Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных
19:56 

Глава 3

1984 год

Северус привычно шагнул из камина Рема в комнату, отряхивая на ходу мантию, и замер. За столом напротив явно расстроенного Ремуса расположился Сириус Блэк. Блэк обернулся, сузил глаза, окидывая Северуса презрительным взглядом, потом оскалился:
- Проходи, Сопливус, что застыл соляным столпом? Не укушу, не бойся.
- Единственное, чего я боюсь, Блэк, так это блох от тебя нахвататься, - хмыкнул Северус. – Воркуйте без меня, голубки. Третий – лишний.
- Не уходи, Северус, - вмешался Ремус.
- Пусть убирается! – рявкнул Блэк. – Слышал, что он сказал? Третий – лишний.
- Северус, останься, - Ремус закусил губу.
На его лице усталость мешалась с гневом.
- Вот как? - Блэк тяжело навалился на стол, заглядывая Ремусу в глаза. – Может мне уйти, а, Рем?
Глаза у него были дикие, и Северус подумал о том, сколько же он выпил. Неожиданно он почувствовал жалость.
Он шагнул обратно к камину.
- Ремус, я пошел. Поговорим позже.
- Вали, - Блэк закрыл руками лицо. Его голос звучал глухо, как из-под слоя земли. – Вали отсюда, Сопливус.
- Нет. Северус не уйдет. Я в своем доме, - Ремус посмотрел на свои руки, сцепленные в «замок». – И он всегда открыт для моих друзей.
- Это он-то тебе друг? – вскинулся Сириус. – А я? Я тогда для тебя кто?
- Не устраивай сцен, Блэк, - усмехнулся Северус. – Чего ты бесишься, как ревнивая жена?
Блэк побагровел.
- Что? А ну, повтори, ты, ублюдок!
- Столько лет прошло, а твой словарный запас ничуть не пополнился, - посетовал Северус, усаживаясь на свободный стул. Происходящее начало его забавлять. – Видимо, твой мозг имеет очень малую емкость. «Сидеть», «лежать» и «апорт» - вот скудный набор команд, который в него поместился. Или не поместился? Тебя поэтому выперли из аврората – ты не способен усвоить элементарных правил?
- Северус, прекрати, - Ремус со страдальческим видом опустил глаза.
- Я сам ушел из аврората, - прошипел Блэк. – Запомни это, урод: я ушел сам! И не твое собачье дело, почему.
- Ну да, конечно. Это твое собачье дело, - ласково протянул Северус.
Блэк медленно выпрямился. Смысл намеков наконец проник в его отуманенную голову.
- Ты что, сказал ему? – он повернулся к Ремусу. – Ты ему проболтался? Твою мать, Ремус! А о чем ты еще ему рассказал? Ты о каждом моем шаге ему доносишь, так? А он стучит своему Командору.
- Это неправда, - кровь отхлынула от лица Ремуса.
- Что я вообще здесь делаю? Мог бы сообразить, что ты скурвился, за столько-то лет. То-то Джеймс бы порадовался. Они его убили, а ты им помогал. Может, ты и предложил начать с него? Откуда они узнали про артефакты?
Ремус уставился на Блэка, не в силах вымолвить ни слова.
- У Командора был список артефактов, - вмешался Северус. – Ты же работал в аврорате, ты знаешь, как проводятся подобные акции. И вообще, Ремус-то тут причем? Даже такое убожество, как ты, не может всерьез полагать, что Командор станет спрашивать советов по важным вопросам у рядовых сотрудников Министерства.
Взгляд Блэка смягчился, и Северус подумал, что надо потихоньку ретироваться и дать Ремусу возможность примириться с этим придурком, которого Люпин упорно продолжал за что-то ценить.
- Рем, - начал Блэк, но Ремус не позволил ему закончить.
- Сириус, - произнес он, задыхаясь, будто ему не хватало воздуха, - этого я тебе никогда не прощу. Я простил тебе то, что ты разглагольствовал о "разных тварях, которые правят бал в стране». Ты не забыл, случайно, кто я есть? Или ты именно меня имел в виду? Хорошо, пусть так. Стало быть, я – тварь.
Теперь настала очередь Блэка потерять дар речи.
- Значит, я за тобой шпионю? – продолжал Ремус. – Да я никогда ни словом не обмолвился ни об одной из твоих затей, хотя шалостями их назвать у меня давно язык не поворачивается. Я случайно сказал Северусу, что ты анимаг, и он никому об этом не докладывал.
- Откуда ты знаешь? – огрызнулся Блэк.
Огрызался он вяло - уж очень его удивила неожиданная вспышка Люпина.
- Знаю! – рявкнул Ремус. – Я знаю! Я понимаю, у тебя проблемы. Я всегда выслушивал тебя – потому что ты мой друг. Я никогда не осуждал твоих теперешних друзей и не заставлял выбирать между ими и мной. Почему ты заставляешь меня выбирать между тобой и Северусом? И почему, черт тебя побери, ты считаешь, что вправе обзывать меня предателем и обвинять в пособничестве убийцам, а я должен утираться и терпеть?! Я любил Джеймса. Я любил его так же, как ты, так какого дьявола… знаешь, Сириус, лучше тебе уйти. Я не могу тебя видеть. Как ты мог так меня оскорбить?
- А разве я оскорбил тебя не по заслугам? – Блэк поднялся. Он говорил тихо, совершенно трезвым голосом, и в глазах его больше не было гнева, а только тоска. – Как ты не понимаешь, Ремус: мир раскололся на две половины, и нельзя быть другом всем. Есть два лагеря: Командора и его приспешников, и наш - людей, которые борются с тираном. Выбирай сторону, Ремус. Мы или они.
- А что вы можете мне предложить? – так же тихо спросил Ремус. – Презрение магов? Почетное место в списке Опасных Существ? Должность грузчика в «Голове кабана»? А, Сириус? Меня снова будут запирать в клетку в полнолуние или вы предоставите мне возможность быть застреленным каким-нибудь проворным охотником?
- Надеюсь, твоих тридцати сребреников хватит тебе на жизнь, – зло усмехнулся Блэк.
- Я ненавижу серебро! – выкрикнул Ремус так неожиданно, что Северус и Блэк вздрогнули. – И тебя тоже!
- Вот и поговорили, - Блэк сверкнул глазами. – По крайней мере, теперь все ясно. Что ж, давай, целуйся со своим Сопливусом, а меня ты больше не увидишь. Третий лишний, верно?
Он развернулся и нырнул в камин. Зеленое пламя злобно фыркнуло ему вслед.
- М-да, - Северус поглядел на Люпина, вцепившегося в край столешницы белыми пальцами. – Ну ты герой. Лихо ты его… может, даже слишком.
- Что я наделал? – Ремус провел ладонью по лбу, словно прогоняя дурной сон. Поглядел на Северуса прояснившимися глазами. – Зачем я его обидел? Ах, проклятье! Надо его догнать, сказать ему, что я просто…
Ремус шагнул было к камину, но Северус неожиданно крепко схватил его за плечо:
- Никуда не пойдешь. Хватит уже ползать на брюхе.
Ремус сник:
- Да, да, ты прав.
- Сначала унижаешься, а потом я лечу тебя от низкой самооценки! Набрался раз в жизни решимости высказаться начистоту, так доводи дело до конца; пусть Блэк задумается не только о том, каково ему, но и о том, каково тебе, - Северус разозлился. – Или ты полагаешь, этот болван мысли умеет читать? Ты поставил его на место и правильно сделал. В следующий раз поостережется обвинять тебя во всех смертных грехах.
