответил:
- Не знаю.

URL
2008-07-19 в 21:32 

Они с Дамблдором договорились встретиться в Хогсмиде, в «Трех метлах». Внизу его не оказалось, и мадам Розмерта предложила Северусу пройти наверх, в номер, который Альбус зачем-то держал за собой.
- Только у него Трелони, - крикнула она Северусу вслед, но он не обратил на это внимания.
Северус поднялся по лестнице и, подойдя к номеру, коснулся двери, собираясь постучать.
Внезапно она приоткрылась, и тут Северус услышал:
- Решив когда-то темный путь оставить,
Вернется к прежней доле Властелин
И, устранив соперников, один
Он двадцать лет страною будет править.
Северус замер в недоумении. Что это значит? Вместо того чтобы прийти на назначенную встречу, Дамблдор решил устроить поэтический вечер с Сибиллой Трелони? И какой странный у нее голос! Может, она пьяна?
- Но встанет Солнце во второй декаде Льва,
И на исходе месяца седьмого
Его соперник возродится снова,
Избегнув смерти год спустя едва.
Тут Сибилла замолчала.
- Продолжай, - поощрил ее Дамблдор.
Очень серьезно, едва ли не с мольбой.
Сущий бред, подумал Северус. Однако что-то держало его у двери, какое-то смутное чувство; голос ли Трелони, жуткий, замогильный, странное ли поведение Альбуса были тому причиной, но на лбу Северуса вдруг выступил ледяной пот, а ноги подкосились. Он прислонился к притолоке, отчего дверь открылась еще сильнее, и продолжал слушать.
- Кто раз был связан, будет связан вновь,
И Властелина эта связь погубит.
Герой, сменив родителей, пребудет
В тени до срока. А щитом ему – любовь.
И трижды в двери Властелина Жнец
Костлявою рукою постучит.
В раз первый Лорд без страха устоит.
Растерзан будет средь толпы гонец.
Промчатся годы, как единый миг…
- Кто здесь? – внезапно спросил Дамблдор.
Северус быстро и бесшумно отступил, оглядываясь в поисках убежища. Соседний номер был приоткрыт. Не размышляя, что будет, если там кто-то есть, Северус шагнул в комнату, прикрывая за собой дверь. Номер оказался пуст. Он услышал, как Дамблдор вышел в коридор, пробормотал что-то и вернулся к себе.
Северус быстро нацарапал на обороте листа с заметками, которые подготовил к встрече, строчки пророчества, врезавшиеся в память, спустился, рассеянно бросил Розмерте, что дверь Дамблдора заперта, а ждать ему некогда, и аппарировал в Лондон.
Северус не сомневался, что речь идет о Командоре. И лишь когда Бетельгейзе, разом подобравшийся при виде мрачного лица Северуса, провел его в кабинет – а было это в одиннадцатом часу вечера, и пришлось устроить скандал, чтобы дежурный в Атриуме связался с секретарем Командора и доложил о директоре Института «Братство алхимиков», который явился по чрезвычайно важному, не терпящему отлагательств делу – только оказавшись перед Снейпом-старшим, Северус сообразил, как глупо звучит его история о пророчестве.
Едва лишь Командор услышал о том, кто был визави Дамблдора, как львиная складка между его бровями разгладилась, а губы иронично изогнулись.
- Что это? – он с усмешкой кивнул на помятый листок.
- Я записал пророчество, - хмуро ответил Северус.
- Еще и записал!
Командор усмехнулся, положил лист на стол, пробежал глазами строчки.
- Северус, - развернулся он, - ты знаешь, сколько вот такой чепухи приходит в ведомство Линкея? У нас в Министерстве целое хранилище выделили под пророчества. Но, бывают настоящие пророчества, а бывает вот такой мусор, как у тебя. Ты хотя бы подумал, кто его произнес, прежде чем переживать? Азбучное триединство!
Северус невольно улыбнулся.

- Ох, Северус, я сейчас тебе что расскажу!
Северус вопросительно посмотрел на Рема, который с трудом сдерживал хихиканье.
- Со мной Десмонд сейчас поделился. Короче говоря, в отдел предсказаний взяли двух новых сотрудников – те после Хогвартса еще в России учились у какого-то мастера. Работали они пару лет тихо-мирно, но вдруг одной из них, Сибилле Трелони, пришло в голову защищать диссертацию. Диссертация называется… Я даже на бумажке записал – иначе не запоминается.
Ремус вытащил из кармана изрядно помятый листок и торжественно прочел:
- «Духовность и культура азбучного плана триединства мироздания английского языка в обеспечении единства и национальной безопасности магической Британии». И как на грех, на защите вдруг появляется Командор со свитой и охраной. И как он везде успевает? Я просто диву даюсь. Командор сел и, надо отдать ему должное, терпеливо выслушал до конца весь тот бред, который городила эта Трелони. Свита сидела и тоже умные лица делала. Потом, когда настало время свободных прений, Командор поднялся и сказал все, что думает по поводу псевдонауки в магическом научном сообществе, о кумовстве, о том, что теряет общество, когда сотрудников набирают не по компетентности и рациональности, а по семейственности – у Сибиллы-то бабка знаменитая Кассандра. Начальник отдела предсказаний поседел на глазах, третий глаз у него какой-то мутной пленкой подернулся, мочки ушей, которые раньше свободно на плечах лежали – съежились и сморщились.
Северус наконец улыбнулся:
- А я тебе окончание этой истории расскажу: вчера Сибиллу Трелони приняли в Хогвартс, предсказания преподавать.
- Не может быть! Неужели Дамблдор…
- Еще как может! Вспомни сам, когда это у нас в Хогвартсе учителей набирали, исходя из компетентности и рациональности?

- Все, забудь про этот бред, - Командор еще раз посмотрел на Пророчество. – Впрочем, можешь оставить себе на память о творчестве мадам Трелони. Скорее всего, она набралась и пришла плакать на груди у своего директора.
- Да, сэр, - смущенный Северус неловко сунул листок в карман. – Извините, что побеспокоил. Я пойду.
- Северус, - окликнул его Командор.
- Да, сэр?
- Спасибо тебе, - серьезно сказал Снейп-старший. – Я тебе благодарен.
- За что? – Северус почувствовал себя неловко. – Ворвался к вам, наговорил чепухи…
- За верность, - ответил Командор. – Я этого не забуду, Северус. Никогда не забуду.

- Хорошо, - сказал Командор здесь и сейчас, и Северус вздрогнул, возвращаясь к реальности. – Забудем о Петтигрю. Насчет Малфоя я подумаю. Что-то душа у меня к нему не лежит, правду говоря.
- Он может быть ужасно неприятным, - подумав, сказал Северус. – Если хочет. Но, сэр, я не думаю, чтобы ему когда-нибудь захотелось быть ужасно неприятным с вами.
- Посмотрел бы я на это, - Командор улыбнулся ледяной улыбкой. – Вы с ним близкие друзья?
- Нет, - осторожно ответил Северус. – Просто хорошие знакомые.
- Он тебя просил куда-нибудь его устроить?
- Нет, сэр. Просто я думал над тем, кто из людей, которых я знаю, подошел бы мне. Малфой соответствует всем моим требованиям.
- Он честолюбив.
- Пост директора института ему не занять, - коротко ответил Северус.
- Не боишься его, стало быть?
- Нет.
- Хорошо, я подумаю. И Белла будет довольна, - Командор слегка скривил губы. – Она мне все уши прожужжала о том, как скучно ее сестре. Что, и вправду так скучно?
- Нарцисса красивая женщина, сэр, и ей было бы приятно показываться в обществе, - ответил Северус, старательно сдержав вздох. – Малфои отправили детей в Хогвартс, и у них появилась масса свободного времени, которое некуда девать. Если Люциус снова вернется в обойму, его жена может заняться благотворительностью или что-нибудь в этом роде.
- Гм. И как тебе их дети?
- Никак, сэр, - Северус пожал плечами. – Не помню, когда видел их в последний раз… Если вообще видел. Я очень давно не общался с Малфоями, а сейчас Драко и Гарри в школе.
- Малфои по ним скучают?
- Нарцисса – очень. Люциус… в общем, тоже.
- По обоим?
- Почему вы спрашиваете? Ах, да. Кажется, все забыли, что Гарри приемыш.
- Стало быть, Нарцисса превратилась в красавицу, - Командор пристально поглядел на Северуса. – А ведь она уже не молоденькая.
- Мы почти ровесники, - ответил тот. – В этом возрасте женщины красивее всего.
- Да, - Командор опустил веки, скрывая веселый блеск в глазах. – Белла отлично выглядит.
- Нарцисса гораздо лучше, - убежденно сказал Северус, но тут опомнился и сжал губы, чтобы не сболтнуть еще чего-нибудь.
- И если Люциус Малфой станет твоим заместителем, ты сможешь чаще бывать у него дома и видеть его жену, - задумчиво протянул Командор.
- Как вы могли подумать, сэр!
- Хорошо, хорошо… я понял. У тебя все?
- Нет, сэр, - сердце Северуса тревожно застучало. – Я пришел по другому вопросу. Люциус Малфой так, к слову пришелся.
- И что у тебя за вопрос?
- Альбус Дамблдор, - Северус набрал воздуху в грудь, - предложил мне читать лекции по зельям на старших курсах. И я согласился, сэр.
- Вот как? – Снейп-старший задумался. – А ты не надорвешься?
- Если у меня будет хороший заместитель, не надорвусь.
- А если не будет? – Командор приподнял уголок рта.
- В любом случае, я справлюсь. Я все обдумал.
- Ну, хорошо. Если все обдумал – действуй.
- Так вы не против?
- Ты взрослый человек, Северус. Тебе жить. Только…
Командор сделал жест, призывающий Северуса помолчать, и некоторое время размышлял.
- Да нет, все в порядке. Это даже хорошо. Присмотришь за стариком. Не нравится мне, что он так затих в последнее время.
Северус задумался, стоит ли говорить про статью.
- Только сам не попадись на его удочку.
- Нет, сэр, я не попадусь, - самоуверенно ответил Северус. – Я ведь давно с ним работаю и успел изучить его штучки.
Командор недоверчиво хмыкнул.

URL
2008-07-19 в 21:32 

Северус вышел в приемную, улыбаясь. Встреча прошла гораздо лучше, чем он рассчитывал. Бетельгейзе быстро прошел мимо него, на ходу поправляя плывущий перед ним в воздухе ворох бумаг. Возле его стола ошивался Руди Лестрэндж. Больше в приемной никого не было.
- "С. Т. Снейп", - он взял визитку Северуса и повертел в руках. - Твое второе имя случайно не Томас?
- Случайно, нет.
- А забавно было бы.
- А еще забавнее – если б первое, - Северус покосился на нахала.
Руди осклабился.
- Пришлось бы тебе менять имя.
- Тогда уж фамилию, - буркнул Северус.
- Слушай, ты на досуге чем занимаешься?
- На досуге я сплю, - вздохнул Северус.
- Пошли сегодня вечером со мной в «Жирную утку»*
Северус молча уставился на Лестрэнджа.
- У меня выросла вторая голова? – осведомился Руди.
- Зачем?
- Совершенно незачем, - согласился Руди. – Одной головы мне вполне хватает.
- Я спрашиваю, зачем мне с тобой идти?
- Как это? – Лестрэндж даже растерялся немного. – Ужинать!
- Я не ужинаю в ресторанах с мужчинами, - отрезал Северус.
- С Люпином же ужинал.
- Это другое.
- Вот как? – Руди насмешливо поднял брови.
- Нет, не в том смысле, - смутился Северус.
- А в каком?
- Ты чего ко мне пристал, Лестрэндж? – Северус разозлился.
- Зачем сразу вставать на дыбы? – примирительно сказал Руди. – Просто хочу с тобой поговорить о том, как идут дела в твоем институте.
Северус оцепенел вторично. Руди, интересующийся зельями - это было все равно, что Хмури, решивший податься в фермеры.
- У меня есть знакомая, - Лестрэндж перестал улыбаться.
Вид у него сделался смущенный.
Теперь настала очередь Северуса саркастически поднять бровь.
- Нет, не в том смысле, - неловко сказал Руди.
- А в каком?
- Перестань. Она – сестра моего друга. Недавно окончила Хогвартс.
- Как много у тебя знакомых.
- … и ей позарез нужна работа.
Северус нахмурился.
- За чем же дело стало?
- Она - чистокровная.
- Понятно, - Северус откинулся на спинку дивана. – Почему ты не попросишь отца замолвить за нее слово перед Командором?
- Отец не станет этого делать, - угрюмо ответил Руди. – Он за своих-то друзей просить отказывается, что уж говорить о моих.
- Беллу попроси.
- Не могу, я с ней на днях поругался.
Северус развел руками.
- Извини, у меня не богадельня.
- Я бы не стал тебе предлагать взять на работу какую-нибудь дуру, - вспыхнул Руди. – Она талантливая девочка. Получить высшие баллы по Гербологии и Зельеварению, и по Трансфигурации тоже - и все лишь для того, чтобы осесть дома! Если повезет, стать женой какого-нибудь полукровки…
- Спасибо большое, - сухо сказал Северус. – Ты умеешь уговаривать.
- Извини. Я не хотел тебя обидеть.
- Ну, еще бы ты хотел. Если она и вправду такой клад, Руди, то без труда куда-нибудь устроится.
- Нет, Северус, не устроится. Требования к кадрам ужесточают каждый год. Это только ты подбираешь сотрудников для своего Института, глядя на способности. Остальные работодатели боятся брать чистокровных, даже если к ним явится второй Николя Фламель.
- Ладно. Я возьму ее с испытательным сроком. Если она хорошо себя покажет, то приму в постоянный штат. Если нет – свободна.
- Отлично! – Руди просиял и хлопнул Северуса по плечу. – С меня шампанское.
- Мне некогда, - неуверенно протянул Северус.
Шампанское он любил.
- Да брось. Ты же директор. Руководство не должно все время пахать. Для этого есть подчиненные.
- Командор же пашет.
- Снейп, хоть ты и Снейп, а передышку делать надо. Ты когда-нибудь пробовал кашу из улиток?
- Ты спятил?
- Молекулярная гастрономия, - засмеялся Руди.
- Я, конечно, алхимик, но гастрономию предпочитаю простую. Съедобную. Пошли лучше в «Дырявый котел». Я тебе отбивную куплю.
Руди сморщил нос.
- Не хочешь улиток…
- Кашу из улиток, - уточнил Северус.
- … закажу тебе седло оленя.
- У меня Патронус – олениха, - буркнул Северус.
- Мерлин мой, все ему неладно! Крабов будешь?
- Крабов буду, - уступил Северус.
- Что, молодежь, собираемся куда? – спросил Хмури, входя в приемную, и пронзительно посмотрел на Руди. – Лестрэндж, сводку по происшествиям подготовил?
- Да. Оставил на вашем столе.
- Угу. А то не посмотрю на папашу, выговор влеплю только так.
Руди побагровел и пошевелил губами, но ничего не сказал.
- В ресторан, - весело сказал Северус. – В «Жирную утку».
- Утку? – Хмури вздохнул. – Люблю уток. И кур тоже. И индеек там всяких… Вот выйду на пенсию, куплю себе ферму и буду птицу разводить.
Он мечтательно повел глазами, словно созерцая будущую ферму, еще раз вздохнул.
- Командор готов вас принять, - тихо сказал ему Бетельгейзе, выглядывая из кабинета.
- Пойду. А ты, Лестрэндж, чтобы утром был трезвый.
- Вот зараза, - с чувством прошипел Руди, когда Хмури скрылся с глаз.
Дверь приоткрылась.
- О тебе же, дураке, забочусь. Зазеваешься с похмелья и прикончат тебя, как пить дать.
Руди смущенно улыбнулся.
- Ты уж не давай себя прикончить, - фыркнул Северус.
- Да уж постараюсь.
- Да уж постарайся, - улыбка сползла с губ Северуса. – А то бывает так, что встретится старый друг, смотришь – а он больше и не друг тебе.
Руди передернул плечами, словно вдруг замерз.
- Это не про меня. Лестрэнджи умеют выбирать себе друзей.
- Да?
- Точно. Мы не ошибаемся. Если друг, так на всю жизнь. До самой смерти.