Ремус слабо усмехнулся и сел за стол. Он кивнул чайнику, и тот послушно долил опустевшие чашки. Сделав несколько глотков, Люпин задумчиво сказал:
- И все-таки у меня такое чувство, что я серьезно ошибся. Боюсь, Сириус теперь может наворотить дел. Он очень импульсивный.
Северус сделал такое лицо, будто его сейчас стошнит.
- Как будто ты хоть когда-то мог его остановить.
- Кто знает...
Северус поежился. Из окна тянуло промозглым холодом.
- Почему у тебя всегда окно нараспашку?
- Кровь кипит.
Ремус улыбнулся уголком рта. Вид у него был измученный.
Северус кивнул. Он знал, что слова Люпина – не совсем метафора. Температура тела у Ремуса вправду была выше, чем у обычного человека, а к завершению цикла поднималась изрядно.
Ремус повернул голову, и Северусу показалось, что в его волосах серебрится седой волос.
- Ну-ка, посиди смирно, - он привстал со стула, разглядывая шевелюру Ремуса.
- Заметил? – Люпин усмехнулся. – Это не первый.
- А почему молчишь?
- Я думал, ты видишь.
- У тебя волосы светлые, сразу не поймешь. И потом, когда каждый день встречаешься с человеком, перемены незаметны. Все равно, что в зеркало на себя смотреть, - Северус прищурился. – У меня есть эти морщинки в углах глаз?
- Ничего у тебя нет, - устало ответил Ремус. – Тебе двадцать четыре, какие у тебя могут быть морщины? Это все Зверь. Он стареет.
- Это все нервы. С такими друзьями, как у тебя, точно поседеешь до срока. Не нужно все свои проблемы сваливать на Зверя.
Ремус вздохнул и, облокотившись о стол, стал загибать пальцы.
- Зелье облегчает превращение. Я не голодаю. У меня есть работа и кров над головой. Мне совсем не плохо живется, однако я выгляжу лет на пять старше тебя, хотя мы с тобой ровесники, и твоя жизнь тоже не сплошь розы и песни. Волки живут меньше, чем люди. На уроках арифмантики меня научили складывать два и два, с тех пор не могу отделаться от этой привычки. - Он криво усмехнулся. – Я не сваливаю все проблемы на Зверя, потому что он и есть моя единственная проблема. Ну, почти единственная. Про друзей ты вовремя вспомнил. Что ты, что Сириус – оба те еще подарочки.
- Большое спасибо, - усмехнулся Северус. – Всю жизнь мечтал оказаться с Блэком в одной лодке.
- Кошмарный сон – ты и Сириус в одной лодке, - Ремус усмехнулся. – А я вроде буфера между вами.
Его усмешка перешла в усталую гримасу.
- Интересно, как скоро Сириус бы меня убил? – пробормотал он.
Северус редко пугался, но тут ему стало страшновато.
- Ты что? Он же твой друг, Рем.
- Он смотрел на меня с ненавистью. Северус, сколько ненависти было в его глазах!
- Он просто разозлился. Ну, и пьян был, по обыкновению. Его ведь за пьянство вышвырнули, - Северус не смог скрыть своего торжества.
Пусть Блэк порушил надежды Северуса стать аврором, ему это не принесло удачи.
- Сириус сам ушел из аврората, - тихо возразил Ремус. – Когда начались чистки, ему посоветовали написать заявление по собственному желанию. Лучше так, чем дожидаться, пока тебя не выкинут, как «стерильного», под каким-нибудь надуманным предлогом.
Северус не нашелся, что ответить.
Разговор замер. Они сидели, молча глядя в камин. На улице пошел дождь. Капли стучали по подоконнику. Порыв холодного ветра швырнул пригоршню брызг в Северуса. Он вздрогнул и машинально вытер щеку.
- Я закрою окно, - Ремус поднялся. – Нет, не вставай. Ты мне не мешаешь. Как странно – ты единственный, кто мне не мешает.
- А я-то думал, я - твое проклятье, - хмыкнул Северус. – Преграда между тобой и сахарным диабетом. Или язвой желудка.
- Да ты сам – язва на двух ногах.
Северус был рад слышать искренний смех Ремуса. Люпин положил руку ему на плечо, подумал, и вдруг стащил его на пол.
- Ты рехнулся! – заорал Северус, отбиваясь. – Что ты делаешь?
- Давай померяемся силами. Пора меня уже сдавать в утиль или я еще на что-то гожусь?
- На мыло ты годишься, полоумный. Или на коврик под порогом! Так нечестно. Ты застал меня врасплох. Не щекочи меня, я этого не выношу!
- Сдаешься?
- Иди к… сдаюсь! Сдаюсь!
Ремус отпустил Северуса и уселся рядом на пол. Его зубы сверкнули в полумраке. Северус, недовольно ворча, поправил мантию.
- И это взрослый человек, - упрекнул он. - Как вам не совестно, Ремус Люпин, вести себя таким неподобающим образом?
- Много ли у меня развлечений? – отмахнулся тот. – Разве что покатать Северуса Снейпа по полу… Черт, как же у меня тяжело на душе.
- Из-за Блэка?
- Не только. Я все время вспоминаю Джеймса и Лили. Сириус видится с Гарри. Он показывал мне колдографии – малыш так похож на отца, а глаза материнские. Сириус говорит, что Малфои относятся к нему, как к родному. Хоть в этом ему повезло. И все же, он никогда не увидит своих родителей.
- Есть такие родители, которых лучше бы и не видеть, - Северус передернул плечами, вспоминая недавнюю встречу с Тобиасом.
- Ты о своем отце?
- Не называй его моим отцом, - ощерился Северус. – Я зову его Тобиасом.
- И ему это не по нраву?
- Ему не по нраву я. Но мне наплевать. Он хочет снова жениться, на какой-то маггловской дуре. Они собираются уехать в Австралию, у дуры там своя ферма. Пусть катится. Я ему еще и денег дал. Главное, чтобы его не было в Англии.
- Северус, нельзя так, - Ремус покачал головой.
- Отчего же? Можно, - равнодушно возразил Северус. – Я не чувствую себя обделенным.
- Нет? Должно быть, это потому, что кое-кто заменяет тебе отца.
- Не понял.
- Командор.
- Ерунда, - Северус нахмурился. – Ему нужны результаты моих исследований, только и всего.
- Куда, кстати, он водил тебя в прошлый раз?
- А, - оживился Северус, - мы были в новом секретном отделе. Они только-только образовались, будут темпоральностью заниматься. Им Министерство конфискованные хроновороты передает для исследования. Командор мне всякие хроновороты демонстрировал.
- Только результаты исследований, говоришь? Ну-ну, - Ремус поднялся с пола. – Ты еще чаю хочешь?
- Нет. Пожалуй, я пойду домой. Не опаздывай завтра на работу.
- Не опоздаю.
- Если появится Блэк, гони его в шею.
Ремус безрадостно засмеялся.
- Не появится. Думаю, он никогда больше не появится.
- Отделаешься от него так просто, как же, - буркнул Северус. – Ты его выбрасываешь в дверь, а он лезет в окно. До завтра. Пусть себе приснится шоколад.
На этот раз Ремус рассмеялся искренне. Северус слышал его смех, выходя из своего камина, и улыбался сам.
Ночью ему снилось затянутое тучами небо и пучки ветвистых молний. Ветер пригибал серую траву, походившую на волчью шерсть. Молнии ударяли в землю раз за разом, выжигая в ней кровавые пятна.
Утром Северус забыл свой сон. И все же что-то тревожило его. Он мог бы сказать, что его мучает дурное предчувствие, только он никогда не верил в предчувствия, и потому все списал на несварение желудка.