*«Жирная утка» - ресторан в графстве Беркшир, шеф-повар которого, Хестон Блюменталь, является поклонником молекулярной кухни, В её основе лежит тщательный анализ физических явлений, происходящих при приготовлении блюд, а изюминкой является оксюморонное сочетание пищевых продуктов. Например, в беркширском ресторане можно отведать жареные сардины с мороженым и горчицей, мороженое из бекона с яичницей или кашу из улиток.
«Фауст» Гете.

URL
2008-07-19 в 21:34 

Томас отвернулся от окна (пейзаж за магическим стеклом имитировал вид на аллею из окон кабинета в поместье) и посмотрел на свой письменный стол. Свет лампы яркой дугой лег на стену за креслом; бумаги, лежавшие под светильником, казались неестественно белыми по сравнению с зеленоватым, как болотная вода, сумраком, наполнившим комнату. Томас бросил последний взгляд на растопыренные золотые пятерни призывно машущих ему кленов и с вздохом вернулся на рабочее место.
Надо распорядиться, чтобы вид заменили. Пусть это будет что-нибудь серенькое и обыденное, не искушающее провести выходные в прогулках и развлечениях, как это делают все. Можно было бы поехать с Беллой на пикник… или с Северусом. Лучше с Северусом – с ним можно гулять молча.
Нет, нельзя. Работы много. А пейзаж пусть заменят – красота всегда таит в себе соблазн. Красота природы, красота женщин…
Томас коснулся стеклянной раковины «наутилуса» - единственного бесполезного предмета на его столе, подарка Беллы. Наверное, делая его, она предполагала, что Томас станет вспоминать ее всякий раз, натыкаясь на безделушку. Если так, ее расчет не оправдался. Радужная спираль сворачивалась, сводя бесконечность к одному завитку, и Томас, глядя на нее, думал о сотне разных вещей, только не о Белле. В последнее время они вообще редко виделись. По правде, он чаще видел Северуса, чем ее – может, поэтому равнодушие, с которым Белла когда-то относилась к Снейпу-младшему, незаметно перешло в неприязнь, близкую к ненависти? Но, в конце концов, куда больше времени он проводит с Рабастаном и Септимусом, с Бартом, с Бетельгейзе, с теми же Ноттом и Линкеем – эти вообще при нем с утра до вечера. Почему она не желает подпускать к Томасу именно Северуса? Женские причуды. А может, фамильная неприязнь Блэков. Интересно, как Нарцисса Малфой, урожденная Блэк, к нему относится? Как бы не разбила ему сердце.
Томас слегка нахмурился. Если бы с Малфоями было что-то не так, Линкей бы об этом узнал и доложил бы ему.
Томаса не удивляла исключительная способность Линкея добывать ценные сведения: этот талант полагался ему по должности. Загадкой для него оставалась причина, по которой Линкей вообще захотел работать на него когда-то. Однажды утром он просто вошел в убогую контору, снятую Макгриви для своего помощника, и сообщил, что у Томаса Снейпа теперь имеется начальник службы Магической безопасности. Не попросился на службу – поставил в известность, что он уже на ней состоит. В ответ на слова Томаса, что у него нет ни службы безопасности, ни необходимости в ней, Линкей лишь пожал плечами.
Кем он был раньше, Томас не знал, хотя и наводил справки по всему свету. Он полагал, что фамилия «Армитейж», под которой Линкей проходил по платежным ведомостям, фальшивая, и потому предпочитал называть того по имени. Впрочем, и в его подлинности Томас сомневался, так же как и в том, что Линкей вообще англичанин. По-английски он говорил без акцента, но в построении фраз порой проскальзывала едва заметная неправильность. Линкей не учился ни в Хогвартсе, ни в Дурмштранге, ни в, Моргана упаси, Бобатоне. Кажется, он вообще не получил систематического образования; при этом знал он очень много, но говорил так мало, что глубину его познаний или хотя бы область, в которой они располагались, определить представлялось затруднительным.
Еще одной примечательной (и весьма раздражающей) особенностью Линкея была его полная ментальная неуязвимость. Как ни старался Томас, ему так и не удалось прочесть ни одной мысли, скрывавшейся под спокойным белым лбом; холодные зеленовато-серые глаза смотрели так, будто окружающая реальность представляла собой лишь цветное стекло, сквозь которое Линкей вглядывался в иной мир. При этом способностей к окклюменции он не проявлял - преграда, не допускавшая вторжения в его разум, была природным даром.
Самой же большой странностью можно было счесть то, что при всем при этом Томас всецело доверял Линкею. Может, именно из-за способности видеть? Томаса всегда удивляло, как это люди не чувствуют витающих в воздухе идей. Наверное, так Бонкара удивляло, как это люди не чувствуют запахов и не слышат звуков, которые обоняет и слышит он, Бонкар.
Линкей видел. Не так, как сам Томас, иначе, но все же видел. И это было ценно. Томас знал лишь троих, наделенных этим умением; двое из них были рядом – сам Линкей и Северус, который своим даром пользоваться не умел и не желал, а третий, Альбус Дамблдор, противостоял Томасу всегда и во всем.
Послышался стук. Бетельгейзе заглянул в дверь и тут же исчез, пропуская Линкея.
Тот бесшумно прошел в кабинет и опустился в кресло. Бонкар слегка повел ухом в его сторону, но глаз не открыл.
Томас слушал доклад Линкея, прикрыв глаза и вслушиваясь скорее в интонации, чем в слова. Интонации были ровны и безмятежны. День выдался на удивление спокойный. Однако при упоминании работы в Министерстве в голосе Линкея появлялись жесткие ноты, как льдинки в начавшей замерзать воде. Происходило это несколько раз, и относилось именно к Министерству, а не к служащим или отделам.
Томас решил предоставить Линкею самому начать разговор на тему, которая его тревожила, и спросил:
- Есть что-нибудь от мисс Рудольф?
- Все, как обычно. Она недовольна тем, что шеф собирается пренебречь своими профессиональными обязанностями. Впрямую этого не говорит, но ее неодобрение ощутимо.
Томас улыбнулся лукаво и чуть свысока.
- Вас не беспокоит этот выбор? – спросил Линкей.
- Ничуть. Северус понимает, что представляет собой Дамблдор. Впрочем, без присмотра я его оставлять не собираюсь. Ни того, ни другого.
- Может быть, имеет смысл дать в газетах информацию об… интимных пристрастиях директора Хогвартса?
- У него нет никаких пристрастий, - Томас поморщился, - уже лет пятьдесят. А то, что было в молодости, упоминать не стоит. Да и к чему? Это секрет Полишинеля, Линкей: все знают, но никто не говорит. И потом, человек, который вменяет в вину своему противнику не подлинные проступки, а его сексуальные предпочтения, расписывается в собственном бессилии. Подумай лучше, сколько возможностей открывается перед нами. Северус – моя креатура, стало быть, никого не удивит, если я начну проявлять к Хогвартсу повышенный интерес.
- Дамблдор понимает это не хуже, чем вы.
- Тем не менее, отныне его внимание сосредоточится на Северусе. Он попытается перетянуть его на свою сторону. И, конечно, начнет вытягивать из него информацию обо мне.
- И мы сможем давать ему те сведения, которые посчитаем нужными, - Линкей тонко улыбнулся.
Томас кивнул.
- Что опять же очевидно. И открывает простор для комбинаций: у Дамблдора не будет полной уверенности в полученных сведениях, поскольку Северус может заблуждаться или лгать. Увлекательная игра… Думаю, мы займем ею Дамблдора настолько, что полностью обезопасим нашего человека.
- А что с Петтигрю?
- Его пора отзывать. Я подписал ему назначение на должность атташе в Египте.
- Его раскрыли?
- Прямых доказательств у меня нет, однако я не сомневаюсь, что это так. Сведения, которые он доставлял в последнее время, складываются в странную картинку: будто бы Орден бездействует и фениксовцы чуть ли не самораспускаться собрались. А после последней встречи с Дамблдором Питер сказал, что у него образовался провал в памяти примерно в четверть часа.
- Скверно.
- Питер не мог раскрыть ничего, кроме своего шпионского статуса. Больше он ничего не знает.
- Он в курсе операции с вервольфом. Это ведь он передал сведения Блэку и его боевикам, - сказал Линкей.
Томас нахмурился.
- Ничего страшного, - сказал он, подумав. – Вряд ли Дамблдор догадался спросить его об этом. Столько времени прошло. И потом, Питер никогда не работал в аврорате. С чего бы кому-то связывать его с этим делом? Нет, все в порядке. Единственный человек, которого он мог поставить под угрозу – это он сам. И все же жаль: его анимагическая форма давала широкие возможности. Сделай так, чтобы он с семьей благополучно добрался до Египта.
- Он отправится через месяц, вместе с делегацией, которую возглавляет Уизли. Его мать останется здесь?
- Она больна и не сможет жить в Египте. Питер полностью ее обезопасил. Никому и в голову не придет на нее покушаться, напротив – в глазах чистокровных она теперь мученица.
- И в своих глазах тоже, - заметил Линкей.
- Когда Питер будет уверен, что его оставили в покое, то напишет ей и объяснит причины своего поступка. А до тех пор ей придется потерпеть. У тебя что-то еще?
Линкей немного замешкался.
Томас сдвинул брови. Когда-то Нотт вел себя точно так же, прежде чем объявить ему о слухах… о тех слухах.
- Я лучше покажу, - решился наконец Линкей.
Он протянул руку с палочкой к стеклянной раковине.
- Vingardium Leviosa.
Раковина завибрировала и поднялась на пару дюймов.
Щеки Линкея порозовели, он прикусил губу, словно от напряжения. Раковина болталась в воздухе, то почти касаясь стола, то вдруг поднимаясь резким рывком. Томас переводил взгляд с нее на Линкея. Он начал понимать, в чем дело.
Линкей вздохнул, и «наутилус» упал на столешницу.
- А ведь я не самый слабый маг, - Линкей посмотрел на палочку.
Его пальцы слегка подрагивали.
- Как давно ты это заметил? – осведомился Томас.
- Месяц назад. Механика в здании работает безупречно, а вот с заклинаниями дела обстоят не так хорошо. Убывание идет сверху вниз. Чем выше помещение, тем труднее творить в нем чары. На нижних уровнях все по-прежнему. Пока.
- Почему ты не доложил мне об этом раньше?
- Не был уверен. Это явление не постоянно. После того, как мы заметили его, оно пошло на убыль, и две недели назад уровень магии полностью восстановился. А потом снова начался спад. Вчера он достиг максимума.
- Полагаю, о его причинах тебя спрашивать бесполезно.
- Причина не в наведенных чарах. Не в применении артефактов. Не в изменениях окружающей среды. Единственная связь, которую нам удалось уловить – магия прибывает и убывает в соответствии с фазами Луны.
- Вчера наступило новолуние, верно?
- Да.

URL
2008-07-19 в 21:35 

Томас задумался.
- Не говори об этом никому. Септимусу, Барту и Рабастану я расскажу сам. Остальные знать не должны.
- Да, сэр. Я велел своим людям молчать. Но замечают не только они.
«Пусть убьет всех, кто об этом знает», - посоветовал Змей.
«Не будь глупцом», - ответил ему Томас.
«Когда твои люди узнают, что могут лишиться самого главного в своей жизни, их охватит страх, и ты лишишься власти, потому что это будет страх не перед тобой».
«Я вижу другое. Мне не нужен такой совет».
Змей замолчал.
Взгляд Томаса обратился к «черному зеркалу». Прежде чем встречаться с товарищами, Томас должен поговорить с аль-Даджжалом. Он не может позволить себе появиться перед ними растерянным, обнаружить свою слабость. Пожалуй, он отложит беседу на неделю. А лучше – на декаду. Пусть уровень магии восстановится, тогда они будут не настолько ошеломлены, чтобы сделать необдуманный шаг. По крайней мере, Томаса они выслушают спокойно.
«Мне нравится ход твоих мыслей», - заметил Отец.
«Ход моих мыслей… я и сам не знаю, каков он, здесь и сейчас. Промедление не поможет мне справиться с ситуацией, но другого выхода я не вижу. Поговорить с Даджжалом. Привлечь «невыразимцев». Собрать информацию. Я должен отвлечься. В Министерстве это невозможно».
- Предупреди Теодора, что в воскресенье я собираюсь прогуляться с Северусом по лесу близ своего поместья. Если считаете нужным, организуйте охрану, но я не желаю, чтобы авроры выглядывали из-под каждого куста.
Мускулы вокруг рта Линкея напряглись.
- Не лучше ли ограничиться пределами вашего поместья?
Томас чуть усмехнулся, взглянул на раковину. Он взлетела под потолок и повисла там подобно маленькой радужной луне.
- Не так уж я уязвим.
- Некоторые вещи происходят вне нашего контроля, - сказал Линкей.
Томас отмел его опасения жестом.
- Я знаю, что со мной ничего не случится.
Он действительно это знал, как знал и то, что убывающая в Министерства магия – лишь первый признак надвигающегося несчастья.
Ему послышался едва заметный скрип. Он повернул голову к Линкею, но тот сидел тихо, созерцая стеклянный завиток, мерцающий под сводом.
Бонкар вдруг поднял морду со сложенных лап и уставился на хозяина, тревожно насторожив уши.
Томас опустил глаза. Фортуна стремительно неслась вперед, касаясь носком ноги своего колеса, но то была лишь иллюзия – фигурка на печатке оставалось неподвижной. В отличие от колеса.


Северус был занят сборами. Хочешь не хочешь, а первые сентябрьские дни придется полностью посвятить Хогвартсу: подготовить классы, проверить запасы ингредиентов, сдать планы уроков и прочий бумажный мусор. И всегда перед отъездом скапливается масса подозрительно срочных дел.
Сначала к нему пришли из бухгалтерии со стопкой документов на подпись. Потом появился Джонс, чуть не за шкирку притащил четырех мальчишек, которых взяли прошлым летом сразу после Хогвартса. Джонс, занимавший должность прокуратора, считал себя ответственным за моральный облик сотрудников.
- Господин директор, - задыхался он от возмущения, - они занимались черной магией и пили кровь! Необходимо обратиться в органы магической безопасности!
Изрядно перепуганные мальчишки наперебой кричали, что «это было культурное мероприятие», и они только превращали воду в вино, а такое даже в школе разрешают.
Северус, морщась от нараставшей головной боли, коротко спросил:
- Где проводилось «культурное мероприятие»?
- В третьей лаборатории…
- Лишаю вас премии в течение трех месяцев за нарушение техники безопасности при работе в лаборатории.
Мальчишки понурились.
- Вино хоть хорошее получилось? – спросил Северус.
- «Кровь Дракона», - промямлил один.
- В таком случае один месяц я вам прощаю. И больше никаких попоек на рабочем месте. А теперь – вон! Джонс, - сказал он, когда дверь за молодыми людьми захлопнулась, - ваше рвение меня несказанно радует, но я надеюсь, что сегодня вы больше никого ко мне не приведете.
- Они жгли свечи из крысиного сала!
- Правда? Что ж, возблагодарим судьбу за то, что они ими не закусывали.
- Господин директор, совершенно недопустимо…
- Того, что совершенно недопустимо, я не допущу, - прервал его Северус. – Вам не кажется, что без вашего присмотра девушки из «Асфодели» устроят шабаш? Нет? Я бы не был так в этом уверен. Ступайте, Джонс. В крайнем случае, поучаствуете в шабаше. Когда еще вам выпадет такой шанс?
- Избавь меня Мерлин от ретивых дураков, - проворчал он, оставшись один.
Это было несправедливое обвинение – дураком Джонс не был, хотя иногда и производил такое впечатление из-за полного отсутствия чувства юмора - и от этой несправедливости Северусу немного полегчало.
Мисс Рудольф он вызвал сам, чтобы отдать кое-какие распоряжения по начатым им экспериментам. К его удивлению, всегда собранная и спокойная мисс Рудольф выглядела не то растерянной, не то расстроенной, покусывала губы и, наконец, попросила дать подробные инструкции для дальнейшей работы института.
- Послушайте, - сказал Северус раздраженно, - я же не в центральную Африку собираюсь. Я буду отсутствовать лишь два дня в неделю.
Мисс Рудольф упрямо покачала головой.
- Я хотела бы, чтобы вы оставили нам инструкции на экстренный случай.
- Невозможно разработать инструкции на экстренные случаи, - Северус пожал плечами. – На то они и экстренные, что в них нужно действовать по обстоятельствам. Вот в повседневной работе инструкции нужны – но вы ведь и так превосходно справляетесь.
Щеки мисс Рудольф внезапно покрылись румянцем.
- Я… вы действительно не будете задерживаться надолго?
- Нет, - Северус постарался скрыть удивление. – Вы прекрасно обойдетесь без меня.
- Не обойдемся, - произнесла мисс Рудольф с неожиданной горячностью. – Вам не следовало соглашаться на это предложение.
- Почему это?
- Вы нужны здесь. Вы нужны нам.
Северус взглянул на нее с любопытством. Мисс Рудольф покраснела еще сильнее.
- Я пойду, - сказала она отрывисто. – Мне нужно… у меня много работы.
- Не сомневаюсь, - задумчиво ответил Северус.