1985 год

Северус прошелся вдоль столов походкой триумфатора. Не удержавшись, вернулся и снова полюбовался на свой приз – Золотой Шар, только что доставленный из Хранилища Артефактов. На Шар претендовали лаборатория Коппелиуса, Институт Алхимии и еще пара исследовательских учреждений рангом пониже, но Северусу удалось в честном бою отвоевать право на его использование. Пусть злые языки говорят, что причина предпочтения, которое ему оказали – покровительство Командора. Северус был уверен: на Тройку Распределения и Утилизации Артефактов произвели впечатление результаты его исследований и аргументированные доказательства того, что Золотой Шар поможет значительно сократить сроки завершения его работы. Разумеется, после этого Шар нужно будет предать другим страждущим, но это произойдет еще нескоро, и возможности, открывавшиеся Северусу, были столь упоительны, что он даже замурлыкал себе под нос.
Только подумать, что артефакт такой силы пролежал без всякой пользы более века в сейфах семьи Десперит! Спиннет говорил, будто ларец, в котором держали Шар, был покрыт слоем пыли в два пальца толщиной, а замок так заржавел, что пришлось снимать крышку целиком.
И после этого кто-то еще сомневается в разумности Указа об изъятии артефактов!
- Какое чудесное утро, - Ремус поставил портфель рядом со столом и с улыбкой посмотрел на Северуса. – Даже Северус Снейп поет!
- Я не пою, - смутился Северус.
- Для кашля эти звуки чересчур ритмичны. Хотя, признаться, мелодичности в них не больше, чем в кашле.
- Музыкальность не входит в число моих достоинств, - признал Северус. – Иначе я был бы чересчур хорош для этого мира – слишком много всего, сам понимаешь... Зато я пунктуален.
Он выразительно посмотрел на Ремуса.
- Я пришел вовремя, - тот постучал пальцем по циферблату настольных часов.
- Ты не пришел вовремя, - не согласился Северус. – Ты всего лишь не опоздал. Кстати, где ты был в выходные?
- Отдыхал, - бесхитростно ответил Ремус. – Некоторые, знаешь ли, отдыхают в выходные. А что?
- Я придумал кое-что новое и хотел, чтобы ты это попробовал.
- Мог бы сделать вид, что соскучился, - посетовал Ремус. – Зачем убивать меня сообщением, что ты страдал без своей морской свинки?
- Я не страдал, свинка. Я попробовал это на себе. Погляди, что нам прислали!
- О, - Ремус приблизился и благоговейно заглянул в ларец. – Золотой Шар! Его все-таки отдали нам!
Северус кивнул, не пытаясь сдержать ликование.
- Мы сделали это! – Ремус хлопнул его по плечу.
- Мы пахали, - Северус засмеялся. – Кто готовил обоснование?
- А кто его переписывал? Черт, это правда здорово. Он великолепен. Можно его подержать?
- Только осторожно.
Северус ревниво наблюдал, как Люпин вынимает Шар из ларца.
- Тяжелый, - шепнул Ремус.
Северус протянул руку и погладил артефакт. Гладкая поверхность источала энергию, от которой покалывало пальцы. Золотистое сияние на миг осветило их лица перед тем, как Ремус положил Шар обратно.
- Знаешь, что про него говорят? – спросил Ремус.
- Разумеется, - Северус пожал плечами. – Что он возвращает алхимическую девственность любому веществу, с которым соприкасается. Где в наше время возьмешь девственную медь или тот же волос единорога? Всех ингредиентов, что нам достаются, уже касалась рука человека, и это на порядки уменьшает действенность изготовленных из них зелий.
- Таковы его признанные свойства, - согласился Ремус, - но есть еще одно поверье.
- Ари Спиннет сказал, что, когда они забирали Шар, Пандора Десприт засмеялась и посоветовала не болтать при нем лишнего, - подумав, ответил Северус. – Но она совсем из ума выжила. Ей, наверное, лет двести.
- Говорят, что Шар исполняет желания.
- Если бы это было так, он бы не валялся в сундуке у сумасшедшей старухи.
- Про это мало кто знает, - Ремус улыбнулся. – Я же спец по артефактам. Когда-то хотел стать преподавателем ЗОТИ. Дурак был, все на что-то надеялся… Сириус мне книги из своей библиотеки таскал. А вдруг – правда?
- Ну, тогда… - Северус ухмыльнулся. – Хочу стать директором Института алхимии.
- Это неинтересно. Ты им и так станешь.
- Ага, лет через пятьдесят.
- А ты загадай, чтоб быстро.
- Шар, слышишь? Даю тебе год сроку.
- Год – это мало.
- Хорошо. Пусть будет два. А ты что загадаешь?
- Разумеется, чтобы закончились мои ежемесячные мучения, - Ремус сделал гримасу.
- И тоже быстро.
- Через год! Ну ладно – через два, - Ремус рассмеялся. – Все ясно: ты откроешь лекарство от ликантропии, я избавлюсь от страданий, а тебя сделают директором Института.
- Заметано, - Северус стал серьезным. – Все, пошутили, и будет. Давай работать.
- Скучный ты человек, Северус Снейп, - вздохнул Ремус. – Ну, давай.
- Где ты был? – спросил Северус некоторое время спустя. - Я имею в виду, в выходные.
- Ездил в Малфой–мэнор.
- Ммм… зачем?
- Посмотреть на Гарри.
- Материалы по третьей серии у тебя? Пройдись по каждому этапу, мне кажется, где-то ошибка в расчетах… На какого Гарри?
- На сына Лили.
- А. Ну, и как Малфои тебя приняли?
- Холодно. Кажется, Нарцисса все время ждала, что я вот-вот превращусь в зверя и накинусь на ее мальчиков.
Северус усмехнулся.
- Люциус все такой же шикарный? Белый павлин?
- Павлинов там целый выводок. Родители, сын… хотя нет, мальчик на павлина не похож. Слишком нервный, слишком проворный. А Гарри – тот совсем из другого гнезда.
- Угу.
- Хотя говорит он так же, как и приемные родители.
Северус представил Джеймса Поттера, манерно тянущего гласные, и улыбнулся.
Ремус поднялся размять ноги.
- Кстати, про артефакты. Знаешь, забавная штука, я у Малфоев один артефакт видел: лежит себе среди пустых безделушек слегка трансфигурированный. Но я его все равно узнал. Книга Отражений. Вычитал о ней как раз в одном из трактатов, которые приносил мне Сириус.
- Правда? – Северус поднял голову. – Значит, Малфои сдали не все? И что это за артефакт?
- Книга? Ну, она… – Ремус задумался. – Она искажает мир, но не реальный, а его восприятие. Как бы создает множество вариантов реальности одновременно.
- Это как? – Северус нахмурился.
- Вот, положим, легилимента можно с ее помощью сбить с толку, - объяснил Ремус. – Или пророка – если ты хочешь сформировать ложное пророчество, это можно сделать с помощью Книги.
- Ложных пророков нам и без Книги хватает, - фыркнул Северус. – Взять, например, Трелони.
- Нет, это достаточно мощный артефакт, - возразил Ремус, - только узкой направленности.
Он замялся.
- Ты кому-нибудь скажешь о том, что Малфои его не сдали?
В голосе Люпина появились просительные нотки.
- А ты этого хочешь?
- Не хочу, - признался Ремус. – А то получится, что я приехал в гости, а потом донес на хозяев. Меня же ни в одном приличном доме на порог не пустят, а к Малфоям – тем более. Кажется, я понравился Гарри… и вообще, неприятно. Как про меня Сириус тогда сказал – шпион.
- Артефакт не боевой, - рассудил Северус, - да и применения ему я не вижу. Пусть остается у Малфоев. Тем более, Люциус в Хогвартсе хорошо ко мне относился. Если в аврорате узнают, что он нарушил Указ, у него будут неприятности.
Ремус кивнул с заметным облегчением.
- Люциус про тебя спрашивал, - сообщил он. – Как ты живешь, над чем работаешь, все такое.
- Зачем? – удивился Северус.
- Не знаю. Мне кажется, ему скучно. Живут они замкнуто – дом, дети, вот он и томится.
- Нашел бы работу… хотя, да. Кто его сейчас возьмет? Надо ему написать, что ли, - Северус помолчал.
(продолжение в комментариях)

URL
Комментарии
2008-02-24 в 19:58 

- А Блэка ты не видел?
- Нет.
- Ты с ним вообще не встречаешься?
- Почему ты спрашиваешь?
Северус замялся.
- На днях ко мне заходил Хмури.

Северус часто мечтал о том, как бы было чудесно научиться обходиться без сна. Сколько бы времени у него появилось! Увы, ему так и не удалось найти понимания у своего организма. Трое суток без сна, и даже зелья перестали спасать: Северус отключался на ходу, натыкался на углы и путался в рецептуре. Вот и сейчас, неловко повернувшись, он ударился коленом об острый угол металлического ящика для зелий. Было не столько больно (хотя и больно тоже), сколько обидно. Северус в ярости пнул злополучный ящик и обложил его всеми ругательствами, которые только смог вспомнить. Память у него была хорошая, и ругался он долго, а когда остановился передохнуть, за его спиной раздался хриплый смешок, а потом голос:
- Неплохо для кабинетного мальчика.
Северус резко обернулся, заливаясь краской. Хмури смотрел на него насмешливо, но добродушно.
- Утро доброе, - сказал он.
- Утро добрым не бывает, - проворчал Северус. – Садитесь, прошу вас.
- Постою, - Хмури мотнул головой.
- Вам нужно какое-нибудь зелье?
- К дьяволу зелья. У меня их – хоть залейся. Я их не пью.
- Почему?
- А кто его знает, что там намешано? – Хмури криво ухмыльнулся.
- Но боль… - заикнулся Северус.
- Боль – это ерунда. Боль я стерплю. Это хорошо, когда тебе больно. Значит, ты еще не сдох.
- В таком случае, я живее всех живых, - Северус потер ушибленное колено.
Хмури хмыкнул.
- Слушай, Снейп. Я ведь к тебе по делу пришел.
Северус поднял бровь.
- Этот ваш Люпин – что он за тип?
Северус пожал плечами, затрудняясь с ответом.
- Что именно вас интересует?
- Его лояльность по отношению к Командору, - Хмури прищурил здоровый глаз. – Я давно к нему присматриваюсь. В Хогвартсе он дружил с Блэком и Джеймсом Поттером, этим подлым заговорщиком. Я порасспрашивал Руди Лестрэнджа. Тебе здорово от них доставалось в свое время, не так ли?
- Ну, что было, то прошло, - Северус усмехнулся. – Это же школа. Мальчишки все – маленькие ублюдки.
- Эти Блэки, - Хмури поморщился. – Змеиное гнездо. Я не про Беллатрикс Лестрэндж, ты ж понимаешь.
- Конечно, - Северус постарался не ухмыляться.
- Прямо-таки напрашиваются на неприятности, - гнул свое Хмури. - Чистокровностью своей козыряют, болтают всякое.
- Это они могут, - подтвердил Северус.
- И сдается мне, что они не только языком треплют.
- Думаете, они что-то замышляют?
Хмури потеребил подбородок. Взгляд его отяжелел, искусственный глаз повернулся в глазнице. Северусу стало не по себе.
- Что властью они недовольны, это точно. Еще бы им быть довольными – раньше у них, считай, весь мир был в кармане, а теперь им только и осталось, что сидеть в своей норе на Гриммо да шипеть на Командора. Я вот хочу спросить – Люпин-то не заодно ли с ними?
- Ремус? – Северус рассмеялся. – Да вы что? Он же всем обязан Командору! Если хотите знать, он рассорился с Блэком. Они даже не разговаривают.
- Это Люпин тебе сказал? – холодно спросил Хмури.
- Я сам присутствовал при ссоре, - ответил Северус. – И вообще, сами у него спросите - Ремус неспособен лгать.
Хмури недоверчиво хмыкнул.
- Я не сомневался, что ты станешь его защищать. Вы ведь друзья.
- Мне незачем его защищать. Все свое время он проводит на работе, а выходные – со мной.
- Как бы он и тебя не втянул в свои делишки, - буркнул Хмури.
- Вы и в моей преданности Командору сомневаетесь? – разозлился Северус.
- Вы несколько раз скрывались от наблюдения, - Хмури извлек из кармана листок пергамента. – В прошлую субботу. Две недели назад. И тридцатого…
- А Командор в курсе, что вы за мной следите? – прошипел Северус. – Хмури, вы пожалеете…
- Где вы были? – оборвал его аврор.
- В борделе, - выплюнул Северус. Уши у него горели. – «Семирамида», Эпплтон. Сказать, чем мы там занимались? Или может, подробный отчет, с картинками?
Хмури секунду таращился на него, а потом расхохотался.
- В борделе?! Ну и ну. А я-то думал, ты своим приборчиком только для научных экспериментов пользуешься.
Северус сверлил Хмури свирепым взглядом, страстно желая, чтобы в аврора ударила молния и испепелила его на месте.
- Ладно, ладно, не фыркай, - Хмури скомкал листок, швырнул его в корзину для бумаг и промахнулся. – Черт с вами, развлекайтесь. И все же скажи своему приятелю, чтобы не путался с Блэками. Что-то они затевают.
- Скажу, - через силу вымолвил Северус.
Хмури хлопнул его по плечу и удалился, приволакивая искалеченную ногу.

Северус прошелся по лаборатории, пытаясь успокоиться. Сцену с Хмури можно было посчитать комичной. Можно было разозлиться. Можно было даже пожаловаться Командору. Но Северус не ощущал ни гнева, ни желания рассмеяться: его вдруг охватил страх.
Впервые он задумался, что же происходит за стенами лаборатории. Он вспомнил слова Блэка, сказанные тем во время ссоры, и то, как из Министерства понемногу исчезали чистокровные маги, а их места занимают сотрудники с более подходящей биографией. Способностями новички не только не превосходили тех, кого они заменили, но зачастую уступали им, а значит, дело было только в происхождении.
И еще – однажды Северусу довелось пообедать с Фенриром Грейбеком. Когда они покидали кафе, Грейбек толкнул пожилого мага и вместо извинения обозвал его «стерильным». Тот даже не пытался защититься, только шарахнулся в сторону. Тогда Северус списал это на саму личность Фенрира – оборотню мало кто решался противостоять. Но только сейчас до Северуса дошло, что за оскорбленного старика никто не заступился. Единственным человеком, сказавшим: «Оставьте его в покое», был сам Северус. Год назад Грейбека просто вышвырнули бы из заведения, а сейчас его выходку восприняли так, словно он имел на это право. Может, потому, что оборотень действительно его имел?
Имел же Хмури право следить за ним и Ремом.

- Наверное, все это ерунда, - неловко сказал Северус, - но пока тебе лучше не злоупотреблять общением с Блэком.
Ремус молча глядел в стол. Его руки нервно двигались, перебирая бумаги.
- Это не ерунда, - сказал он наконец. - Я не стал бы избегать Сириуса, но он сам меня избегает, и я этому рад. Наверное, это подлость, но мне страшно, Северус.
- Ты думаешь, Блэки что-то готовят?
- Не знаю и знать не хочу.
- Они на это способны.
- Да, способны. Особенно Регул.
- Регул? – удивился Северус. – Я думал, Сириус…
- Нет.
Ремус покачал головой
– Сириус, что называется безбашенный, А Регул отчаянный. Сириус – авантюрист, а Регул…
Ремус понизил голос.
- Регул – смертник.

URL
2008-02-24 в 19:59 

1985 год.

- Ну, мой ядовитый друг, какие у тебя планы на выходные? Может, выберемся менгиры посмотреть? Давно уже собирались, - спросил Рем в пятницу.
- Не могу я никуда выбраться, - проворчал Северус. – В воскресенье годовщина Мятежа Свободных - будет, как обычно, митинг у Министерства. А в этом году идиот Коппелиус обязал всех руководителей лабораторий там появиться.
Ремус поморщился:
- Да ты и так пошел бы.
- Пошел бы, - раздраженно ответил Северус. - Мне интересно наблюдать, как Командор говорит с толпой, есть в этом что-то завораживающее. И многие только рады пойти. Я же говорю, что Коппелиус – идиот.
- Ну, ладно, тогда давай ко мне ужинать - у самого-то, небось, опять мышь в холодильном шкафу повесилась?

Вереницы магов стекались на площадь. В воздухе плыл знакомый бархатный гул голосов сотен людей. Люди шли степенно, спокойно, многие семьями. Северус вспомнил тот первый раз, когда он увидел Командора на митинге. Что-то неуловимо поменялось с тех пор, пожалуй, настроение толпы: исчез иступленный блеск в глазах слушателей, для них все стало определенно, твердо, они были уверены в правильности курса корабля, направляемого их Командором. Словно подтверждая это, заговорили маги, остановившиеся рядом с Северусом:
- …да и не хочу я в старое. Сам смотри, у нас и искусства расцветают, и штучки всякие маггловские появились, и иностранцы к нам едут – всем хочется в свободной стране подышать.
- Это верно, - протянул второй маг, аккуратно отряхивая пушистый хвост, выглядывавший из-под мантии. – Только чистокровок поприжали из старых семей, а остальным-то чего не жить. А что после и музыка на площади будет?
- Будет, говорят.
Северус отвернулся от соседей и взглянул на трибуны у здания Министерства. День был облачный, не жаркий. Солнце, лишь на минуту скользнув из облаков, позолотило фигуру Командора и снова скрылось.
Командор заговорил, все напряглись, вытянули шеи, застыли, словно узкогорлые бутылочки в лаборатории. Северус не признался бы даже Рему, что ему нравится слушать Командора, не только на официальных мероприятиях: голос одаренного оратора, ясный, богатый оттенками, дарил уверенность и умиротворение, и Северусу было приятно слышать в этом голосе ласку, когда Командор обращался к нему.
Северус вдруг увидел, что по толпе прошла странная волна – по-видимому, кто-то яростно пробивался вперед, а через пару мгновений голос Командора оборвался вслед за неяркой вспышкой у трибуны. Потом все произошло одновременно: серый камзол Командора окрасился алым, Командор с удивлением на лице отступил от трибуны и, взмахнув рукой, словно благословляя, медленно стал падать на спину. Толпа, как единое существо, охнула, подавшись вперед, кто-то пронзительно завизжал, и этот визг над притихшей площадью стал сигналом к грядущему хаосу. Стоявшие на помосте, очнувшись, бросились к окровавленному Командору, васильковые пятна мантий авроров образовали редкую цепь, оттесняя народ, внизу у помоста закипела драка - Северус понял, что нападавшего схватили, но потом он уже мало что мог увидеть и понять: все куда-то бежали, кричали, Северуса мотало в толпе, словно щепку. «Убили, убили!» - заполошенно верещала у него над ухом незнакомая толстая ведьма.
«Командора убили», - повторил про себя Северус, и холодный ужас наполнила его грудь, - «как же так?»
Он посмотрел на людей, двигавшихся подле него, и словно вдохнул горе и ненависть, которые источали их лица. В следующую минуту Северус оказался сжат телами так, что затрещали кости, не было возможности вздохнуть, не то, чтобы вытащить палочку, его отшвырнуло почти к стене дома, потом снова понесло к центру площади. Северус споткнулся, мельком увидел на мостовой обломки волшебной палочки, чью-то скомканную шаль, его толкнуло вперед, и внезапно он оказался совсем рядом с несколькими волшебниками, которые за ноги волокли изломанное тело в лохмотьях дорогой темно-синей мантии. Убийца был совсем молод, его голова бессильно билась о камни мостовой, на губах пузырилась кровь; с мучительной ясностью видел Северус это знакомое лицо, залитое восковой бледностью. Злое торжество освещало лица зрителей этой сцены, брань и злорадные выкрики неслись не переставая. «Убить его!» - вдруг громко закричала какая-то женщина, бросаясь вперед. И ревущая толпа сомкнулась над телом.
Северус, активно работая локтями, стал выбираться от страшного места расправы. Вряд ли ему это удалось, если бы в этот момент слабый, хриплый, но такой узнаваемый голос Командора, усиленный Сонорусом не разнесся по площади: «Народ мой!»
Толпа подалась к трибуне, изогнулась, словно огромный безмозглый зверь с тысячью лап, и Северуса выплеснуло в переулок. Он прислонился к холодной стене, пытаясь перевести дух и борясь с истерическим смехом. Голос Командора доносился и сюда, гулкий и какой-то нечеловеческий, витающий над толпой, как дух, носящийся над бездной вод.
Из своего переулка, он увидел, что с улиц на площадь вытекают две колонны авторов верхом на тестралах из конюшен Флитвок, они словно вспарывают присмиревшую толпу, разделяя ее на кучки.
За спиной Северуса раздался звук, точно лопались большие пузыри в котле: в переулке появились несколько авроров. Северус только успел подумать, что вышел за границы антиаппарационного барьера, когда один из авроров – незнакомый, гладко стриженный - решительно и крепко подхватил его под руку и в мгновение ока аппарировал в аврорат.
В аврорате ему пришлось часа два провести в полутемной обшарпанной комнате, в которую авторы заталкивали все новых и новых задержанных. Люди были напуганы, некоторые легко ранены или помяты в толпе. К счастью, среди магов оказалось несколько колдомедиков, которые быстро организовали первую помощь. Наконец, их стали выводить по нескольку человек в зал, где чиновники с точнопишущими перьями просили четко описать то, что они делали и что видели. Северус описал четко, не упомянув, однако, что узнал несостоявшегося убийцу. Когда вымотанный событиями этого дня Северус наконец оказался на улице, в голове его билось только одно слово: «Домой».
Дома в клубах табачного дыма его ждал взволнованный Ремус.
- О силы, Северус, ты в порядке? Ты живой? – бросился к нему оборотень.
- Последний вопрос очень логичен.
- Я уже два часа места себе не нахожу, с тех пор как объявили, что Командор погиб. Все перекрыто, на улицу не выйти...
- Рем, - тихо сказал Северус, опускаясь на диван, - это был Регул Блэк.