URL
2008-07-19 в 21:35 

До сих пор он никогда не задумывался, что за человек мисс Рудольф, какие чувства она испытывает и есть ли у нее какая-то личная жизнь. В качестве заместителя она была неплоха; впрочем, в критических ситуациях пользы от нее было немного – стоило привычным ей обстоятельствам измениться, и она терялась. Она много знала и многое умела, но для того, чтобы стать большим ученым, ей не хватало оригинальности. Ее ум был начисто лишен прихотливости и блеска и обрекал мисс Рудольф вечно оставаться на вторых ролях. В качестве исполнителя она была полезна, и за это Северус ее ценил. Чем она жила, его не интересовало. Но сейчас до него дошло, что полезная мисс Рудольф оставалась женщиной, и потребность любить была ей свойственна в ничуть не меньшей степени, чем любой женщине. Ей не следовало влюбляться в своего шефа - тем не менее, она это сделала. Без всякой надежды на взаимность, разумеется… разве что, с самой маленькой.
В шестом часу, когда сотрудники уже расходились по домам, в дверь деликатно постучали, и на пороге появился молодой Гогенгейм* - из тех самых фон Гогенгеймов, талантливый зельевар, тайная гордость Северуса.
- Позволите?
Северус кивнул приветливо.
- Здравствуйте, Филипп. Надеюсь, что вы не потребуете от меня инструкций на случаи непредвиденных происшествий? Потому что я не могу вам их дать.
- Что? – молодой человек немного растерялся.
- Я шучу. Так чего вы хотели?
- Сэр, я понял, в чем причина нашей неудачи с безоаром.
- Полагаю, сера, которую вы использовали на первой стадии возгонки, подействовала как ингибитор. Этот эффект не был принят во внимание, и вы слишком рано прервали процесс.
- Вы знали? – в голосе Гогенгейма прозвучала досада и раздражение.
- Только сегодня догадался, - рассеянно ответил Северус. – Я непременно известил бы вас об этом. Хорошо, что вы сами поняли, в чем заключалась ошибка. Стало быть, повторите все с начала.
- Я не могу не использовать серу. Мы потратим массу времени, и неизвестно, какой результат получим на выходе.
- Что вы предлагаете?
- Я нашел сведения об артефакте, используя который, можно сократить процесс почти в два раза!
- Вы напрасно так спешите. У вас масса времени, Филипп.
Северус обвел кабинет взглядом. Не упустил ли он чего-нибудь? Разумеется, упустил, и это «что-нибудь» обнаружится, когда он уже прибудет в Хогвартс.
- Я знаю. Но мне необходимо добиваться результата. А когда я добьюсь его, мне нужно добиваться нового. Каждое открытие поднимает меня в собственных глазах.
- Вот как? – удивился Северус.
Ему это было знакомо, но почему Гогенгейм - успешный, красивый, знатный - испытывает потребность в подобном самоутверждении?
- Я полагал, что вами движет бескорыстная любовь к алхимии, - сказал он, усмехаясь. -
А вы, оказывается, честолюбец.
- Дело не в этом, сэр. Вам этого не понять, ведь вы никогда не были в моем положении. Все смотрят только на то, что сделали вы сами, - вырвалось у Гогенгейма. – Вас ни с кем не сравнивают!
- Мне казалось, что быть продолжателем династии – это почетная миссия, - заметил Северус, слегка улыбнувшись.
- Я люблю отца и деда, - сухо сказал молодой человек, - однако мне не нравится, когда люди забывают: знания нельзя унаследовать. Им можно только овладеть. Если я чего-то достигну, то лишь собственным умом, и мои предки тут не при чем.
- Если вы чего-то достигнете, то благодаря поколениям алхимиков, работавших до вас. В том числе, и вашим предкам, - насмешливо напомнил Северус. – Впрочем, не сомневаюсь, что и ста лет не пройдет, как какой-нибудь несчастный школьник, проклиная судьбу, будет заучивать факты из вашей славной биографии.
Гогенгейм вымученно улыбнулся.
- В данный момент я думаю не о славе. Я хочу получить искусственный безоар.
- Вы его получите. Со временем. Не обязательно проводить на работе дни и ночи.
- Вы же проводите!
- Я? – Северус усмехнулся. – Филипп, я не лучший пример для подражания.
- Меня такой пример устраивает. Вы и Командор добились нынешнего положения лишь благодаря трудолюбию и упорству.
- И изрядной толике везения, - добавил Северус, но молодой человек словно бы его не услышал.
- Желания не исполняются просто так, - продолжал он с горячностью. - Нельзя ведь просто сказать вслух, чего ты хочешь, и ждать, когда судьба преподнесет тебе желаемое. Приходится вкладывать все силы и способности, чтобы добиться своей цели.
- Бывает иначе, Филипп, - сказал Северус. – Радуйтесь, что вам не пришлось столкнуться с таким исполнением желаний, потому что каждое из них имеет оборотную сторону – что-то вроде темной стороны Луны. Впрочем, не стоит об этом. Какой артефакт вам нужен?
- Золотой Шар.
- Золотой Шар? – переспросил Северус, чувствуя горечь во рту.
- Да! С ним наша работа продвигалась гораздо быстрее.
- Пишите обоснование, готовьте бумаги, - сквозь зубы сказал Северус.
- Уже! - радостно откликнулся Гогенгейм.
Северус открыл папку, которую протягивал ему молодой зельевар, просмотрел документы.
- Никодемус уже подписал?
- Да. И это, в общем-то, его идея. Он хорошо знает о разных редкостях в Англии. Если бы вы тоже подписали, то у нас была бы возможность получить Шар, и наша работа пошла бы значительно быстрее.
Кто бы сомневался, что Северус Снейп получит желаемый артефакт, усмехнулся про себя Северус, ставя подпись в нужных графах.
- Если ваша лаборатория получит Золотой Шар, то все работы с ним должны будут вестись в состоянии полной тишины. Для этого я издам специальный приказ. Помните, Филипп: вы все должны молчать. Это очень важно.
Он сухо кивнул обрадованному Гогенгейму, рассыпавшемуся в благодарностях.
Северус вышел из кабинета в свои комнаты. Воспоминания затягивали его. Как, собираясь перед переездом в Шотландию на новую должность, он вытащил из шкафа коробку с Золотым Шаром, как неожиданно ярко вспыхнули в памяти те желания, которые они загадывали с Ремом, как он боролся с собой, чтобы не разбить древний и редкий артефакт на тысячу осколков, словно бы это он был виноват в постигшем Северуса горе. В конце концов, Золотой Шар отправился в хранилище, а Северус Снейп - в «Братство алхимиков».
Северус почувствовал, что его охватило болезненное чувство насыщенности каким-то горьким дымом, мешавшее дышать, заставлявшее глаза слезиться. Он подошел к той книжной полке, где стояла фотография. Ремус сидел на поросшем травой склоне и вглядывался в спешащие по небу облака. Почувствовав взгляд Северуса, он обернулся, поднялся на ноги и подошел поближе. Северус успокаивающе улыбнулся черно-белому Ремусу, погладил рамку кончиками пальцев. Каково это – быть фотографией?
Наутро Северуса ждал путь в Лондон на Кинг-Кросс. Ему, как в детстве, предстояло ехать в ярком вагоне Хогвартс-экспресса - по просьбе Дамблдора он должен был сопровождать школьников.
Прежде чем выйти, Северус оглядел комнату.
- Рэт, - позвал он. - Рэт! Ну, иди же сюда, маленький.
Послышался шорох. Северус подождал, но Рэт не спешил на его зов. Видно, рассудил, что незачем – хозяин и так никуда не денется.
- Вот оставлю тебя здесь одного, - пригрозил Северус, - и Джонс посадит тебя в карцер за питье крови и черную магию!
Рэт выскользнул из тьмы и с жалобным писком вцепился в мантию хозяина.
- Бесполезное ты существо, - Северус рассеянно провел кончиками пальцев по морщинистой мордочке. – Во что это впутался твой хозяин, как ты думаешь?
Прямая дорога, по которой он двигался до сих пор, превратилась в петлю, и теперь он видел свой привычный мир как будто вверх ногами. Слишком резкий поворот. Северус чувствовал растерянность. Правильно ли он поступил? Он не мог этого понять. Для начала неплохо было бы определиться с тем, что такое «правильно».
«Если мне будет тяжело, я откажусь от преподавания, только и всего», - сказал он себе.
Но даже если так, жизнь уже не вернется в прежнее русло. Северус нарушил равновесие, и теперь ему оставалось только ждать последствий.

URL
2008-07-19 в 21:36 

На знакомом всем магам перроне 9 и ¾ как обычно первого сентября царила суета и гомон: дети, чемоданы, родители, клетки с совами, орущие коты, приветствия, объятия, последние наставления. Мимо Северуса прошествовало большое семейство с разновозрастными детьми, в которых легко угадывались потомки Септимуса Уизли. Мать семейства – шумная, богато и безвкусно разодетая - покрикивала на своих отпрысков:
- Фред, Джордж, сколько можно! Перестаньте доставать Перси! Артур, ты должен был взять для нас сопровождающего, дети не справляются с горами чемоданов. Рон не отставай!
С этими сорванцами, похоже, будут проблемы. Северус не мог вспомнить, где учатся младшие Уизли, но понадеялся, что они не в Слизерине – комнаты, выделенные Северусу, располагались в слизеринских подземельях.
У входа в вагон изящная блондинка в новом синем платье обнимала двух мальчишек.
- Обещайте писать не реже двух раз в неделю! И присматривайте друг за другом.
Блондин вывернулся из материнских объятий, брюнет, наоборот, повис у матери на шее, потом принялся нашептывать что-то ей на ухо.
Нарцисса Малфой! Северус сбился с шага и едва не влетел в груду коробок, над которыми дежурила девочка с копной торчащих во все стороны каштановых волос. Девочка издала сердитый возглас, но Северус не обратил на нее внимания.
Он возобновил близкое знакомство с Малфоями менее года назад, случайно столкнувшись с четой, прогуливавшейся по Диагон-аллее. Они мило поговорили, и вскоре Северус получил приглашение в Малфой-мэнор. Затем последовал еще один визит; отношения Северуса с Малфоями, миновав этап светского знакомства, замерли на стадии, за которой должна была последовать либо дружба по-слизерински (минимум сердечности, максимум выгоды), либо возврат в первоначальное положение. Северус предпочел бы первое.
Люциус, несмотря на его самодовольство и спесь, вызывал у Северуса насмешливую симпатию. Оказавшись за бортом корабля победителей, он, тем не менее, умудрялся поддерживать знакомство с множеством полезных и бесполезных людей. Люциус не был приятным собеседником – его слишком занимала собственная персона, - но это не мешало ему быть превосходным рассказчиком. Северуса устраивало подобное положение дел. Он предпочитал не говорить, а слушать, заодно рассматривая исподтишка хозяйку дома.
Однажды Нарцисса перехватила его взгляд и приподняла тонкие брови, словно спрашивая, чего он хочет. Северус с трудом подавил желание отвернуться, притворившись, что смотрел вовсе не на нее. Разумеется, он этого не сделал – это было бы смешно. Секунду они глядели друг другу в глаза, потом Нарцисса подняла свой бокал, как бы защищаясь, и прикоснулась губами к его краю. Вид у нее сделался немного смущенный и в то же время лукавый. Люциус, ничего не заметив, продолжал рассказывать о каком-то своем знакомом, который попытался под Imperio скрестить гиппогрифа с фестралом и теперь находился на излечении в Святого Мунго – как только действие заклятия прекратилось, возмущенные животные едва не убили незадачливого селекционера.
- Каждое из них посчитало, что его склоняли к мезальянсу.
- Любителям таких экспериментов следует сохранять безопасную дистанцию между собой и подопытными, - отозвался Северус.
Собственно, ему тоже следовало бы сохранять дистанцию, но он продолжал навещать Малфой-мэнор, слушал не иссякающие сплетни Люциуса, пил его вино и любовался бледными локонами его супруги. Какое-то время Северус убеждал себя в исключительно эстетическом характере интереса, испытываемого им к Нарциссе. С тем же успехом он мог бы смотреть на снеговую тучу и твердить себе, будто сейчас ее унесет ветром, и снова наступит лето. Понимала это и Нарцисса, судя по ее улыбке, полной тайного превосходства - такое испытывает человек, сознающий, что его любят, но не отвечающий взаимностью.
Руди как-то обронил: «Елена Троянская не была бы похищена, не будь она замужем. Женщина, принадлежащая другому мужчине, приобретает неотразимую притягательность». Северус обозвал его пустомелей, но сейчас понял, что Руди оказался прав.
Ему было бы приятно отбить Нарциссу у Люциуса. Северус знал, что мечтает о невозможном, однако эта мысль его тешила. Правда, он не представлял, что бы стал делать, добившись своего. Северус не собирался заводить семью - ни сейчас, ни потом. Дети! Кому нужны эти дети?
Он бросил неприязненный взгляд на двух первокурсников, толкающих друг друга локтями. Один из них налетел на Гарри. Тот развернулся, готовый к отпору, стекла очков агрессивно сверкнули. Мать придержала его за руку, и мальчик вновь повернулся к ней, как гелиотроп поворачивается к солнцу.
Северус приостановился, но понял, что заговорить с Нарциссой сейчас будет неуместно. Он поправил ворот мантии, отороченный мехом, и продолжил свой путь. Раньше ему и в голову не пришло бы покупать себе такую вещь - слишком роскошную, на его вкус - но бедный Рэт все время мерз.
Кругом было море знакомых лиц, многие почтительно здоровались с Северусом, молодая женщина, проходя мимо него, поклонилась чуть не в пояс – амулет с Римской волчицей звякнул о пуговицы мантии. Северус машинально кивнул, не узнавая. А вот ее сынишку Северус припомнил сразу – растрепанный, немного лопоухий, мальчик радостно улыбался профессору - зимой Снейп долго подбирал для него лекарство от волчьей сыпи. Северус невольно приподнял уголки губ в ответ.
Он прошел мимо четы Лонгботтомов, провожавших в школу свое неуклюжее чадо. Северус слышал, что Фрэнк уже несколько лет был без работы, семья перебивалась благодаря случайным заработкам Алисы, и с двоими детишками им приходилось непросто.
Отыскивая свой вагон, Северус задержался возле ведьмы с худым исплаканным лицом, та, присев на большой чемодан, разговаривала с угрюмым востроносым мальчиком:
- И ты не должен стесняться своей фамилии, сынок, она древняя и славная. Твой о… Что бы там ни было, в тебе течет кровь древних магов.
Северус узнал ее – Аманда, тихая хаффлпафка из его выпуска. Первая жена Питтегрю – тот бросил ее и сына, чтобы жениться на маггле и сделать карьеру. Его расчет оказался верен: насколько было известно Снейпу, разиня-Питер сделал неплохую карьеру где-то в недрах Министерства. А вот сын, кажется, расторопности папаши не оценил. Что будет, когда через пару лет среди хогвартских первокурсников появятся его сводные братья? И что все-таки делает Питер у Дамблдора?
Северус остановился на перроне, пропуская школьников в вагон. Меньше всего ему хотелось попасть в устроенную ими толчею. Он достал портсигар и прикурил, заработав неодобрительный взгляд от четы магглов, провожавших давешнюю всклокоченную девочку, и чистокровной, как фестрал с завода Флитвок, мадам Гойл. Хоть в чем-то они оказались едины.
Петтигрю-младший топтался рядом с ним. Мальчик смотрел прямо перед собой, его острый конопатый носик слегка подрагивал. Он взглянул на Северуса сверху вниз и попытался улыбнуться. В его глазах читалось явственное желание дать отсюда деру и оказаться дома рядом с матерью и любимыми игрушками.
От этого зрелища Северусу стало как-то тоскливо. Он попытался вспомнить, что чувствовал в тот первый раз, когда стоял на перроне, ожидая прибытия экспресса. Чего ждал от Хогвартса маленький Северус Снейп?
Сейчас он не мог вспомнить ничего, кроме вымученной улыбки матери, подтолкнувшей его к вагону, да жесткого ремня сумки, врезавшегося в плечо. И еще - каким огромным показался ему тогда вокзал после тесноты старого дома и узких улочек родного города. Тошнотворное ощущение. Может быть, маленький Петтигрю чувствует то же самое? Северус оглянулся, но мальчик уже затерялся в пестром потоке школьников, хихикающих, громко окликающих друг друга, сгибающихся под тяжестью баулов с пожитками. Кто-то упустил шоколадную лягушку, и теперь она скакала по затоптанному перрону. Мимо пробежала молодая женщина, волоча за собой худенького, очень бледного мальчика со слишком длинными, как у вампира, клыками, выпирающими из-под верхней губы.
Северус бросил окурок в урну, промахнулся и достал палочку, чтобы уничтожить его заклинанием.
- Не сорите здесь, сэр, - сказал вывернувшийся откуда-то сзади вокзальный уборщик с гигантской крысой на поводке.
При виде крысы кошки и совы дружно завопили в своих клетках. Огромный грызун даже ухом не повел. Он неторопливо прошествовал к окурку и сожрал его в мгновение ока. Северус сначала поморщился, а потом ухмыльнулся. Поистине, нет на свете такой твари, из которой человек не научился бы извлекать пользу. Но подлинного триумфа люди добиваются, используя других людей.
Интересно, кто окажется в выигрыше в конечном итоге – Альбус Дамблдор или Северус Снейп?
Время покажет.

* фон Гогенгейм, Филипп Ауреол Теофраст Бомбаст (Парацельс) (1493-1541) - прославленный врач, натурфилософ и алхимик эпохи Возрождения.

URL
2008-07-19 в 21:36 

Жизнь магов сильно изменилась со времен ученичества Северуса, а Хогвартс оставался неизменным, словно застывшим во времени: все те же парящие в Большом зале свечи, тот же зачарованный потолок, те же вереницы серебристо-белых привидений и все та же церемония сортировки. Только наблюдать ее из-за преподавательского стола было для Северуса внове. Но Распределительная шляпа была на месте, и по-прежнему Макгонагалл выкрикивала имена первоклашек. Соседом Северуса по столу оказался довольно молодой человек с мягкими вьющимися волосами до плеч и столь же мягким певучим голосом.
- Профессор Квиррелл, - представился он.
Северус кивнул в ответ, подавляя усмешку: в лице молодого профессора и впрямь проскальзывало что-то беличье.
- Преподаете нумерологию? – наугад спросил Северус, чтобы поддержать разговор.
- Нет, Защиту. Второй год. Моим коллегам по этому предмету прежде как-то очень не везло, мало кто проработал в должности больше года. Среди студентов ходят слухи, что место преподавателя проклято, - Квиррелл по-беличьи поцокал языком и тонко улыбнулся, - но мне кажется, что все это расплодившиеся лишние сущности.
В это время Макгонагалл назвала фамилию Петтигрю, и Северус отвлекся.
- Гриффиндор! – громко провозгласила Шляпа.
Мальчишка слез с высокого табурета и поплелся к столу Гриффиндора. Он был явно не в восторге от такого решения, но стол встретил его дружными хлопками.
История повторяется, - подумал Северус. Почему бы не предоставить мальчику совершать собственные ошибки? Нет, подобно своему отцу он будет тянуться за бесшабашными «львятами», тщетно стремясь перещеголять их в безумствах, всегда в тени, всегда на побегушках. Жалкая участь.
Скверная штуковина эта Шляпа, если разобраться. Магглы думают, что магия означает сказку. Может быть. Только это недобрая сказка, и финал ее редко бывает счастливым. Рыцарь побеждает чудовище и женится на принцессе, но его лицо изуродовано ожогами, а принцесса плачет по ночам, вспоминая своего дракона.
После того, как последний первоклассник (Эдмайер Алоиз – Хаффлпаф!) побежал к своему столу, поднялся Дамблдор. Сияя, как Хиросима, он простер руки к учащимся:
- Добро пожаловать! – воскликнул он. – Добро пожаловать к началу нового учебного года в Хогвартс! Добро пожаловать в ваш дом!
Северус подумал, что когда он был мальчишкой, риторика Дамблдора действительно трогала его и заставляла верить в обретение своего дома.
- Я рад представить ваших новых педагогов, которые готовы нести вам свет знания, - продолжал тем временем Дамблдор. - Мадам Хуч после неожиданной травмы взяла отпуск, чтобы поправить здоровье; в этом году ее замещает Людо Бэгман, знаменитый загонщик «Уимбурнских Ос».
На другом конце стола поднялся крепко сбитый, сияющий улыбкой, как медный таз, Бэгман. Шум, овации. Бэгман когда-то был весьма популярным игроком, особенно среди девушек.
- Профессор Слагхорн отправляется в этом году писать мемуары, он передает самые добрые пожелания своим любимым ученикам и выражает надежду, что они будут по-прежнему старательны под водительством нового преподавателя зелий. Позвольте представить вам профессора Снейпа, директора центрального научно-исследовательского института «Братство алхимиков», почетного доктора Священного Огня, члена общества Небесных сфер и треугольников, кавалера ордена Золотого атанора, сопредседателя всеевропейской конференции алхимиков.
Северус терпеливо выслушал перечисление своих регалий, встал, коротко поклонился залу и, подняв голову, внезапно натолкнулся на полный ненависти взгляд одного из мальчишек, сидевшего с краю стола Гриффиндора. Это был Поттер. Северус впервые смог рассмотреть его внимательно и удивился, насколько тот походил на Джеймса. Ненависть, пылавшая в глазах мальчишки, была странной, ведь Северус не встречался с ним раньше. Неужели мальчик каким-то образом узнал то, что не заметил Люциус – о его чувствах к Нарциссе? А что если сама Нарцисса проговорилась сыновьям… Нет, это было бы слишком невероятным. Но если объяснять чувства мальчишки старыми историями о школьной вражде Северуса и Мародеров, получается еще большая ерунда.
- Другой на его месте казался бы нелепым, - отвлек Северуса от размышлений Квиррелл. – А он выглядит величественно… как король.
- Кто? - Северус посмотрел на Квиррелла, потом – в ту сторону, куда был обращен мечтательный, благоговейный взгляд преподавателя Защиты.
Дамблдор восседал на своем позолоченном кресле, напоминающем трон.
- Старик всегда был склонен к театральным эффектам, - заметил Северус.
Квиррелл оскорбленно вздернул подбородок. Похоже, Северус задел его в лучших чувствах. Некоторые люди просто жить не могут без кумира, мысленно усмехнулся Северус. Слепят из того, что под руку попадется, позолотят и давай воскурять перед ним фимиам.
Он украдкой покосился на гриффиндорский стол. Поттер уже отвернулся.
После ужина, когда оживленно болтавшие ученики под предводительством старост расходились к своим факультетским общежитиям, Дамблдор подошел к Северусу и, взяв его под руку, потянул к выходу:
- Дорогой Северус, я, положившись на свою стариковскую память, совсем забыл оговорить с тобой один момент. Я надеюсь, что ты не откажешься читать теоретический курс алхимии одной группе наших учащихся. Группа сборная из пятиклассников и шестиклассников – всего лишь два занятия в неделю.
Северус нахмурился – два занятия в неделю было не так уж мало, как это представлял Дамблдор.
- Продвинутый курс зелий? Но почему тогда только теория?
- Нет, Северус, это курс для сквибов и детей-магглов из смешанных семей.
- В Хогвартсе учатся магглы?! – не поверил своим ушам Северус.
- Да, согласно новым веяньям мы обязаны дать образование и таким учащимся.
- И заклинания?
- Да. В теории, конечно.
- И трансфигурация?
- У них облегченные теоретические курсы по этим предметам, но зато, начиная в третьего класса, они изучают волшебное банковское дело, магию управления, ростовщичество, теорию магической литературы и музыки. Чему ты удивляешься, Северус? Доктор Никодемус – сквиб. Кстати, как он поживает?
- Превосходно, - хладнокровно ответил Северус. – Консультирует группу исследователей, занимающихся синтезацией безоара.
- Как жаль, что он так занят, - Дамблдор погрозил пальцем Николасу де Мимси, пугающему своей полуотрубленной головой первокурсников-слизеринцев. – Даже не смог продолжить работу над статьей, которую мы начали вместе. Я настаивал, чтобы в числе авторов его имя было указано наравне с моим, но он отказался наотрез. Сказал, что львиную долю работы проделал я. Очень совестливый человек, правда?
- Очень, - согласился Северус. – Жаль, что таких немного. Может быть, он такой один.
Дамблдор ответил ему невинным взглядом и вернулся к прежней теме:
- Так мы договорились? Группа совсем небольшая – только четверо с шестого курса и девять человек с пятого.
Северус пожал плечами.
- Будь по-вашему.
- Ты об этом не пожалеешь, - улыбнулся Дамблдор.
Северус ничего не ответил.
Поскольку уже жалел.

URL
2008-07-19 в 21:37 

Северус вихрем летел по коридорам, так же, как привык двигаться по своему институту - вниз по лестницам, по знакомому с детства маршруту - и скоро уже был возле комнат Слизерина. Квиррелл, которому он пообещал статью доктора Ф о девяти основных принципах вызывания духов умерших, едва за ним поспевал.
- Мистер Снейп, наша новая знаменитость! – довольно громко протянул мальчишка в очках, стоявший у стены в компании трех слизеринцев.
Северус лишь глянул на него – спрашивать фамилию наглеца не было необходимости.
- Снимите с него пару баллов, - посоветовал Квиррелл. – Не следует позволять им дерзить.
- Не позволю, - Северус показал в улыбке зубы. – На первом же моем уроке он пожалеет, что вообще научился говорить.
И Северус сдержал свое слово. Уроки у младших классов вела девушка, проходившая практику в «Братстве». Она пригласила Северуса на первое занятие (как он заподозрил, с целью раз и навсегда внушить студентам благоговейный ужас перед зельями). Вот тут-то Северус и доставил себе маленькое удовольствие. Подняв Поттера, он всласть погонял его по материалам прошлого курса, доказав: единственное, чему тот вообще научился – так это говорить. Причем исключительно глупости.
Когда красный, вспотевший от злобы и стыда Поттер под сдавленные хохотки одноклассников опустился на свое место, Северус ощутил что-то вроде раскаяния. Ему следовало бы выбрать противника своей весовой категории, а не несчастного второклашку. Он твердо решил, что больше не допустит никаких личных выпадов по отношению к мальчику.
Напрасно он зарекался. Поттер постоянно нарывался на неприятности, и Северус не мог удержаться от искушения эти неприятности обеспечить.
Ссориться с Малфоями ему не хотелось, поэтому придирки к Гарри он компенсировал подчеркнутым вниманием к Драко, которому хватало ума (точнее, не хватало смелости) не говорить гадости Северусу в лицо. Змеиное шипение и сплетни в укромном углу нравились Северусу ничуть не больше, чем откровенное хамство, но у Драко по крайней мере был талант к зельям. Порой Северус даже жалел мальчишку. Он настолько подвержен чужому влиянию, что в жизни ему придется нелегко.
- Мне не нравится твой Драко, – сказала однажды Минерва.
- Мне тоже, - откровенно ответил Северус. – Юный Протей. Принимает форму сосуда, в который его наливают. Но ведь в этом нет его вины. Такова его натура.
Минерва нахмурилась. Она всегда была уверена, что если человеку не хватает храбрости, никто кроме него самого в этом не виноват, а природа – просто хороший предлог избежать ответственности. А уж быть ответственной она любила и умела и требовала этого от других.
Когда Северус был учеником, ему казалось, что жизнь учителей полна удовольствиями и ничегонеделанем. Теперь ему довелось взглянуть на положение вещей с другой стороны. С самого первого дня его жизнь наполнилась бессмысленной суетой: разбитые носы, потерявшиеся первоклассники, забытые дома учебники, заболевшие совы, объяснения с деканами факультетов, письма родителей и опекунов, снятые баллы, начисленные баллы, квиддичная команда, подготовка к лекциям, проверка заданий… Все это было знакомо Северусу – директору «Братства алхимиков» приходилось заниматься тем же самым, и еще кое-чем сверх того. Разница заключалась в том, что здесь он не был первым среди равных. Он был одним из тех, кто поддерживал существующую систему неравенства.
Раздражал и быт, непривычный и неприятный: Северус всегда любил уединение, а теперь каждый шаг и каждый вздох сопровождался пристальным вниманием учеников, коллег, портретов и привидений. Северус чувствовал себя словно бы обнаженным и неосознанно кутался в широкие мантии, в сарказм, в плохое настроение. Хотелось вернуться к своей чистенькой лаборатории, озаренной ровным голубоватым светом маггловских ламп, к неоконченной монографии, вымуштрованным подчиненным и экспериментальным зельям. Вместо этого его ждали мрачные коридоры и туповатые наглые дети.
Коллеги также не спешили принять Северуса в свой круг. Он не был одним из них. Должно быть, учителя полагали преподавательскую деятельность Северуса простой причудой, которой рано или поздно придет конец. По правде говоря, он и сам был в этом уверен. Поначалу отчуждение коллег его не задевало; к роли изгоя, если не парии, он был привычен с детства и знал, как с ней справляться. И все же скоро он начал тосковать по компании.
Альбус постоянно приглашал его к себе, однако как раз с ним Северусу не особенно хотелось общаться. Он чувствовал, что не в форме и не сможет переиграть Дамблдора на его поле. Если вообще сможет его переиграть.
Первые недели давались Северусу особенно тяжело. Он не привык к постоянным перемещениям, к тому же его преследовало ощущение какого-то невыполненного обязательства. Северус стал плохо спать, сделался рассеян и как-то едва не убил греющегося под лампой Рэта, попытавшись поставить на него кофейник. Апогеем стал кошмарный сон, привидевшийся Северусу после матча по квиддичу, на который его притащил Квиррелл. Снилось ему, будто он превратился в большую летучую мышь и порхает над квиддичным полем, а за ним гоняется Минерва с огромным сачком.
Северус проснулся, содрогаясь от истерического хохота.
«Хватит», - сказал он себе. – «Если я чего-то не сделаю, значит, не сделаю. В конце концов, Коппелиус годами отлынивал от работы, и ничего. Институт не развалился».
Вечером он отправился в Эпплтон, на следующий день бессовестно проспал до обеда, а потом аппарировал в Институт, в котором и провел два дня до очередных занятий. Северус ожидал, что его отсутствие обрадует сотрудников – кот из дому, мышки в пляс – и потому был изумлен, обнаружив, что возвращения директора ждали с нетерпением.
А в школе тем временем шла война; она была не из тех, что славны большими сражениями, о которых рассказывают на истории магии, но от этого не становилась менее жестокой. Оружием в этой войне между чистокровными и сторонниками Новой Магической Англии служили тычки, пинки, обидные прозвища, фамильные кольца, намеренно выставленные напоказ, и столь же намеренно демонстрируемая маггловская техника, несколько усовершенствованная магией, а полем битвы стали классы, разделенные надвое противостоянием. Прошла пара недель, прежде чем Снейпу удалось разобраться в нюансах.
Парочка Поттер-Малфой, верховодившая партией чистокровных среди младшекурсников, постепенно начала его раздражать. Гарри - гремучая смесь из поттеровского идиотизма и бесшабашности Блэков, щедро залакированная снобизмом Малфоев, и Драко, хитрый, самовлюбленный и трусоватый - вырождающаяся версия Люциуса, - превращали в ад жизнь учеников, которых считали недостойными жить в мире магов.
Новая Англия, как называл про себя Северус вторую группу, сплотила членов парадоксально разнообразных: магглорожденных, сквибов, полувампиров, оборотней и здоровенного парня, в котором текла кровь великанов. Младшие школьники еще не научились мастерству закулисных интриг, а потому их лидеров легко было увидеть. Новой Англией руководили третьеклассник из Рейвенкло - стройный полувампир с аристократически утонченными чертами лица - и лохматая гриффиндорка из семьи магглов, которую Северус приметил на вокзале. Она училась на одном курсе с Поттером, хотя и не в пример лучше его.
Была и инертная «прослойка» - школьники, не решившие, к какой из партий примкнуть. Этим доставалось от обеих сторон, если только они не могли за себя постоять. Близнецы Уизли, так обеспокоившие Северуса в день отправления в Хогвартс, принадлежали к этой группе. Северус полагал их чем-то вроде полтергейста, бороться с которым бесполезно, остальные преподаватели и студенты явно придерживались того же мнения. Задирать их было себе дороже. А вот их младшему брату, Рональду, приходилось несладко. Он был чистокровным – и потому Новая Англия не желала принимать его к себе. Он был внуком Септимуса Уизли – и Поттер с Малфоем не упускали случая поддеть его словом, а то и задеть локтем.
Как-то после уроков Северус застукал их за этим делом. Парочка гоняла по полу палочку Уизли.
- Accio, - говорил Поттер, и юный Рональд, лицо которого по цвету сделалось под стать волосам, бросался к нему.
- Accio, - тянул Малфой, и несчастная жертва совершала очередной бесполезный бросок.
Северус решил не вмешиваться, поскольку ничего страшного с Уизли не происходило, а царапин на самолюбии еще никому не удавалось избежать. Уж самому-то Северусу точно.
- Пойдем в выходные в Хогсмид? – Малфой словно не замечал яростно пыхтящего Уизли.
- Не могу. Отработка.
Пас. Рыжий почти поймал палочку. Ключевое слово – «почти».
- Ах да… зелья…
Оба делали вид, что просто беседуют, а летающая между ними палочка не имеет к ним никакого отношения.
- Как жаль, что наше чудо не оставило нас на девятый день!* Accio… – Поттер задумчиво поглядел в потолок. – Как бы сделать, чтобы этот сальноволосый гад испарился?
- Плесни на него зельем из своего котла, - Уизли остановился, задыхаясь. – И он испарится, как гриффиндорские баллы. А лучше встань на колени и попроси Мерлина, чтобы вынул твои руки из задницы и вставил куда полагается.