На следующий день в газетах Командор осудил самовольную расправу. Его лицо на фотографиях было бледным как полотно, но по-прежнему вдохновенным и решительным.

Томас положил газету на стол, аккуратно расправил листы. Полюбовался результатом. Газета была старая, а сохранить ее Томас велел потому, что в ней помещалось большое интервью Дамблдора в защиту чистокровных магов. Его разместили рядом с заметками о неповиновении чистокровных аврорам и анонимных нападениях на магглов, и все же статья имела большой резонанс: о ней говорили на улицах и шептались в Министерстве.
А несколько месяцев спустя в ведомстве Линкея появилась секретная папка с надписью видной только нескольким людям - "Орден Феникса".
Нотт лично побеседовал с Каффом, редактором «Пророка», сразу же после появления скандального интервью. Потом Кафф передвигался боком, будто краб, зато нехорошие статьи в газете появляться перестали. Томас не препятствовал публикации дамблдоровых речей в других изданиях (которые незамедлительно брали на карандаш сотрудники Линкея), но «Пророк» должен был говорить только его голосом.
В дверь предупредительно постучали. Бетельгейзе заглянул в кабинет.

URL
2008-02-24 в 19:59 

- Да?
- Все собрались.
- Пусть входят.
Томас ободряюще улыбнулся своим соратникам.
- Держишься молодцом, - улыбнулся в ответ Рабастан.
Бартоломью непривычно тепло кивнул, а Септимус шагнул вперед, чтобы пожать руку, которую Томас подал ему, не поднимаясь из кресла – рана еще не затянулась, и медики просили его двигаться как можно меньше.
Нотт и Линкей тихо и незаметно проскользнули в кабинет и расселись по разным углам.
- Итак, - произнес Томас, - обсудим ситуацию.
- Твои акции подскочили до небес, - Рабастан криво улыбнулся. – Народ немного успокоился, но что творилось на улицах в день покушения!
- Мы все знаем, что творилось, - сухо заметил Септимус, - и чем это закончилось.
- Демонстрация народного гнева пришлась весьма кстати, - заметил Бартоломью.
Рабастан промолчал. Было видно, что ему не по себе.
- Бедный парень, - поморщился Септимус. – Такая смерть…
- Он бы все равно умер, - равнодушно ответил Томас. – Бонкар сломал ему позвоночник.
Все повернулись и посмотрели на Бонкара, который в углу лениво объедал кусок мрамора. Горгул поднял голову и вопросительно рявкнул.
- Хороший мальчик, - похвалил его Томас.
Бонкар с удовлетворенным ворчанием вернулся к еде.
- Зачем нам вообще нужны две службы безопасности и аврорат в придачу? – досадливо спросил Рабастан. – Давайте оставим одного Бонкара. Заодно и на жалованье сэкономим.
Нотт уставился в стол, Линкей – в потолок.
- Возможно, стоило послать цветы на похороны миссис Блэк? – подал голос Септимус.
- Нет, - опередил Томаса Бартоломью. – Это было бы неуместно.
- Пусть покоится в безвестности, но с миром, - кивнул Томас.
- Если она на это способна, - пробормотал Рабастан.
- Что со вторым сыном, Сириусом? – Томас взглянул на Нотта.
- Сразу после церемонии похорон он отправился в Малфой-мэнор, - доложил тот.
- Но его там нет, - неожиданно сказал Рабастан.
- То есть как – нет? – Нотт даже привстал.
- Беллатрикс гостила у Нарциссы и вернулась как раз перед моим уходом. Она сказала, что Малфои с детьми собираются к морю. Если бы Сириус Блэк был в доме, она бы непременно об этом упомянула. Они друг друга не выносят.
Бартоломью поглядел на Бонкара и холодно улыбнулся.
- Думаю, теперь мы со всей очевидностью можем утверждать, что против нас объединяются не только старые маги, - произнес Томас. – Мы потеряли часть молодежи.
- Из тех же старых фамилий, - заметил Бартоломью.
Томас кивнул.
- Это было неизбежно. Как неизбежны и те меры, на которые нам придется пойти, чтобы удержать ситуацию под контролем.
Септимус вздохнул. Рабастан нахмурился.
- Что ты имеешь в виду?
- Необходимо ввести на территории Британии контроль над перемещением неблагонадежных лиц. На руку лица, находящегося под наблюдением аврората, ставится невидимая метка, причем самому ему о метке неизвестно. Эта разработка была создана в Поднебесной и негласно применяется в Китае уже два столетия. Аппарации она не препятствует, однако позволяет проследить все передвижения неблагонадежного с небольшой погрешностью.
- Томас, если об этом узнают, то количество недовольных увеличится в разы, - сказал Септимус. – Подобное нововведение возмутит даже тех, кто на твоей стороне.
- Значит, мы не будем никого об этом извещать, - ответил Томас. – Людей не волнует то, о чем они не знают. Например, Орден Феникса.
- А не арестовать ли нам этого смутьяна? – задумчиво спросил Рабастан.
- Дамблдора слишком хорошо знают за границей, - с сожалением заметил Барт. – У него слишком много знакомых по всему свету. Досадно, потому что он очень умен, а стало быть, очень опасен.
- А что скажет наша служба безопасности? – поинтересовался Септимус.
- Количество членов Ордена Феникса на настоящий момент составляет восемнадцать человек, - сообщил Линкей своим тихим ровным голосом. – Все они – представители старинных фамилий, до переворота пользовались большим влиянием. Активных действий они не предпринимают, однако встречаются регулярно. Чем они занимаются на собраниях, узнать пока не удалось. Мы планируем внедрить в их ряды своего человека.
- Вот как? Кто же кандидат? – осведомился Рабастан.
- Это будем знать только я и Командор, - невозмутимо сказал Линкей.
Лицо Рабастана сделалось свекольного цвета, Септимус взглянул на Томаса, и даже Барт шевельнул густой бровью.
- Разумеется, после того, как наш разведчик приступит к своим обязанностям, вы узнаете его имя, - сказал Томас.
Все как будто выдохнули. Линкей вскинул глаза на Томаса и тут же отвел их. Ни тени улыбки. Умница, подумал Томас.
- Контроль над перемещением, - Септимус почесал бровь. – Это обязательно?
- Если бы эта система у нас работала, мы бы знали, куда пропал Сириус Блэк. Это временная мера, Септимус. Она будет применяться до тех пор, пока обстановка в стране не стабилизируется. Потом мы ее отменим.
- Это разумно, - поддержал его Барт. – Мы должны быть на шаг впереди наших противников.
- А их как будто становится все больше, - отозвался Рабастан, и Томас увидел, что в душе его поселилось сомнение.
- Перемены остановить нельзя, - сказал он. – Даже если бы мы захотели это сделать, механизм запущен, и нам остается только поддерживать его в исправности и направлять вперед. Иначе все мы полетим под откос вместе с нашим экспрессом.
Когда он остался один, то еще раз обдумал свои слова и остался ими доволен. Эту фразу, несколько переиначив, можно будет дать и в газеты.
Красивая фраза; красивая и правдивая: экспресс разогнался, и тот, кто окажется на его дороге, будет размолот в кровавую кашу. И вина в том падет на его собственную голову, потому что никто не должен был помешать Томасу в его предназначении.
Лишь один вопрос смущал его: где граница, которую ему нельзя пересекать? Он вынул завещание отца и пробежал его глазами. Иногда эти строчки, этот знакомый почерк вызывали в нем нежность, а иногда – досаду, потому что порождали больше вопросов, чем ответов.
Едва уловимый скрип проник в сознание Томаса, и он слегка вздрогнул. Ему показалось, что это скрипит колесо Фортуны на его печатке. Однако, подняв глаза, он убедился, что всего лишь клыки Бонкара скользят по камню.
«Кто ты такой, чтобы противиться своему предназначению?» – прошипел Змей.
«Но кто ты такой, чтобы им гордиться?» - добавил Отец.

Утром стайка «самолетиков» из контрольного управления опустилась на стол – Ремус сделал несколько ошибок в отчетах. Северус положил их Рему на стол и отошел, тихо радуясь, что отчетностью занимается не он. Обычно в таких случаях Ремус молча исправлял ошибки и отправлял отчеты по новой, но сегодня он неожиданно взорвался:
- Да какого черта?! Они что там, думают, нам заняться больше нечем, кроме как все эти их формы заполнять? План, план исполнения плана, план контроля над исполнением плана – Асмодей их всех забери, бездельников!
- Просто сделай это, - рассеянно ответил Северус, рассматривая содержимое одной из пробирок.
- Просто сделай! Ты бы сам попробовал этим заняться.
- Я пробовал. Признаю, занятие нудное. Рем, что с тобой?
Люпин прошелся по лаборатории, успокаиваясь.
- Вальбурга Блэк умерла. Ты знаешь?
- Нет, - Северус отставил пробирку. – От чего?
- Говорят, сердце не выдержало.