URL
2008-07-19 в 21:37 

Северус вихрем летел по коридорам, так же, как привык двигаться по своему институту - вниз по лестницам, по знакомому с детства маршруту - и скоро уже был возле комнат Слизерина. Квиррелл, которому он пообещал статью доктора Ф о девяти основных принципах вызывания духов умерших, едва за ним поспевал.
- Мистер Снейп, наша новая знаменитость! – довольно громко протянул мальчишка в очках, стоявший у стены в компании трех слизеринцев.
Северус лишь глянул на него – спрашивать фамилию наглеца не было необходимости.
- Снимите с него пару баллов, - посоветовал Квиррелл. – Не следует позволять им дерзить.
- Не позволю, - Северус показал в улыбке зубы. – На первом же моем уроке он пожалеет, что вообще научился говорить.
И Северус сдержал свое слово. Уроки у младших классов вела девушка, проходившая практику в «Братстве». Она пригласила Северуса на первое занятие (как он заподозрил, с целью раз и навсегда внушить студентам благоговейный ужас перед зельями). Вот тут-то Северус и доставил себе маленькое удовольствие. Подняв Поттера, он всласть погонял его по материалам прошлого курса, доказав: единственное, чему тот вообще научился – так это говорить. Причем исключительно глупости.
Когда красный, вспотевший от злобы и стыда Поттер под сдавленные хохотки одноклассников опустился на свое место, Северус ощутил что-то вроде раскаяния. Ему следовало бы выбрать противника своей весовой категории, а не несчастного второклашку. Он твердо решил, что больше не допустит никаких личных выпадов по отношению к мальчику.
Напрасно он зарекался. Поттер постоянно нарывался на неприятности, и Северус не мог удержаться от искушения эти неприятности обеспечить.
Ссориться с Малфоями ему не хотелось, поэтому придирки к Гарри он компенсировал подчеркнутым вниманием к Драко, которому хватало ума (точнее, не хватало смелости) не говорить гадости Северусу в лицо. Змеиное шипение и сплетни в укромном углу нравились Северусу ничуть не больше, чем откровенное хамство, но у Драко по крайней мере был талант к зельям. Порой Северус даже жалел мальчишку. Он настолько подвержен чужому влиянию, что в жизни ему придется нелегко.
- Мне не нравится твой Драко, – сказала однажды Минерва.
- Мне тоже, - откровенно ответил Северус. – Юный Протей. Принимает форму сосуда, в который его наливают. Но ведь в этом нет его вины. Такова его натура.
Минерва нахмурилась. Она всегда была уверена, что если человеку не хватает храбрости, никто кроме него самого в этом не виноват, а природа – просто хороший предлог избежать ответственности. А уж быть ответственной она любила и умела и требовала этого от других.
Когда Северус был учеником, ему казалось, что жизнь учителей полна удовольствиями и ничегонеделанем. Теперь ему довелось взглянуть на положение вещей с другой стороны. С самого первого дня его жизнь наполнилась бессмысленной суетой: разбитые носы, потерявшиеся первоклассники, забытые дома учебники, заболевшие совы, объяснения с деканами факультетов, письма родителей и опекунов, снятые баллы, начисленные баллы, квиддичная команда, подготовка к лекциям, проверка заданий… Все это было знакомо Северусу – директору «Братства алхимиков» приходилось заниматься тем же самым, и еще кое-чем сверх того. Разница заключалась в том, что здесь он не был первым среди равных. Он был одним из тех, кто поддерживал существующую систему неравенства.
Раздражал и быт, непривычный и неприятный: Северус всегда любил уединение, а теперь каждый шаг и каждый вздох сопровождался пристальным вниманием учеников, коллег, портретов и привидений. Северус чувствовал себя словно бы обнаженным и неосознанно кутался в широкие мантии, в сарказм, в плохое настроение. Хотелось вернуться к своей чистенькой лаборатории, озаренной ровным голубоватым светом маггловских ламп, к неоконченной монографии, вымуштрованным подчиненным и экспериментальным зельям. Вместо этого его ждали мрачные коридоры и туповатые наглые дети.
Коллеги также не спешили принять Северуса в свой круг. Он не был одним из них. Должно быть, учителя полагали преподавательскую деятельность Северуса простой причудой, которой рано или поздно придет конец. По правде говоря, он и сам был в этом уверен. Поначалу отчуждение коллег его не задевало; к роли изгоя, если не парии, он был привычен с детства и знал, как с ней справляться. И все же скоро он начал тосковать по компании.
Альбус постоянно приглашал его к себе, однако как раз с ним Северусу не особенно хотелось общаться. Он чувствовал, что не в форме и не сможет переиграть Дамблдора на его поле. Если вообще сможет его переиграть.
Первые недели давались Северусу особенно тяжело. Он не привык к постоянным перемещениям, к тому же его преследовало ощущение какого-то невыполненного обязательства. Северус стал плохо спать, сделался рассеян и как-то едва не убил греющегося под лампой Рэта, попытавшись поставить на него кофейник. Апогеем стал кошмарный сон, привидевшийся Северусу после матча по квиддичу, на который его притащил Квиррелл. Снилось ему, будто он превратился в большую летучую мышь и порхает над квиддичным полем, а за ним гоняется Минерва с огромным сачком.
Северус проснулся, содрогаясь от истерического хохота.
«Хватит», - сказал он себе. – «Если я чего-то не сделаю, значит, не сделаю. В конце концов, Коппелиус годами отлынивал от работы, и ничего. Институт не развалился».
Вечером он отправился в Эпплтон, на следующий день бессовестно проспал до обеда, а потом аппарировал в Институт, в котором и провел два дня до очередных занятий. Северус ожидал, что его отсутствие обрадует сотрудников – кот из дому, мышки в пляс – и потому был изумлен, обнаружив, что возвращения директора ждали с нетерпением.
А в школе тем временем шла война; она была не из тех, что славны большими сражениями, о которых рассказывают на истории магии, но от этого не становилась менее жестокой. Оружием в этой войне между чистокровными и сторонниками Новой Магической Англии служили тычки, пинки, обидные прозвища, фамильные кольца, намеренно выставленные напоказ, и столь же намеренно демонстрируемая маггловская техника, несколько усовершенствованная магией, а полем битвы стали классы, разделенные надвое противостоянием. Прошла пара недель, прежде чем Снейпу удалось разобраться в нюансах.
Парочка Поттер-Малфой, верховодившая партией чистокровных среди младшекурсников, постепенно начала его раздражать. Гарри - гремучая смесь из поттеровского идиотизма и бесшабашности Блэков, щедро залакированная снобизмом Малфоев, и Драко, хитрый, самовлюбленный и трусоватый - вырождающаяся версия Люциуса, - превращали в ад жизнь учеников, которых считали недостойными жить в мире магов.
Новая Англия, как называл про себя Северус вторую группу, сплотила членов парадоксально разнообразных: магглорожденных, сквибов, полувампиров, оборотней и здоровенного парня, в котором текла кровь великанов. Младшие школьники еще не научились мастерству закулисных интриг, а потому их лидеров легко было увидеть. Новой Англией руководили третьеклассник из Рейвенкло - стройный полувампир с аристократически утонченными чертами лица - и лохматая гриффиндорка из семьи магглов, которую Северус приметил на вокзале. Она училась на одном курсе с Поттером, хотя и не в пример лучше его.
Была и инертная «прослойка» - школьники, не решившие, к какой из партий примкнуть. Этим доставалось от обеих сторон, если только они не могли за себя постоять. Близнецы Уизли, так обеспокоившие Северуса в день отправления в Хогвартс, принадлежали к этой группе. Северус полагал их чем-то вроде полтергейста, бороться с которым бесполезно, остальные преподаватели и студенты явно придерживались того же мнения. Задирать их было себе дороже. А вот их младшему брату, Рональду, приходилось несладко. Он был чистокровным – и потому Новая Англия не желала принимать его к себе. Он был внуком Септимуса Уизли – и Поттер с Малфоем не упускали случая поддеть его словом, а то и задеть локтем.
Как-то после уроков Северус застукал их за этим делом. Парочка гоняла по полу палочку Уизли.
- Accio, - говорил Поттер, и юный Рональд, лицо которого по цвету сделалось под стать волосам, бросался к нему.
- Accio, - тянул Малфой, и несчастная жертва совершала очередной бесполезный бросок.
Северус решил не вмешиваться, поскольку ничего страшного с Уизли не происходило, а царапин на самолюбии еще никому не удавалось избежать. Уж самому-то Северусу точно.
- Пойдем в выходные в Хогсмид? – Малфой словно не замечал яростно пыхтящего Уизли.
- Не могу. Отработка.
Пас. Рыжий почти поймал палочку. Ключевое слово – «почти».
- Ах да… зелья…
Оба делали вид, что просто беседуют, а летающая между ними палочка не имеет к ним никакого отношения.
- Как жаль, что наше чудо не оставило нас на девятый день!* Accio… – Поттер задумчиво поглядел в потолок. – Как бы сделать, чтобы этот сальноволосый гад испарился?
- Плесни на него зельем из своего котла, - Уизли остановился, задыхаясь. – И он испарится, как гриффиндорские баллы. А лучше встань на колени и попроси Мерлина, чтобы вынул твои руки из задницы и вставил куда полагается.

URL
2008-07-19 в 21:38 

«Ого!» - подумал Северус и поспешил к месту грядущего убийства, однако прежде чем он успел произнести хоть слово, произошло три события сразу: Гарри Поттер взмахнул палочкой, и пуговицы на мантии Уизли превратились в тарантулов, из-за угла показалась профессор Синистра, уткнувшаяся носом в свежий номер «Пророка», а вслед за ней – рыжие близнецы. На миг все замерли.
- Гремучие Прыгучки! – заорал Фред (или Джордж).
По направлению к Поттеру полетели черные шарики. Малфой взвизгнул и ловко вспрыгнул на подоконник. Рон Уизли с воплями катался по полу. Синистра стояла столбом.
- Прыгучие Вонючки! – отозвался Джордж (или Фред).
Прыгучки рассыпались вокруг Поттера кольцом. Тот затравленно озирался.
Северус поднял палочку и тут же опустил – черт его знает, что это за дрянь и как с ней обращаться.
Рональд бросил панический взгляд на стремительно надвигающийся рой зеленых Вонючек и проворно пополз в сторону. Похоже, близнецов волновало лишь восстановление справедливости, а никак не безопасность брата.
- Мадам Синистра, - позвал Северус.
Та не услышала – Вонючки визжали, Прыгучки квакали, Малфой на подоконнике заорал: «На помощь! Убивают!»
- Сейчас! – крикнул кто-то из близнецов.
Взрывной волной Северуса шмякнуло об стену. Секунду он хватал ртом воздух, пытаясь восстановить пресекшееся дыхание. В воздухе плыл сизый дым и омерзительно воняло сероводородом. От наступившей тишины звенело в ушах.
Северус ошеломленно покрутил головой. Синистра лежала у стены, накрытая «Пророком», будто саваном. Один из близнецов подполз к ней на карачках и приподнял край газеты. Оттуда донесся слабый стон.
Северус отлепился от стены. Черная куча на полу пошевелилась и сказала:
- Ух!
Это был Поттер, засыпанный трупиками Вонючек и Прыгучек.
Послышался топот - по коридору кто-то бежал.
- Что происходит?
Людо Бэгмен остановился, как вкопанный, созерцая побоище. Выскочившая вслед за ним мадам Помфри взрезалась в него и схватила его за плечо, чтобы удержать равновесие.
- Ничего себе, - прошептал какой-то из Уизли.
- Сто баллов с Гриффиндора, - прохрипел Северус. – Людо, посмотрите, жива ли Синистра. У меня голова кружится.
Бэгмен отбросил в сторону «Пророк» и подвернувшегося близнеца, взял Синистру под мышки и поставил ее на ноги. Та покачнулась и застонала.
- Вы… вы двое… я вас…
- Простите, мадам! – хором ответили близнецы. – Мы не хотели!
- Вы… вы…
- Это все он начал, – Рон Уизли показал на Поттера, протиравшего закопченные очки.
Одно из стекол треснуло и наполовину выпало из оправы.
- Вы об этом пожалеете! – просвистел Поттер.
- Ну, хватит! – рявкнул Северус, теряя терпение. – Пошли вон отсюда, недоумки! Неделя отработок у Филча! И сегодня же сдайте директору всю дрянь, которую вы понаделали. Где Малфой?
- Какой Малфой? – удивился Бэгман.
Северус повернул голову, выругался и прыгнул к окну. Драко висел, уцепившись за подоконник и запрокинув белое от ужаса лицо. Северус взял его за запястья и дернул на себя, как мандрагору. Мандрагора плюхнулась на пол и зарыдала.
- Драко, - Поттер высунулся из-под локтя, - ты живой?
- Убирайтесь и не показывайтесь мне на глаза, – велел Северус.
Мальчишка даже не огрызнулся. Вид у него был жалкий.
- Ах, Мерлин мой, - презрительно протянул один из близнецов. – Какие мы нежные…
Северус посмотрел на него. Просто посмотрел.
- Поняли, сэр. Все поняли, - близнецы подхватили Рональда под руки и удалились, пятясь задом и нарочито униженно кланяясь.
– Эти двое не закончат школу, помяните мое слово, - вынесла приговор все еще задыхающаяся Синистра.
- Которые? – мрачно осведомился Северус. – Близнецы или Поттер с Малфоем?
- Пойдемте, дорогая, - мадам Помфри взяла Синистру под руку. – Я дам вам успокоительное.
Северус почувствовал острый укол боли в левом виске; перед глазами поплыли светящиеся шестерни, тошнота подкатила к горлу. Он оперся на холодную стену и прислонился к ней затылком.
- Ну и дела, – задумчиво сказал Бэгман. – Уизли перешли все границы.
- Уизли – два полоумных шутника, - процедил Северус. – Но раздоры провоцируют не они. И я этого так не оставлю.

URL
2008-07-19 в 21:39 

- Они, мать их, думают, что они делают, или они не думают ни черта?!
- Северус, не выражайся, - Дамблдор поморщился. – Здесь дама.
- Дама с ним согласна, - вмешалась Минерва. – При всем моем уважении к вашим педагогическим методам, Альбус, должна заметить, что эта парочка совершенно невыносима. Заметьте, я говорю не об их пренебрежении дисциплиной. Они постоянно провоцируют скандалы, задирая всякого, чья родословная чуть хуже, чем их.
- Они просто шалят.
- Нет, Альбус. Это не шалости.
- Не трудитесь убеждать господина директора, - язвительно бросил Северус. – Его представление о шалостях всегда отличалось своеобразием.
- По-моему, тебе следовало давно забыть о Мародерах, - с досадой отозвался Дамблдор.
Северус пожал плечами.
- Я не вспоминал о них, пока вновь не очутился в Хогвартсе и не столкнулся с нашим Позолоченным дуэтом.
- Думаю, настало время хорошенько осадить этих мальчиков.
- Минерва, это бесполезно, - Дамблдор тронул серебряный мобиль. Сверкающий шарик покатился вниз по узкому спиральному желобку. Северус и Минерва машинально проводили его взглядом. – На Драко выволочка могла бы произвести впечатление, но он слишком подвержен влиянию брата. А Гарри из тех людей, которых давление только озлобляет. Я побеседую с ним. А вам, Северус, не следует относиться к нему с такой враждебностью.
- Вы шутите? Это он испытывает ко мне враждебность. Что до меня, неужели вы думаете, что я могу видеть врага в сопляке двенадцати лет от роду? Однако если он намерен и далее мне дерзить, не удивляйтесь, что баллов у Гриффиндора будет становиться все меньше и меньше.
- В самом деле, Альбус. Это непедагогично – поощрять подобное поведение со стороны ученика. Вы подрываете авторитет преподавательского состава.
- Я поговорю с Гарри, - резко повторил Дамблдор.
Его тон подразумевал, что беседа окончена, но Северус не мог удержаться:
- Поговорите, Альбус. А то недалек тот день, когда школьники сформируют две армии и пойдут стенка на стенку, и уж тогда ваши душеспасительные беседы никому не пригодятся. Или вы этого и добиваетесь?
- Чушь, Северус, - Дамблдор поднялся. – Довольно. Я знаю, что делаю.
- Правда?
Рука Дамблдора сжалась в кулак.
- Я всегда знаю, что делаю, - сказал он тихо.
- Не вы один, - так же тихо ответил Северус, и тень Командора легла между ними.

«Чудом девяти дней» англичане называют недолговечную сенсацию

Вечером Макгонагалл пригласила Северуса на чашку чая.
- Вам не претит присутствие слизеринца в ваших комнатах? – шутливо осведомился он.
- Что за вздор вы говорите, - Минерва улыбнулась, но ее улыбка тут же поблекла. - Ах, Северус, здесь все изменилось, исчезло прежнее факультетское единство и межфакультетская вражда!
- Не могу сказать, чтобы меня это огорчало.
- Но борьба продолжается: гриффиндорцы по-прежнему нападают в открытую и сражаются отчаянно, слизеринцы по-прежнему строят козни. Правда, сейчас борьба идет не только в коридорах, как раньше, но и в спальнях и гостиных.
- Чистокровные гриффиндорцы и слизеринцы объединяются между собой против студентов со смешанной кровью, - Северус испытующе посмотрел на Минерву. – Это действительно так или мне показалось?
- Нет, - Минерва сдвинула брови. – Не показалось. И мне это очень не нравится, но сделать ничего нельзя. Все эти рескрипты и ограничения! Мне повезло, что я живу в Хогвартсе. Теперь я его не покидаю и во время каникул. Мне отвратителен ваш новый мир, в котором для меня нет места; в котором я должна чувствовать вину за свое происхождение… но я ее не чувствую. Я горжусь своей чистой кровью!
Она вскинула подбородок и с вызовом взглянула Северусу в глаза.
- Непопулярная точка зрения, - произнес он без всякого выражения.
- Мне все равно.
- Другим может быть не все равно.
- Например, Аластору Хмури? Или Теодору Нотту? Или… Томасу Снейпу?
- Давайте не будем говорить о Томасе Снейпе, - сказал Северус мягким, точно тигриная поступь, командорским тоном, и Минерва вздрогнула.
Северус с удовлетворением отметил, что как бы бесстрашна она ни была, в безумие ее храбрость не переходила.
- Прекрасный чай, - произнес он светски. – Вы все делаете хорошо, Минерва.
- Его заваривали эльфы, - Макгонагалл поджала губы и как будто собралась заговорить о чем-то неприятном, но тут легкая темная тень пронеслась над ее головой, едва не задев волосы.
- Ох, - она привстала, отмахиваясь, - это твое… животное!
- Чем оно хуже совы? – пожал плечами Северус.
- Ничем, - Минерва лукаво улыбнулась, повернула голову к собеседнику.
На мгновение в ее глазах плеснулся зеленый кошачий огонь – вспыхнул и тут же угас.
- Рэт, поди ко мне, - Северус с некоторым беспокойством побарабанил пальцами по столу.
Рэт слетел с карниза, припал к плечу Северуса, цепляясь коготками за ткань.
- Как ты его назвал? – переспросила Минерва, посмеиваясь.
- Носферату, - ухмыльнулся Северус в ответ.
- Подходящее имя. Подходящий фамилиар. Решил создать себе имидж вампира?
- Я далек от театральных эффектов, - с достоинством ответил Северус, слегка покривив душой.
Ему нравилось, как вздрагивают школьники – и не только школьники – когда Рэт бесшумно проносится над ними или зевает, широко раскрывая треугольную пасть, усаженную острыми мелкими зубками.
Носферату подарил Северусу Грейбек.
- Ты хоть собачку себе заведи, - сказал он как-то, заявившись к Северусу в кабинет.
Встречи с ним в расписании Северуса не было, но секретарша пропустила его без звука.
- Ты не себя в собачки предлагаешь? – осведомился недовольный вторжением Северус.
- Говори да не заговаривайся, - буркнул Грейбек. – Зубы у тебя не купленные.
Северус поднял бровь. Грейбек насупился и задвигал тяжелыми складками на лбу.
- Зачем ты пришел? Что-то не так с зельем?
- Все нормально, - Грейбек кривовато улыбнулся. – С зельем. Я это… ты ведь с Командором часто встречаешься?
Северус откинулся на спинку кресла.
- Часто. Чаю хочешь?
- Лучше виски.
Северус достал из ящика стола бутылку и бокал.
- Поправляешь здоровье? – оборотень оскалил крепкие желтые зубы.
- Держу для гостей. Так что тебе нужно?
Грейбек крепко почесал в шевелюре и тяжело вздохнул.
– Ты спроси у него, нельзя сделать так, чтобы эти дуры не приводили своих детей для инициации?
Северус молча смотрел на Фенрира.
- Понимаешь, приводят ребятишек к нашим поселкам в полнолуние, - объяснил Грейбек, хмуро уставившись на свои толстые пальцы с обломанными ногтями, - и оставляют. И их кусают, само собой. А потом находят поутру. На наших это плохо действует, Снейп. Мы ведь вроде как люди теперь, и стараемся жить, как люди, вести себя, как люди, а это… вот. В общем, надо прекратить.
Северус вспомнил недавнюю статью из подпольной конфискованной газетки: после ареста главы чистокровного семейства, обвиненного в пособничестве «Упивающимся смертью», молодая мать, изводясь от страха, в отчаянии отвела троих своих осиротевших детей – малышей от трех до семи лет – в волчью деревню перед самым полнолунием. Какова же должна была быть степень отчаянья, чтобы в обмен на полноценные права и привилегии выбрать для своих детей боль и ужас ежемесячных превращений, подумал он тогда.
- Кто бы мне сказал пару лет назад, что у нас будет такая проблема, я бы его отправил в Мунго, - сказал Северус после недолгой паузы.
Грейбек хмыкнул.
- Хорошо, я поговорю с Командором. А почему ты сам этого не сделал?
- Меня к нему не пускают, - Грейбек почесал лохматую бровь. – Не больно-то я Командору нравлюсь. Раньше он меня терпел, а теперь не хочет.
- Я с ним поговорю, - повторил Северус. – Но я не стану ничего обещать. Не думай, что я могу заставить Командора принять какое-то решение; никогда такого не было и никогда не будет. Он все решает сам. Я изложу ситуацию, а что из этого выйдет – не знаю.
- Я понимаю, - сказал Грейбек почти смиренно. – Спасибо и на том. А ты все же заведи себе кого-нибудь. Пусто у тебя.
- У меня желтая тень, Фенрир,* - Северус улыбнулся одними губами. – Я приношу несчастье. И потому никого заводить я не стану.
Грейбек залпом осушил бокал, зыркнул маленькими холодными глазами и вдруг ухмыльнулся.
- Ну так заведи, кого не жалко. Все равно нужно, чтобы какая-нибудь животинка под ногами путалась и жрать просила.
- У меня и так все время кто-то под ногами путается, - проворчал Северус. – И все время чего-нибудь просят.
Грейбек расхохотался и неожиданно легко поднялся из кресла.
- Бывай, Снейп. До встречи.

URL
2008-07-19 в 21:39 

Выслушав просьбу Фенрира, Командор поморщился и кивнул. В полнолуние на дорогах, ведущих к поселкам оборотней, стали выставлять патрули авроров с химерами.
Примерно через месяц секретарша отдала Северусу посылку, сообщив, что ее доставил посланец Грейбека. Открыв коробку, Северус обнаружил в ней месячного Носферату. Приподнявшись на «локтях», вампирчик уставился на нового хозяина крохотными глазками и издал высокий, на грани слышимости писк. Первым побуждением Северуса было вытряхнуть тварь за окно. Он поднял крохотное тельце и ощутил, как прижимается к его ладони шелковый живот и как отчаянно колотится маленькое сердечко.
- И зачем ты мне нужен? – спросил его Северус.
Носферату снова издал вопль, точно ультразвуковая баньши. Это означало: «Чтобы путаться у тебя под ногами и просить жрать».
- Если пропадешь, жалко мне тебя не будет, - сказал Северус, смиряясь со своей участью.
Новый любимец директора сначала вызвал ажиотаж среди сотрудников Института. В кабинет Северуса потянулись ходоки с вопросами всех степеней глупости. Краем глаза ходоки наблюдали, как Носферату лакает из миски свиную кровь, и на их лицах изображалась смесь ужаса, отвращения и восторга. Потом к Рэту привыкли. Он оказался ласковым, застенчивым зверьком и большую часть времени проводил, повиснув вниз головой на карнизе и предаваясь философским раздумьям. Оставлять Рэта одного Северус не решался и повсюду брал его с собой, таская в кармане мантии, как хомячка. Вот и сейчас зверек проворно пополз вниз по рукаву Северуса и устроился в знакомом убежище.
- Странный ты человек, Северус, - задумчиво сказала Минерва.
- Обыкновенный, - отозвался Северус. – А вот знакомые у меня и вправду странные.
- Обыкновенные, - поддразнила его Минерва. – Обыкновенные знакомые обыкновенного Северуса Снейпа. Его обыкновенные домашние животные. И обыкновенный…
Она осеклась, и ее глаза погасли.
«Обыкновенный покровитель», - мысленно закончил Северус.
- Спасибо за чай, Минерва, - он поднялся и отвесил церемонный полупоклон. – Жду вас с ответным визитом.
- Непременно приду, - ответила Макгонагалл.
И пришла. Она всегда держала слово и выполняла свой долг, невзирая на последствия. Недаром она была деканом Гриффиндора.
Подумав, Северус решил, что ее мужество ему симпатично. И что добродетельные люди наводят на него скуку, поэтому не стоит злоупотреблять их обществом. Подумав еще раз, он понял, что при существующем в стране положении дел скука ему не грозит.