URL
2008-02-24 в 20:00 

- Меня это не удивляет, - Северус пожал плечами.
- Тебе ее не жаль? – агрессивно спросил Ремус.
- Я ее даже не видел ни разу.
- Мог бы проявить немного сочувствия.
- Зачем?
- Потому что так принято!
- Не рявкай на меня!
- Перестань разговаривать со мной в таком тоне – тогда не буду.
- Я могу вообще с тобой не разговаривать!
- Поверь, меня это не расстроит.
Они уставились друг на друга, краснея от гнева.
- Ладно, - сказал Ремус, явно пересиливая себя. – Ты не в духе, я не в духе – замнем.
Он уселся за стол и злобно зашуршал бланками. Северус повернулся к нему спиной. Некоторое время тишину в лаборатории нарушали лишь скрип пера да позвякиванье стекла. Потом к ним добавилось сердитое фырканье. Потом – скрежет зубовный.
- Проклятье! – выкрикнул Ремус, скомкал лист и швырнул его куда попало.
Попало в Северуса. Тот дернулся от неожиданности, плеснул себе зельем на руку и взвыл.
- О, боги, - Ремус бросил взгляд на кисть Северуса, кожа на которой таяла, как лед в кипятке, и метнулся к шкафам. – Прости меня! Я сейчас…
- Не там, - проскрипел Северус, качаясь от боли. – В том, что рядом, на второй полке. Да не это, болван – зеленый флакон.
- Прости, - повторил Ремус и щедро полил раненную руку зельем из флакона.
Кисть окутал серебристый парок. Северус закатил глаза и сполз на пол.
Ремус склонился над ним, как Психея над Амуром, тревожно вглядываясь в искаженное лицо. Северус из последних сил зашипел на него, отталкивая флакон.
Пар осел. Кожа начала восстанавливаться.
- Прости, - Ремус взял Северуса под мышки и усадил на стул.
- Ты, Люпин – оружие массового поражения, - сказал тот, когда сумел наконец разжать намертво сцепленные зубы. – В военное время тебя хорошо бы сбрасывать в тыл противника.
Ремус только засопел.
- Чего ты добиваешься? – Северус скривил все еще синеватые губы в гримасу, отдаленно напоминающую усмешку. – Решил, что миссис Блэк будет скучно одной в гробу и моя компания ее развеселит?
- Это не повод для шуток, - сказал Люпин изменившимся голосом.
- Я знаю, - ответил Северус тоном ниже. – Но, Ремус - умерла женщина, которую мы знаем только понаслышке. Ни ты, ни я в этом не виноваты, так ведь? Ты полагаешь, это повод для скорби?
- Нет, - Ремус посмотрел на пустой флакон и поставил его на стол.
- Ну, сходи к ней на похороны, раз тебя так гложет.
- Я ходил на кладбище, но на церемонию не попал. Меня не пропустили.
- Кто?
- Авроры. Они выставили заграждение вокруг склепа. Разрешали пройти только родственникам.
Северус пошевелил пальцами, розовыми и нежными, словно у ребенка, и с досадой подумал, что теперь в лаборатории придется носить перчатки, пока кожа снова не загрубеет.
- Там был Сириус. Я его окликнул, но он даже голову не повернул. Хотя расслышал, я знаю.
Ремус попытался улыбнуться и не смог. Северус молча похлопал его по плечу и поднялся.
- Раз уж ты так ловко вывел меня из строя, давай выпьем кофе. А то голова кружится… черт.
Он снова сел.
- Я сварю.
- Будь добр. Что за отвратный день!
- В чем дело? – резко спросил Ремус.
Северус вздохнул и вытащил из стола измятый лист пергамента.
- Пришло письмо от Ханны.
- Неприятности?
- У нее – нет. Просто она не вернется в Англию.
- Как? Она ведь писала, что сбежит из Мексики при первой возможности!
- Писала. А теперь ее отправляют на стажировку
- Надолго?
- На восемь лет в Теночтитланский центр. Закрытый.
- Она не может отказаться?
- Может, Рем. Но будь я на ее месте, я бы ни за что не отказался - это же замечательная возможность для исследований. Она будет первой женщиной-европейкой в подземном Теночтитлане и, выйдя оттуда, станет ученым с мировым именем. Я бы тоже выбрал стажировку. Винить некого. Это судьба.
- Если бы ты предложил ей выйти за тебя, у нее действительно появилась бы причина вернуться.
Северус опустил глаза и стал теребить запонку, оплавившуюся в том месте, где на нее попали капли зелья. Манжета тоже погибла.
- Ты ей предложил?
- Ты же знаешь, что нет.
- Вы переспали?
- Не твое дело, - Северус оставил запонку в покое и принялся дергать прядь волос. – Ну… да.
- И что ты ей сказал на прощанье?
- Отстань.
- Так и сказал?
- Отвяжись, Люпин.
- Не сделал ей предложение. Не сказал, что будешь ждать ее вечно.
- Меня тошнит от этой дешевой патетики.
- Ханну бы не стошнило. Бери перо и пиши ей немедленно…
- Нет.
- Она тебя, наверное, и вправду любит, раз готова была вернуться к тебе без всяких гарантий! Но теперь ей есть что терять, и тебе придется дать ей что-то взамен.
- Я не могу лишать ее такого шанса. Это было бы нечестно.
- Ты слизеринец или как?
- Это здесь при чем?
- При том, что если ты ее любишь, то наплюешь на честность и будешь добиваться ее всеми способами. Ты же ее любишь?
Северус завертелся на стуле, изнемогая от неловкости.
- Скажи ДА или НЕТ?
- Да или нет.
- Выбери что-нибудь одно.
- Или.
- Северус!!!
- Я… я не хочу жениться, - признался Северус. – Я не могу себе этого позволить. И вообще, мне еще рано.
- Вот лет через восемь… - сухо продолжил Ремус.
- Что ты, на это я не рассчитываю.
- А на что ты рассчитываешь?
- На кофе, который ты обещал мне сварить, - буркнул Северус.
Ремус махнул рукой.
- Черт с тобой. Но ты дурак, хоть и умный. Так и знай. Умные дураки – это самые ужасные дураки на свете, потому что они не только себя способны убедить в правильности своих решений, но и других тоже.
- Тебя же я не убедил.
- Меня – нет. А вот Ханну…
- Замолчи, пожалуйста.
Ремус, вздыхая, принялся сыпать в джезве ароматный порошок.
Северус, пользуясь тем, что он отвернулся, сложил письмо и сунул его под мантию, в нагрудный карман. В горле запершило. Нет, просить он не станет, как бы горько ему ни было. Любила бы – приехала бы и так. Конечно. Разве таких, как он, любят? Сердце болезненно сжалось, и все же в глубине души Северус чувствовал предательское облегчение.

URL
2008-02-24 в 20:01 

- Слушай, а что это за Орден Феникса объявился? – Ремус поставил на стол исходящую паром чашку.
- У друзей своих узнай, - хмыкнул Северус.
- Что я и делаю, - пожал плечами Ремус. – Какие у меня теперь друзья? Ты один и остался.
- Я не знаю, Ремус. Нотт и Хмури, конечно, в курсе. Наверное, и Руди тоже. Но у них я об этом спрашивать не стану, ты уж извини.
- Да я просто так сказал, чтобы отвлечься. Рука болит?
- Нет, все в порядке.
- Ты вечером занят?
- Командор передал, что зайдет сюда.
- О, тогда я уберусь.
- Зачем? Оставайся.
- Нет. Не хочу вам мешать, да и командоров булыжник меня не любит.
- Бонкар? – Северус улыбнулся.
- Новая загадка – что такое кошмар на четырех лапах?
- Это ты!
Ремус бросил взгляд, исполненный горделивого негодования.
- Вы недостойны моей компании, Северус Снейп. Пойду же и расправлюсь с этими адскими бумагами, порождениями мысли диавольской, и изгоню их прочь из нашего обиталища.
- Иди-иди, экзорцист.
Вот взять бы сейчас и разрыдаться, подумал Северус. Устроить грандиозную истерику с битьем колб и поджиганием зелий. Аппарировать в Мексику. И пусть думают, что хотят!
Он допил кофе, убрал чашку, ополоснул лицо в умывальнике, надел перчатки и продолжил работу.