URL
2008-07-19 в 21:40 

Октябрь 1992

Был девятый час пополудни, и солнце уже опустилось за горизонт, но за магическим окном в кабинете Томаса сиял день. Бесконечные гряды песчаных дюн заливал свет свирепого белого солнца.
Рабастан и Септимус сели так, чтобы лучи падали на них сбоку, Барт вовсе укрылся в тени, лишь Томас остался за своим столом, и солнце светило ему в лицо.
Новость о падении уровня магии скорее обеспокоила, чем напугала их. Томас рассчитывал сообщить им неприятное известие раньше, но вышло так, что миновало два с лишним месяца, пока он не почувствовал себя готовым к этому.
Томас не ошибся в своих расчётах: уровень магии в Министерстве оказался достаточно высок, чтобы Рабастан смог удерживать галлеон Левиосой, а Септимус - трансфигурировать свой платок в голубя. Барт не стал творить чар. Он внимательно наблюдал за товарищами, потом перевел взгляд на Томаса, и тот увидел неподдельную тревогу на его лице.
- Как давно ты об этом узнал, Том? – осведомился он.
- Две недели назад, - невозмутимо ответил Томас. – Ты же понимаешь, мне нужно было всё проверить.
Рабастан издал горловой звук, напоминающий рычанье.
- Мы не пугливые птенцы. В следующий раз говори сразу, если что-то пойдёт не так, а проверять будем вместе.
- В самом деле, Том, - вступил в разговор Септимус, – можно подумать, что тебе хотелось иметь над нами преимущество.
- Разумеется, хотелось. Это основной инстинкт хорошего политика – мы всегда стремимся иметь преимущество.
Томас заразительно рассмеялся. Септимус и Рабастан невольно подхватили смех, Барт лишь вежливо улыбнулся.
Голубь сел на дремлющего Бонкара. Мгновенный поворот головы, лязг клыков – и только белое пёрышко сиротливо закружилось в воздухе.
- Кажется, ты остался без носового платка, - констатировал Томас. – Хочешь кофе? В порядке компенсации.
- Пожалуй, - Септимус улыбнулся.
Томас постучал палочкой по стеклянной раковине. По кабинету раскатился чистый высокий звук; с каждой секундой он становился всё громче, заполняя комнату своими переливами, пока новое прикосновение палочки к «наутилусу» не заставило его прерваться. Через минуту в кабинете появился Бетельгейзе. Перед ним плыл полностью сервированный для чаепития поднос. Кофейник он нёс в руках. Поставив поднос на стол, он бросил вопросительный взгляд на Томаса и, не получив никаких указаний, удалился.
- Отличный кофе, - похвалил Барт, слегка покачав чашку и вдохнув густой аромат.
- Сварен по особому рецепту, - рассеянно ответил Томас.
- От этого твоего араба?
- Он парс.
- Какая разница?
- Никакой, - рассеянно ответил Томас. – И огромная.
«Интересно, кто Аль на самом деле?» - подумал он. – «И человек ли он вообще?»
Воспоминание об их последнем разговоре вызвало у него новый приступ досады. Ему так много нужно было узнать, и не только о причинах, по которым магия утекала из Министерства, словно вода из дырявой чаши, но Даджжал толком не ответил ни на один его вопрос, лишь скалил зубы, ослепительно белые на фоне смуглой кожи. Напоследок он пообещал приехать в Англию. Томаса это не обрадовало, однако он вынужден был согласиться.
- … и отхватили у них добрых пол-акра земли.
- Что? – Томас тряхнул головой. – Извини, Рабастан, я задумался.
- Он говорил о той истории в Нортумберленде.
- Ах, да.
Нотт уже докладывал Томасу об этом происшествии. Семейство фермеров-магглов по наущению одного из сыновей, волшебника, с помощью динамита взорвали коровник своих соседей-магов и отобрали у них часть земли, из-за которой семейства давно спорили между собой.
- Они думали, что это совершенно безопасно, - с возмущением произнёс Рабастан. – Ведь на ту ферму были наложены чары, и для полицейских-магглов её не существует.
- Неужели они думали, что им сойдёт это с рук? – удивился Барт.
- Они просто болваны, - проворчал Септимус. – Но меня тревожит тенденция. Если магглы, в семьях которых есть маги, начнут нападать на своих соседей, нам придётся туго. Это будет похоже на нашествие крыс. Они задавят нас числом.
- Вот к чему приводит нарушение секретности! – воскликнул Рабастан. – А ты ещё пустил магглов в Хогвартс! Клянусь Бафометом, Том, мы сами роем себе могилу.
- На ту ферму отправлена команда дементоров, - сказал Томас.
- Что? – Септимус вздрогнул. – Если об этом станет известно газетам…
- Станет. Я позаботился об этом, - Томас окинул товарищей холодным взглядом. – Это будет показательная казнь.
- Не кажется ли тебе, что наказание не соответствует преступлению? – спросил Барт после небольшой паузы.
- Это урок. Я думаю, его будет достаточно, чтобы отбить охоту к разбою у самых алчных магглов и их родственников.
- Наверное, ты прав. Хотя мне всё же кажется, что это слишком, - проговорил Септимус.
- Мною движет необходимость. Любая система подвержена энтропии. Вольно или невольно, но мы расшатали основы устоявшегося магического мира, допустив в неё виды существ, которым раньше отказывали в праве быть разумными, а также магглов с их технологиями. Всё это привносит хаос в мир магии, и нам придётся нейтрализовать последствия его вторжения.
- Томас, что ты говоришь? – голос Рабастана дрогнул от потрясения.
- Я всего лишь делюсь с вами очередной проблемой, - Томас дружелюбно улыбнулся. – Возможность катастрофы не означает её неизбежного наступления. Осознать проблему означает наполовину её решить. Взгляните на это с другой стороны: хаос необходим. Хотите, чтобы общество превратилось в гниющее болото? Избавьте его от всякого внешнего воздействия и позвольте ему закуклиться…
- Чёрт побери, Том! – не выдержал Барт. – Мы все сидим на вулкане, а ты разглагольствуешь, какой пышный урожай вырастет через сто лет из нашего пепла! Давай по делу. Чёрт с ними, с магглами. Ты знаешь, почему перестаёт работать магия?
- Пока нет.
- Замечательно. И что же нам делать, чтобы избежать паники?
- Уничтожить причины, способные её вызвать. А до тех пор соблюдать полную секретность.
- Но ведь такое не скроешь! – воскликнул Рабастан. – Слухи всё равно пойдут.
- Да. Слухи о том, что невыразимцы испытывают новое секретное оружие в своих лабораториях, и колебания уровня магии в Министерстве связаны именно с этим. Но это, как вы понимаете, большой, большой секрет, и говорить о нем опасно.
- Убедительно, - признал Септимус. – Однако испытания оружия свидетельствуют, что мы собираемся воевать, а стало быть, в магическом мире неспокойно.
- Людям приятно знать, что их государство располагает супермощным оружием, даже если они не желают войны. По принципу: «Чтобы было». А нашим противникам не вредно будем задуматься, насколько разумно нам противостоять.
Томас добавил в голос нотку угрозы и с удовлетворением отметил согласные кивки товарищей.
- Эта казнь – она будет описана в подробностях? – голос Септимуса дрогнул от брезгливости, которую он даже не пытался скрыть.
- Я б обошёлся без неё, если бы мог, - сожаление в голосе Томаса было неподдельным.
Он действительно сожалел – но не о кретинах, жадностью навлекших на себя смерть, а об идее равенства, столь уродливо отразившейся в их кривых душах.
- Я запретил делать снимки, однако история будет изложена во всех деталях, - продолжил он. – Люди должны понимать, что послужило причиной принятых нами мер. Нам следует очертить границу, преступать которую нельзя ни магам, ни магглам.
- Хорошо, - одобрил его Рабастан. – Давно пора было сделать что-то в таком духе. До сих пор мы позволяли магглам слишком многое, а волшебников ограничивали, как могли.
- Магглы меня не интересуют, - отрезал Томас. – Меня заботит лишь равенство прав всех категорий магов. Это гандикап, Рабастан, и чистокровным придётся дать фору магглорождённым. Когда их силы уравняются, всякие ограничения будут уничтожены как ненужные.
- Мне кажется, нужный момент уже наступил, - заметил Барт.
- Ещё нет.
- Гандикап, - повторил Септимус. – Ты не хочешь повторить эти слова на пресс-конференции?
- Нет. Я опасаюсь, что буду неправильно понят. Парадоксы хороши для философов и досужих острословов. Наши цели должны быть выражены столь чётко, чтобы даже последний глупец понял, чего мы намереваемся достигнуть и какими способами.
- Я не считаю себя последним из глупцов, Том, - сказал Септимус, - однако в последнее время я перестал понимать, чего ты добиваешься. Твои слова противоречат твоим поступкам.
- Напротив, я каждое своё слово обращаю в действие, - возразил Томас, - и каждое своё действие довожу до конца. Не моя вина, что из птичьего клюва ты выводишь орлиный хвост. Животное может оказаться и грифоном.
- Не все способны видеть так, как ты, Том, - Септимус взглянул на него с печалью.
Томас покачал головой.
- Вы просто не хотите видеть. Вы впадаете в соблазн свести мир к набору удобных вам представлений, да только делая это, вы обманываете себя. Хотите быть во главе – торите тропу сами, а не ждите, когда кто-то проложит её для вас. Не уподобляйтесь тем, кем мы управляем. Вот им сложности ни к чему. Они привыкли ценить слова больше, чем поступки? Пусть будет так. Я дам им указания, которые они поймут и примут. Но сам я ценю действия и только действия. Я знаю цену словам; они выражают не больше, чем настроение минуты и требование момента. Прежде, чем последний звук произнесённого стихнет, момент уже прошел. Слово изречённое есть ложь не потому, что оно лживо, а потому, что не поспевает за необходимостью. Отрицать этот факт - значит отрицать сам ход жизни. Люди, не способные смириться с этим, губят всё вокруг. Неужели вы не понимаете? Если я сегодня говорю одно, а завтра – противоположное, это не значит, что я лгу, а значит лишь, что мир снова изменился.

URL
2008-07-19 в 21:41 

- Отговорки, Том, - Рабастан побагровел от волнения. – Не надо считать всех вокруг идиотами. Неужели нельзя объяснить всё, как есть, без сложностей, и позволить людям самим выбрать, что для них хорошо? Большинство людей умеет думать. Если ты не можешь принять это, то хотя бы притворись, что принимаешь.
- В таком случае, - Томас вкрадчиво улыбнулся, - дадим в газеты информацию о том, что уровень магии в Министерстве упал?
- Ты что! Нас сметут, как мусор! – выпалил Рабастан прежде, чем сообразил, что угодил в ловушку.
- Да, это было бы политическое самоубийство, - вздохнул Барт. – А может быть, и не только политическое. Кстати, об убийствах. Том, ты знаешь, что наш человек так и не добрался до Египта?
- Да, Линкей мне доложил. А в Египте его должен был посмотреть один старый маг – настоящий мастер по восстановлению стертой памяти.
- Стоило бы раньше вырвать жало у Хогвартского Шмеля! – воскликнул Рабастан.
- Это могло и не быть его инициативой, - возразил Барт. - Убийцу не обнаружили?
- Нет. Петтигрю задушили.
- Что, руками? – Септимус выглядел шокированным.
- Мерзко, но разумно, - вздохнул Барт. – Если бы его убили проклятьем, можно было бы обнаружить преступника, проверив палочки. А так…
- Я хочу привлечь специалистов из магглов, - сказал Томас. – Думаю, мы найдём убийц Петтигрю. То, что они додумались убивать, как магглы, не означает, что они освоили маггловские способы заметания следов.
- Но тогда нам придётся посвящать этих специалистов в наши дела! – возмутился Септимус. - Давай не будем думать на ходу.
- Ты упрекаешь меня в неумении планировать? – Томасу стало смешно.
- Не такой уж ты великий провидец, Том. Когда мы начинали, ты говорил, что через двадцать лет мир изменится к лучшему. Ты говорил, что нам поверят и нас поддержат все, кроме одержимых чистотой своей крови, а что вышло? Мы ждём, когда переменится отношение чистокровных магов к нашей политике, ждём уже столько лет, и всё напрасно! Не только они сами отворачиваются от нас, но и их дети. Значит, в наших путях нет правды, коль скоро люди не желают ими идти?
- Что-то тебя, приятель, на философию потянуло, - усмехнулся Рабастан.
Септимус с досадой покачал головой.
- Мы осилил треть пути, а то и меньше, - Томас поднялся и подошёл к окну, коснулся стекла. Солнце плавило пески, и холодок стекла казался странным. – Слишком поздно оглядываться назад. Слишком рано заглядывать за горизонт. Мы не увидим мира, который строим, и не введём народа нашего в землю, в которой я клялся им. Всё, что мы можем и должны делать – расчищать путь для тех, кого ведём, убирая препятствия с их дороги.
Он перевёл взгляд на товарищей. Лучи, опалившие сетчатку его глаз, на миг исказили их лица, набросив на них кровавую сетку.
- Надеюсь, мы не закончим тем, что станем избавляться от отставших, - пробормотал Септимус.
- Ослабевших мы поддержим, - Томас сдвинул брови. – Но тех, кто будем чинить нам препоны – тех мы не пощадим. Государство - система с необходимой жестокостью. Слабость, нерешительность и слюнтяйство погубят нас вернее бубонной чумы.
- Старый мир линяет и истончается, - задумчиво сказал Барт. – И новый просвечивает сквозь него. Оборотни, магглорождённые, гоблины – мне он не нравится. Я бы не хотел в нём жить. Разве не странно, что я делаю всё, чтобы он стал возможен?
- Пути судьбы извилисты, - Томас припомнил странную усмешку Даджжала. – При ином раскладе я мог бы стать защитником старой системы. Представьте себе, как я призываю уничтожить магглорождённых, чтобы уберечь чистокровных магов от вырождения!
Он засмеялся.
- Гм, - Барт почесал бровь, – по правде говоря, такой вариант не представляется мне невероятным. Всё зависит от воспитания, не так ли?
- Да. Я стал тем, кто я есть, благодаря моему отцу.
- Но должны ли мы быть ему за это благодарны? – пробормотал Септимус.
- Что?! – Томас развернулся на каблуках.
Бонкар вскинул голову и тихо зарычал.
- Фенрир Грейбек приходил ко мне на днях, - поспешно сказал Барт.
- Что он хотел? – Томас нахмурился. – И почему он пришёл к тебе?
- Потому что ты его к себе не допускаешь.
- Он тебе не нравится, Том? – Септимус усмехнулся.
- А кому он нравится? – философски заметил Барт. – Просил, чтобы на крупных производствах мы установили квоту для приёма на работу оборотней.
- Насколько крупных?
- Численность сотрудников в которых превышает пятьдесят человек.
- Том, тебе не кажется, что нелюди обнаглели? – проворчал Рабастан.
- Нет, - Томас нахмурился. – Пока вы сами так думаете, не ждите, что мы увидим, как чистокровные маги, магглорожденные и те, кого ты ласково назвал «нелюдями», достигнут полного взаимопонимания и заживут в мире и согласии. Даже наши внуки будут помнить о противоречиях, и лишь правнуки образуют единое общество. Что ты ответил ему, Барт?
- Сказал, что мы обсудим это вместе.
- Оборотни среди персонала? Людям это не понравится, - заметил Септимус. – Однако мы не можем просто отвергнуть его требования.
- Разумеется, - Томас кивнул. – К тому же, сам Грейбек не эталон оборотня. Его сын работает в «Братстве алхимиков», и Северус ни разу на него не жаловался.
- Установим квоту для предприятий, в которых не менее ста сотрудников, - предложил Септимус. – Таких не слишком много.
- Например, Гринготтс, - Барт засмеялся. – Гоблины будут счастливы.
- И всё равно, Грейбек чересчур наглый, - непримиримо бросил Рабастан.
- Нет проку в сожалении или негодовании по поводу того, чего нельзя изменить. Мы не можем исправить его природу - стало быть, следует принять её как данность, - вздохнул Томас.
- Племянница Беллы, кажется, завела роман с его сыном, - сказал Рабастан тоном ниже. – И её мать не против. Андромеда всегда была женщиной… передовых взглядов. А у меня просто всё внутри переворачивается, когда я об этом думаю, Том. Неужели это наше будущее?
Он взмахнул рукой. Томас резко обернулся, подскочил к нему и рванул его на себя. Рабастан выскочил из кресла, как пробка, приоткрыв от изумления рот. Через миг кофейник свалился на место, где он только что сидел, выплеснув огненный кофе на сиденье кресла.
- Вот дьявол! – выдохнул Рабастан. – Было бы просто здорово, если бы я обварил себе яйца.
- Медведь, - усмехнулся Томас.
- Ты предвидел, что кофейник упадёт, - Барт откинулся в своём кресле, и тень скрыла его лицо.
- Это было не сложно.
- Не могу понять, как тебе это удаётся, - проворчал Рабастан, потирая запястья.
- А я не понимаю, почему это не удаётся вам, - Томас поднял брови. – Прежде чем что-то произойдёт, в реальности образуется как бы… - он замялся - … пустое место. Ниша для ещё не случившегося. Я просто чувствую изменения в пространстве - словно сквозняк, свидетельствующий о том, что где-то открылась дверь.
- Бесполезно пытаться обучить этому умению тех, кто лишён его от природы, - тихо сказал Барт. – Всё равно, что пытаться обучить видеть слепого. Должно быть, зрячий в стране слепцов неизбежно должен ощущать постоянное превосходство над окружающими. И раздражение от роли неизменного поводыря. Ты никогда не испытывал искушения отойти в сторону и посмотреть, как толпа слепых свалится в пропасть? Или завести их туда, куда они ни за что бы не пошли, будь они зрячими – единственно из любопытства поглядеть, что из этого получится.
«Хотелось бы мне, чтобы Барт не был таким восприимчивым», - подумал Томас. – «Рабастан слишком нетерпелив, Септимус слишком хорошо думает о людях, но Барт лишён обоих этих недостатков».
- Вы же не слепые, - отшутился он. – Вы слабовидящие.
Септимус засмеялся.
- Сквозняк или нет, но я рад, что ты его почувствовал, - сказал Рабастан, бросая сердитый взгляд на лужу кофе на полу. – Не то меня бы ошпарило, как индейку, а я слишком стар для подобных испытаний.
Септимус поднял палочку и уничтожил разлившуюся жидкость. Бонкар с интересом посмотрел на него – должно быть, ожидал, что ему сотворят ещё одного голубя. Белый пух, прилипший к носу, придавал его каменной морде курьёзный вид.
- Можешь занять своё место, - Септимус сделал любезный жест.
- Благодарствую, - проворчал Рабастан.
В дверь деликатно постучали. Бетельгейзе просочился в кабинет бесшумно, как призрак, и через секунду исчез вместе с кофейником и грязными чашками.
- Он тоже чувствует изменения в пространстве? – осведомился Рабастан.

URL
2008-07-19 в 21:41 

Томас улыбнулся и ничего не ответил. Барт, прикусив губу, рассматривал очищенное Септимусом кресло.
- По крайней мере, заклинания хоть как-то действуют, - он вздохнул. – Неспокойно у меня на сердце.
- Всё обойдётся, - Рабастан уже обрёл привычную самоуверенность. – Мы справимся с этой проблемой.
- Надеюсь. Мне кажется, виной всему электричество.
- Барт! – запротестовал Томас. – Мы сто раз это обсуждали. Ну, какой в нём может быть вред?
- Оно неприятное, - поддержал Барта Септимус. – Слишком резкий свет, и потом, я его чувствую – как оно бежит по этим проводам и трещит.
- Оно не трещит, - Томас не знал, досадовать ему или смеяться.
- Артур решил оборудовать свой дом такими же лампами, как здесь, в Министерстве, - пожаловался Септимус. – Я не смог его отговорить. Если бы Молли не запретила ему даже думать об этом, мне пришлось бы терпеть электрический кошмар во время встреч с собственными внуками.
Томас слегка нахмурился. Молли ему не нравилась, и не только потому, что была из Прюиттов.
- Надеюсь, моему сыну не придёт в голову подобная чушь, - сказал Барт. – Надо знать меру в нововведениях. А то в последнее время меня угощают исключительно неприятными сюрпризами. Такое впечатление, что все хорошие новости эмигрировали за границу.
- Давайте устроим праздник, на который будут приглашены как представители самых старых фамилий, так и «новые» маги, - предложил Септимус. – И оборотни тоже. Назовём его Вечер Согласия.
- Любишь ты смешивать воду и масло, - проворчал Рабастан. – Мартышкин труд.
- Но идея неплоха, - не согласился с ним Барт. – Мы давно не устраивали праздничных гуляний. Можно сделать двойное празднество: на улицах города, для всех, и для людей нашего круга.
- В моём поместье, - кивнул Томас. – Прекрасная идея, Септимус. Что бы я делал без вас, друзья мои?
Септимус что-то проворчал, но слова Томаса явно ему польстили.
- Поскольку у меня нет супруги, роль хозяйки приёма может исполнять Белла.
Томас осознал, что совершил промах, едва лишь слова сорвались с губ. Он сказал это без всякой задней мысли, но Рабастан должен был воспринять его предложение как намеренное унижение. Септимус сделал протестующий жест, и даже на непроницаемом лице Барта выразилось неодобрение. Однако Рабастан не возмутился.
- Подготовка к празднику займёт не меньше месяца, ведь нужно обеспечить безопасность всем его участникам, – он сделал паузу, в которой чувствовалось непонятное Томасу торжество. – А через месяц Белла не сможет участвовать ни в каких приёмах. Ты, должно быть, давно её не видел, Том. Она ждёт ребенка. Он появится на свет в конце декабря.
- Вот как?
Новость была для Томаса неожиданной. Он действительно давно не видел Беллу. По правде говоря, он про неё забыл. Прислушавшись к себе, он не обнаружил никаких чувств, кроме легкой самолюбивой досады, которую подавил в себе усилием воли. Белла заслуживала счастья, и Рабастан-младший тоже. Пусть будет так.
- Поздравляю. Ваш род продолжится… это хорошо. Кажется, все вокруг думают, что я настроен против чистокровных магов, но вам-то известно, что это неправда.
- Нам о тебе многое известно, Том, - во взгляде Рабастана нежность причудливо смешалась с угрозой. – Мы так давно вместе. Но что мы знаем о тебе по-настоящему? Ничего.
Как он был прав!
Когда кабинет опустел, Томас взмахнул палочкой, и глухая чёрная портьера упала, закрывая окно. Вторым взмахом Томас погасил лампы. В полной тьме он опустился на пол, опустил голову на спину Бонкара и закрыл глаза, прислушиваясь к странному шелесту, доносящемуся со всех сторон. Магия вытекала сквозь невидимые трещины, злобно шипело заключённое в кабели электричество, а может, шуршала невидимой мантией неподвластная ему судьба – Томас прислушивался, пока не в ушах не зазвенело от напряжения. Открывались невидимые двери и коридоры, образовывались лакуны в реальности, и ледяные сквозняки сопровождали входящие в его мир тени.
«Не бойся», - сказал Отец. – «Это будущее».
«Не смотри назад», - прошипел Змей. – «Я покажу тебе путь».
Томас не ответил ничего. Он плотнее прижался к Бонкару, так что каменные складки шкуры отпечатались на его щеке, и очистил сознание. Сейчас он хотел быть один. Через минуту он поднялся, зажёг лампы и принялся разбирать бумаги.
Бетельгейзе, который принёс новую порцию кофе, мельком посмотрел на бледные отметины на лице Командора и молча вышел.
Томас кивнул с усталым одобрением. На сегодня с него довольно было слов, как чужих, так и своих собственных.

URL
2008-07-19 в 21:42 

Из Института Северус прибыл раздражённым - не на что-то конкретное, а вообще. Никаких причин для раздражения у него не было. Всё шло хорошо, даже слишком. Институт в его отсутствие продолжал успешно работать, русскую делегацию, привезшую для демонстрации психоэлектрометр, встретили просто блестяще и без него (правда, машина у русских в Британии так и не заработала), с производством плазмы всё ладилось, даже в проекте с искусственным безоаром произошли кое-какие подвижки. Никодемус в последнее время был особенно оживлен, летал по Институту как на крыльях, и еженедельно благодарил Северуса за новую сотрудницу – протеже Руди Лестрэнджа. Северус старался не ухмыляться совсем уж откровенно. В конце концов, любви все возрасты покорны.
«Радуйся, - говорил себе Северус. - Раз сотрудники могут обойтись без тебя, значит, механизм отлажен, и отлажен тобой».
Но радости не было. Он не хотел признаваться, что ревнует свой Институт, между тем, истинной причиной хронически ноющей, как больной сустав, досады была именно ревность, и избавление от нее виделось лишь в отказе от контракта с Дамблдором и возврате к прежней жизни, в данный момент невозможном.
Ступив из камина в свои комнаты, Северус тщательно отряхнул одежду и тут же почувствовал знакомый горький запах – по полу стлался сизый дым, а просачивался он… Помянув нечистые силы, с палочкой наперевес Северус метнулся к дверям личной лаборатории. Подумать только! Он забыл на огне заживляющее зелье! За четыре дня не только зелье превратилось в угли, но и котел заметно оплавился.
Устраняя последствия катастрофы и очищая воздух от дыма, Северус досадовал на себя, но еще более на Поттера – из-за отработки, на которую тот опоздал в четверг, Северусу пришлось задержаться в кабинете зелий на лишние сорок минут, поэтому в Институт он собирался в спешке и, разумеется, не вспомнил о необходимости погасить огонь.
Явившись на полчаса позже назначенного времени, наглый мальчишка не выглядел виноватым, даже лишившись десятка баллов.
- Ты чего опоздал? - мрачно спросил его Драко, откладывая в сторону грязную щётку.
- Бэгман задержал, - Поттер, скривившись, оглядел ожидающие его закопчённые котлы.
- Тоже внушение делал?
- О родителях расспрашивал. А что я скажу? Я и не помню их совсем. Вообще-то он ничего оказался дядька. И в квиддиче рубит.
Разговор братьев Северус слышал, но это Поттера ничуть не извиняло. Скажи он Людо, куда спешит, тот нашёл бы другое время для расспросов. Мальчишка просто воспользовался возможностью отсрочить наказание.
Вообще-то, сам Северус тоже не горел желанием общаться с братьями: один его ненавидел, второй – боялся, что было ему в равной степени неприятно. Однако господин Пан, новый завхоз, так и не перенял методы своего предшественника и вряд ли мог обеспечить парочке надлежащее наказание, а профессор Моро, в вольерах омерзительных питомцев которого всегда хватало работы, на тот вечер был обеспечен полным комплектом провинившихся студентов.
Сегодня Поттер наверняка развлекается в гриффиндорской гостиной, ему же, Северусу, приходится изображать из себя укротителя саламандр.
- Сам себя наказал, - проворчал он и тут же усмехнулся, припомнив недавнюю встречу с Аргусом Филчем, занимавшим солидный пост в Сообществе поддержки сквибов. Теперь никто бы не узнал в уважаемом деятеле СПС неопрятного, слегка чокнутого типа, когда-то так досаждавшего школьникам. Вот уж кто умел наказывать!
Вскоре дым вылинял до жемчужно-серого оттенка; в комнатах можно было свободно дышать, но Северусу захотелось на свежий воздух, во влажный холод ноябрьского вечера. Ноги сами понесли его к Астрономической башне.
В сумерках портреты на стенах замка походили на проломы, ведущие в иные, опасные миры. Северус несколько раз оборачивался, уверенный, что за ним следят, однако так никого и не увидел. Порой ему казалось, что Хогвартс превратился в разумное существо, ведущее свою странную не-жизнь, отдельную от жизни его обитателей. В тишине шелест собственной мантии казался Северусу шепотом, к которому он невольно начал прислушиваться.
Оказавшись у подножия винтовой лестницы, ведущей на Башню, он вздохнул с облегчением, однако тут же насторожился – кто-то его опередил. Он остановился, всматриваясь в невысокую фигурку, показавшуюся ему знакомой. Интересно, что этому типу понадобилось здесь в столь поздний час? Должно быть, на свидание пришёл.
- Уйди, гад! – крикнул мальчишка.
Северус вздрогнул от изумления. Прежде, чем изумление перешло в гнев, он сообразил, что школьник (оказавшийся, к слову, Малфоем, каким-то чудом разлучившимся со своим названным братцем) обращался не к нему.
- Ты стерильный или стерилизованный? – Пивз, зависший в воздухе перед носом Драко, театральным жестом приложил руку ко лбу. – Бедный чистопородный мерин. Как же ты собрался размножаться?
Северус беззвучно хмыкнул и за спиной Драко прошел к лестнице.
Вступаться за Малфоя он не собирался. Если тот не сумеет справиться с Пивзом, ему вообще ничего хорошего в жизни не светит.
Неспешно поднимаясь к открытой площадке Башни, Северус вытащил сигареты и, ступив на плитки, освещенные полосами лунного света, уже хотел было закурить, когда до него донесся увещевающий голос директора.
- Ты должен понимать, Гарри, что оценивать человека нужно по поступкам, а не по тому, какая кровь течет в нем. Помни, что твоя мама, которая очень тебя любила, была магглорожденной, - говорил Дамблдор.
Сделав несколько неслышных шагов, чтобы обогнуть барабан выхода, Северус увидел директора и Поттера, стоявших у самого парапета.
- Моя мама была волшебницей, - протянул в ответ поттеровский щенок, - И я помню, что ее убили. Убили, чтобы магглам было хорошо.
Северус отступил в густую тень готической ниши и замер, чтобы послушать, что же директор ответит на это.
- Гарри, - мягко сказал Альбус, - только любовью можно победить зло, именно она должна вести вперед настоящего героя.
- А я люблю. Маму с папой люблю, и Драко тоже люблю, и наш дом, и мать, и погибшего отца, хотя газеты постарались сделать из него чудовище.
- Твой… твой папа когда-нибудь говорил с тобой про политику? – неожиданно спросил Альбус.
- Да. Он объяснял мне, кто такой Командор, - в голосе мальчишки прозвучало отвращение.
Северус отметил эту интонацию. Похоже, Люциус не стесняется высказывать недовольство властями, когда уверен, что это не выйдет за пределы его круга.
- Не будем сейчас о Командоре. Политика, Гарри, это искусство не для глупцов. Запомни: когда ты видишь препятствие, не обязательно лезть напролом. И когда противник превосходит тебя числом, не нужно бросаться на него, чтобы сложить голову в бою. Это глупо.
- Но как же? – растерялся мальчишка. – А наш девиз – «Честь и отвага»?
- По-твоему, много чести в том, чтобы погибнуть, пусть и героем, оставив противника непобежденным?
- Ну… не знаю.
- Конечно, нет. Иногда нужно применить военную хитрость и сделать вид, что ты отступил. Войны выигрывают стратеги, мой мальчик, а не храбрые рубаки.
Должно быть, мальчик как-то выказал свое недовольство, потому что Дамблдор поспешил добавить:
- Я не учу тебя быть нечестным, вовсе нет. Если человек тебе не нравится, не нужно притворяться, будто он тебе симпатичен. Однако и сживать его со свету только потому, что он, скажем, рыжий, не следует.
- Дело не в том, что Уизли рыжий, - отрезал Поттер. – А в том, что он – предатель.
- Во-первых, я говорил не о нем. Это был абстрактный пример. Видишь, как легко ошибиться, когда делаешь поспешные выводы? Во-вторых, дети не отвечают за грехи отцов. Ведь он тоже чистокровный, Гарри. Попробуй привлечь его на свою сторону. Легко плодить врагов, но сложно обретать сторонников. Еще пять лет – и вы закончите школу. И тогда младшие Уизли сами будут делать выбор, как им жить и с кем оставаться.

URL
2008-07-19 в 21:42 

- Пять лет! – по голосу мальчишки Северус понял, каким невероятно огромным представляется ему этот отрезок времени.
- Всего лишь пять лет, - подтвердил Дамблдор.
- И все равно это как-то нечестно.
- Скажи мне откровенно: Рон Уизли не нравится тебе лично или он несимпатичен тебе из-за своего деда?
Последовала пауза. Видимо, Поттер пытался сделать невозможное – заставить свои мозговые извилины шевелиться.
- Нет, не лично, - признался он наконец. – Вообще-то, он ничего. Если бы не был предателем.
- Исходи из того, что он им не является. И вообще: поменьше говори, побольше делай. И думай, Гарри, думай перед тем, как что-то сделать, какого результата ты хочешь достигнуть. Именно так поступают настоящие мужчины.
Старик был безошибочен в своих подходах.
Северус усмехнулся. Кажется, в школе станет немного спокойнее… если это в принципе возможно в сложившейся обстановке.
- Относительно Северуса Снейпа…
- Папа говорил, чтобы я с ним не цапался, - перебил Дамблдора мальчишка. Тон у него был кислый. – Он говорит, что с этим типом надо держать ухо востро.
- Твой папа совершенно прав. Что еще он говорил?
- Что все враги Северуса Снейпа или умирают, или живут так, что лучше бы они умерли. И что он – самый злопамятный мерзавец, кого он знает. И что у него дурной глаз. Но я его не боюсь!
- Этого и не нужно. Однако помни, Гарри: на данный момент тебе с ним не справиться, а потому не стоит и задираться. Он не нравится тебе, ты не нравишься ему…
- Это из-за моего отца? Джеймса Поттера, я имею в виду.
- Нет, это из-за тебя. Ты ведешь себя вызывающе, а Северус Снейп никогда не оставлял вызов без внимания.
- Он отправил в тюрьму крестного! Сволочь! – воскликнул Поттер.
- Вот об этом забудь. У них свои счеты.
- Папа рассказывал мне, что в школе крестный всегда подшучивал над этим гадом, - мальчишка хихикнул, и Северус твердо решил, что поста его заместителя Люциусу не видать.
Даже не потому, что он злословит о Северусе за его спиной. А потому, что надо быть совершенным болваном, чтобы, разменяв четвертый десяток, не усвоить: тайное всегда становится явным.
Пусть заместителем остается мисс Рудольф. В политике ноль, зато в ее лояльности можно не сомневаться. После того, как она призналась, что отправляла информацию о деятельности Северуса Командору, и сказала, что согласна вносить в эти сводки любые коррективы, Северус почувствовал надежный тыл за своей спиной. Люциус, похоже, порядочный двурушник. Впрочем, кто бы сомневался.
А Нарцисса? Что ж, Северус ничего им не обещал. Люциусу не хватит смелости отказать ему от дома. Пусть скрипит зубами.
Северус усмехнулся.
Отвлекшись, он пропустил часть разговора.
- Итак, мы договорились?
- Я постараюсь, - судя по голосу, мальчишка сильно сомневался, что сумеет обуздать себя.
- Не надо стараться, Гарри. Сделай это.
- Ммм…
- Обещай мне.
- Ну, я…
- Обещай мне, Гарри.
- Хорошо. Я сделаю, как вы говорите.
- Вот речь не мальчика, но мужа.
Северус был уверен, что Поттер не услышал легчайшего оттенка насмешки в тоне Дамблдора.
«Приятно почувствовать себя всемогущим, а, Альбус?» - он ухмыльнулся.
Легко справиться со школьником, пусть и с таким своевольным, как Гарри Поттер. Но как бы ты справился с Командором, доведись ему услышать об этой беседе?
Северус задумался. Рассказать или нет? Снейпу-старшему прекрасно известно и о том, что директор Хогвартса – смутьян, и о том, что он – манипулятор.
Ничего нового Северус ему не сообщит. Если же до Дамблдора дойдет информация о доносе (Северус не сомневался, что рано или поздно это случится – пожелай что-нибудь утаить, и можешь биться об заклад: тайна раскроется), то доверие Альбуса он потеряет раз и навсегда. В принципе, он бы с легкостью обошелся без этого доверия, однако мысль о подобной потере отчего-то ему очень не нравилась.
Подумав, Северус решил смолчать. А заодно не назначать идиоту Гарри (и идиоту Драко) новых отработок. Нарциссе это будет неприятно.

URL
   

Дневник Snark-Svengaly

главная