1987 год

- Мой Командор, - Линкей склонил голову, - мы фиксируем легкие изменения магического поля, которые, признаюсь, меня несколько беспокоят.
- Хм, полагаю, этот разговор не на пять минут. Давай-ка после совета. А сейчас обсудим текущее. Что там у нас с той молодежной антиправительственной бандой? – спросил Командор.
- Да это не банда даже, а, скорее, движение. Несколько десятков человек объе…
- Название у них есть?
- Они называют себя Любовниками Смерти.
Командор скривился, как от лимона:
- Линкей, тебя там что, девочки в панталончиках с черными кружевами? Кого они могут напугать с таким декадентским названием? Кто у тебя за этими клоунами присматривает?
- Олден.
- Так пусть придумает им название побрутальнее. Пусть будут хотя бы… Пожиратели Смерти. Дадим им успешно провести несколько своих операций, а потом подключим прессу. Неплохо, кстати, будет смотреться серия статей про новую секту некрофагов. Затем поднимем авроров.
- Да, мой Командор! И общественность будет довольна, и авроры при деле, - повеселел Линкей.
- И хорошо, если среди этих деток попадутся отпрыски фениксовцев. Когда детки под колпаком, с родителями легко договориться.
- Сделаем, мой Командор.
Вошел Барт – последний, кого они дожидались, чтобы приняться за серьезную тему. Септимуса сегодня не было.
«И к лучшему», - решил Командор, - «наверняка решение будет за пределами тех идеалистических представлений, которые сохранились у Септимуса о политике».
Они кивнул всем, чтобы рассаживались.
- Итак, в начале следующего года мы должны продвинуть закон об эмансипации оборотней. Нет сомнений, что вопрос о волшебных палочках для оборотней вызовет серьезное противодействие, оппозиция при поддержке фениксовцев может использовать это как предлог для беспорядков.
- Есть еще кое-что, - поднялся Нотт, - третье нападение оборотней.
- Третье? – встрепенулся Рабастан. – А были и первые два?
- Да, но первые два нам удалось скрыть. Напали на магглов, в одном доме перерезали целую семью. А теперь пострадало семейство магов – оборотни инициировали маленького мальчика – и это замять уже не удастся.
- А что Фенрир?
- А что Фенрир… Как права качать, так он первый, а как своих приструнить, - проворчал Нотт.
- Здесь ты не прав, - вступил в разговор Барт, - Фенрир может влиять на оборотней, пока они в стае, пока они чувствуют себя животными. Но мы же сами хотели их социализации. А как только они поселяются самостоятельно в городе, авторитет вожака для них слабеет.
- Вот если бы не оборотни нападали, а на оборотней нападали… Тогда бы Визенгамоту нечего было бы сказать.
- Как ты себе это представляешь? Кто-то из магов бросается на оборотня, кусает его, а потом долго плюется шерстью?
- Нет, имеется в виду тот случай, когда кто-то начнет жестоко убивать невинных оборотней в альфа-облике.
- Да, народ всегда стоит горой за жертвы.
- Да кто же на них будет нападать? – спросил озадаченный Нотт.
- Нападать будут те, кто недоволен эмансипацией оборотней, кто выступает против их интеграции в общество, - проговорил Томас. Настроение у него явно улучшилось, он обвел ясными глазами своих помощников. – Итак, нам нужна жертва, за нападающими дело не станет. Жертва, которая искупит грехи своего народа, чтобы никто более не погиб, но имел жизнь сытую. Обратимся за помощью к Грейбеку?
- Нет, - решительно покачал головой Бартоломью, - с Грейбеком ничего не выйдет, он не будет выдавать своих.
- Даже ради блага всех? Но волки жертвуют слабыми, чтобы сохранить стаю.
- Так-то оно так, но ведь и Грейбек не волк. У него свой моральный кодекс.
Министр поморщился, он не любил общаться с грубым и настырным Грейбеком.
- Что ж, тогда
- Как вы себе представляете убийство средь бела дня? Мы не в Мексике и не в Чили, в конце концов!

Мексика… это слово потянуло из недр памяти непрошенное воспоминание.
Это произошло около года назад.
Томас не любил плащи-невидимки как класс - Бонкар был куда более убедительной защитой, но служба безопасности наотрез отказывалась выпускать Командора в одиночестве за порог кабинета, Линкей пугал информацией о готовящемся покушении. Линкей был, конечно, прав: покушения должны происходить в нужном месте и в нужное время. И это отнюдь не ночные коридоры Министерства. А потому сейчас Командор, скрытый плащом-невидимкой шел по пустынным коридорам, где перекатывалось только негромкое эхо его шагов. Тишина и одиночество – то, чего порой так не хватает для размышлений в дневной суете.
Вдруг заурчал, зашумел лифт, створки со скрипом раздвинулись и в коридор, оживленно переговариваясь, вышли два припозднившихся зельевара.
Одного Командор узнал сразу.
- …и вообще, как только мы начали говорить про зелья, сразу стало все нормально. А почему ты сначала сказал, что это твоя девушка?
- Я представляю, что бы ей пришлось услышать, если бы я этого не сказал. А так ты по крайней мере пытался быть вежливым. И где бы я тебе нашел еще одну девушку, сходящую с ума по зельям?
Тихо ступая, Томас двинулся за ними. Молодые люди были слишком увлечены разговором, чтобы услышать его шаги.

URL
2008-02-24 в 20:01 

- Давай, скажи: «Где бы я тебе еще нашел девушку, которая не училась в Хогвартсе и не имела счастья лицезреть твое белье».
- Северус, это нечестный ход! Скажи-ка лучше, почему она не училась в Хогвартсе? Я так и не успел спросить.
- Её отец – дипломат, они жили во Франции. Рем, а вдруг она проведает… про Эпплтон?
Теперь Томас узнал и второго – это был оборотень, тот самый, которого нашли для лаборатории Северуса.
- Ну и что? – собеседник Северуса неподдельно удивился. – Женщинам плевать на то, чем ты занимался до свадьбы. Даже наоборот, это здорово, что ты, такой плейбой (тут Северус тихо фыркнул) из многочисленных своих женщин выбрал её и хранишь ей верность до смертного одра.
- Я, наверное, никогда в этом не разберусь. Она меня домой в гости пригласила, с родителями знакомиться, - информировал спутника Северус. – Я не знаю, что делать.
- О! С родителями – это здорово! Это значит, она к тебе очень серьезно относится.
- А, может быть, мне лучше срочно уехать на какую-нибудь конференцию, а?
- Северус, не смей сбегать! Ты подумай, это же семья, дети. Ты понимаешь, что такое дети?
Северус скорчил кислую гримасу.
- Ну почему те, кому доступно счастье, так мало его ценят? – воздел руки оборотень.
Командор ясно представил себе Северуса в объятиях пышнотелой дамы, представил себе мирную картину его семейной жизни, множество детей вокруг… Много совсем чужих детей вокруг отца.
Томас задержался на минуту, глядя им вслед, а потом вместо того, чтобы идти в финансовый отдел, свернул к архиву отдела Тайн, где хранились личные дела сотрудников. Наутро в международный отдел ушел приказ о назначении дипломата Целлера на вакантный пост посла в Мексике. Позже, два месяца спустя, для его дочери по заданию Министра выбили уникальную возможность стажировки в закрытом Теночтитланском научном центре.

Командор оглядел своих не на шутку раскричавшихся соратников.
- У меня есть кандидатура, которая устроит всех, - прервал он перепалку, довольно улыбаясь.

1987

В жизни каждого человека случается день, до того ужасный, что каждая его деталь отпечатывается в памяти навсегда.
С утра Северусу все удавалось. Прислали утвержденный проект, который он отослал на согласование две недели тому назад. Проект предполагал большие расходы, и Северус был уверен, что смету урежут наполовину. Он даже прикинул, как будет выкручиваться, чтобы добыть недостающие средства. Из сметы не вычеркнули ни единого пункта, но Северус не ощутил ожидаемой радости. Напротив, тревога, снедавшая его с самого утра, усилилась. Он не мог понять, в чем дело – видно, встал не с той ноги.
Сегодня ему пришлось завтракать в одиночестве. Люпин, должно быть, отсыпался после очередного рейда.
Полгода назад Линкей, который знал обо всех вакансиях в Министерстве, предложил формально устроить Ремуса в аврорат - ставка там была почти вдвое больше против лаборантской. Подразумевалось, что из лаборатории Рем никуда не уйдет. Обсудив предложение, они согласились. Но теперь, когда подняла голову оппозиция, номинальная служба нежданно-негаданно обернулась участием в аврорских рейдах. Рема забирали в рейд уже в третий раз. Северусу и в голову не приходило беспокоиться: по словам Рема, в первый раз они дежурили на Диагон-аллее, а во второй – ходили утихомиривать трех пьяных магов, развлекавшихся волшебством в маггловском пабе.
В лаборатории Северуса ждал еще один приятный сюрприз: серия экспериментов дала, наконец, безупречное зелье-«петлю», которое должно было ускорять метаболизм оборотня на время превращения, чтобы сократить мучительный процесс, а затем замедлять обмен веществ до уровня чуть меньшего, чем у обычного человека, тормозя тем самым старение организма.
И снова Северус не обрадовался. Напротив, его раздражение усилилось. На ком он будет испытывать это зелье? До полнолуния осталось всего четыре дня. Почему Ремуса нет, когда он ему так нужен?
Должность Люпина в аврорате была фикцией, и Хмури с Розбери прекрасно об этом знали. Сжав губы, Северус швырнул журнал на стол и решительно направился в аврорат. Они не имеют права эксплуатировать его оборотня! Люпин необходим самому Северусу.
В лифте оказалось полдюжины авроров. Они дружно уставились на Северуса, прервав разговор, который вели до того (кажется, они ссорились). Северус смотрел себе под ноги. В молчании они доехали до второго уровня.
Северус немного замешкался, пропуская авроров вперед. В коридоре было шумно и необычно людно. Он едва успел убраться с дороги здоровенного парня, который вел на цепи служебно-розыскную химеру, и, к своему облегчению, увидел Эйвери.
Лицо Эйвери не выразило радости от встречи, но все же он остановился, когда ему заступили дорогу.
- Чего это все бегают? – раздраженно спросил у него Северус.
- Ночью убили твоего оборотня, - хмуро ответил тот.
- Что? – едва выговорил Северус побелевшими губами.
- Проверка. Как обычно, вчетвером. Там была засада, они точно ждали нас. Оборотня сразу оттеснили. На нас тоже человек пять пришлось – только успевали отбиваться. Хорошо, за антиаппарационную зону успели выскочить, а то тоже бы каюк.
Северус не отводил взгляда от лица Эйвери. Мир вокруг словно застыл, воздух превратился в сироп, который никак нельзя вдохнуть.
- То есть вы его там бросили?
- Да он сам виноват. Увидел своего приятеля, Блэка, палочку-то и опустил. А Блэк, ясное дело, не растерялся, - Эйвери передернул плечами. – Отправляют новичков всяких, потом только и знаешь, что трупы собирать. Ничего не поделаешь, Снейп. У нас такая работа. Парень знал, на что шел.
Пораженный Северус хотел сказать Эйвери, что это какая-то ошибка, все эти рейды – лишь формальность, и что никак не могли Рема убить, но тот уже ушел, оставив Снейпа посреди коридора.
Северус бросился к Розбери, возглавлявшему маленький отряд. Тот хмуро повторил рассказ Эйвери, прибавив, что второй отряд, спешным порядком собранный в Министерстве, не смог пробиться к месту стычки – там стояли довольно сильные заклинания, которые, правда, к утру пали сами собой.
Люпина уже нашли и сейчас доставят в Святого Мунго.
- Живого? – с надеждой спросил Северус.
- В него запустили ножевым проклятием, умер от потери крови. Ребята из «Анубиса» приведут тело в нормальный вид, а через три дня – похороны.
Лицо Розбери расплылось перед глазами, и вместо него Северус вдруг увидел Ремуса с улыбкой, будто говорившей: «Сейчас дела идут скверно, но потом все будет хорошо, правда?»
Образ померк. На миг все вокруг померкло.
Северус не помнил, как вышел на улицу, как аппарировал к Святого Мунго. Он успел увидеть, как доставили тело Ремуса.
Прислонившись к стене, он смотрел на проплывавшие мимо носилки.
На улице моросил дождик, и лицо Рема было мокрым и неестественно белым. Смерть, смягчив его черты, превратила последнюю гримасу боли в знакомую улыбку. На старой мантии, которой прикрыли тело, там и сям проступали бурые пятна. Ножевое проклятие истерзало тело Люпина, оставив нетронутым только лицо.
Северус старался не смотреть на мантию, заскорузлую от крови, и перевел взгляд на шагавшего рядом с носилками Спиннета. Тот тоже был в крови.
«Ранен?» - удивился было Северус, но тут же опомнился. – «Нет, это тоже кровь Рема».
- Вы работали вместе с покойным?
Северус не сразу понял, что обращаются к нему, и высокой женщине в пенсне пришлось повторить свой вопрос.
- Да, - хрипло ответил он.

URL
2008-02-24 в 20:02 

С покойным, повторил он про себя. Работал. Теперь все, что они с Ремусом делали вместе, будет звучать в прошедшем времени.
- Я из «Анубиса», - спокойно произнесла женщина.
Должно быть, ей так часто приходилось сталкиваться с людьми, оглоушенными смертью близких, что она сделалась неуязвима для чужого горя.
- Нам нужно, чтобы кто-то принес чистую одежду покойного. В той, что на мистере Люпине, его хоронить нельзя. Вы сможете это сделать?
- Да, - сказал Северус. – Конечно. Дайте мне ваш адрес.
Женщина протянула ему карточку и куда-то исчезла.
На работу Северус не вернулся.
Квартира Ремуса располагалась в трех кварталах от Святого Мунго. Дождь перестал, и Северус пошел пешком.
Это было так странно – Ремуса нет, а вокруг кипит жизнь, снуют люди, смеются дети, как будто ничего не произошло, как будто так и нужно, чтобы Ремус ушел, а все они остались.
С полдороги Северуса едва не заставила повернуть назад вспышка безумной надежды: ему вдруг почудилось, что медики ошиблись, и Ремус вовсе не умер. Потом Северус вспомнил обескровленное лицо с заострившимися чертами и побрел дальше. На ступенях лестницы, ведущей к квартире, он уже знал – все кончено. Ремус мертв, и ничего не изменится.
Северус открыл квартиру, знакомую ему до мельчайшей детали. Странно, какой заброшенной она ему показалась; ведь она не простояла пустой и дня.
Северус машинально потер ноющий левый локоть. Видимо, ушибся и не заметил. Нет, кажется, это сердце.
- Вот видишь, - сказал он вслух, и его голос прозвучал слишком громко, - у меня все же есть сердце, Ремус. А ты не верил.
На столе лежало полплитки молочного шоколада в разорванной обертке – дневная порция Рема. Северус отломил кусочек, положил в рот. Шоколад таял на языке: молоко, какао - нота изначальной горечи, забитая сахаром. Северус отломил еще дольку и стал разбирать вещи Ремуса.
Северус уже выходил из дома, когда на лестницу выглянула квартирная хозяйка Люпина.
- Доброе утро, мистер Снейп.
Женщина без удивления взглянула на сверток с вещами в руках Северуса. Он часто приходил за чистой одеждой для измученного очередной трансформацией Ремуса.
- Мистер Люпин сегодня не придет?
- Он никогда больше не придет. Вам найдут другого жильца, миссис Чесс.
- Мистер Люпин хочет сменить квартиру?
Мистер Люпин уже ничего не хочет.
- Он умер, миссис Чесс.
- О, - женщина прижала руку к груди. – Как же… такой молодой…
- Его убили, миссис Чесс. До свиданья. Я пришлю человека за вещами мистера Люпина.
Ветер выл в трубах, как овдовевшая волчица. И снова пошел дождь.

Перед похоронами Северусу приснилось, что его глаза высохли, словно источники в пустыне. Он ослеп. Но не страх охватил его, а только промозглая осенняя тоска. На груди Северуса свернулась змея. Настоящие змеи сухие и прохладные, эта же была скользкой и ледяной, и с клыков ее капал яд; проев кожу и грудинную кость, он проник в сердце, смешался с кровью, навеки отнимая радость, оставляя только пустоту и усталость…
Северус проснулся, задыхаясь. Пот заливал ему глаза.
Сон ушел, но пустота осталась. Ее не могло заполнить ничего – кроме мести.
Блэк должен умереть. Когда он уйдет, пустота и боль исчезнут вместе с ним.
Над кладбищем висело низкое холодное небо. Иногда порывы ветра чуть раздвигали тучи; солнечные лучи показывались в просвете и вновь исчезали, бледные, как пальцы мертвеца, пытающегося выбраться из могилы.
На похоронах собралось неожиданно много людей. Северус протолкался поближе к гробу, чтобы взглянуть на Ремуса в последний раз. Вокруг переминались с ноги на ногу родственницы Люпина, о которых Северус никогда не слышал.
- И жизнь-то всю промучился, горемыка, и помереть-то легко не дали, - вздохнула рядом старушка в остроконечной шляпе.
Неожиданно у Северуса сжало горло так, что не вздохнуть. Отчего-то страшно захотелось рассказать, каким был Рем, чтобы он перестал быть для всех этих людей просто вежливым оборотнем, для того, чтобы нежное дружеское чувство, сжигавшее его изнутри, передалось всем остальным. Северусу хотелось, чтобы его горе отразилось, как в зеркале, в их сердцах. Но его окружали кривые зеркала, и в каждом из них отражались чужие мертвецы, чужие утраты – бездонное озеро отражений, искаженных памятью, неверным толкованием когда-то произнесенных слов и желанием сохранить лишь свет без тени.
Ворох сухих листьев поднялся в воздух – ненужные жизни, уносимые ветром, чтобы дать место новым.
Ремус был слишком молод, чтобы его отмели в сторону вот так. Его имя не должно быть забыто. Его жизнь не должна быть развеяна по ветру.
Северус желал возмездия и вечной памяти о призраке, в которого превратился его единственный друг.
Бойтесь сбывшихся желаний. На следующее утро Снейп остро ощутил справедливость этой старой поговорки. Газеты пестрели статьями об убийстве мирного оборотня, тошнотворно-сладенькими историями о его короткой жизни. Журналистов, являвшихся к нему за подробностями их с Ремом дружбы и сотрудничества, Северус грубо выставлял за дверь одного за другим.
Кажется, набирала обороты кампания по превращению Ремуса Люпина в святого мученика. Между тем, Ремус не был святым. Мучеником – да, но не святым. Статьи звучали, будто охотничье «Ату!»; в них слышалась не печаль, а азарт загонщиков. Северус был против того, чтобы тень Ремуса неслась во главе своры легавых. Волк должен оставаться волком даже посмертно.
Северус рвал газеты и бросал их в огонь, завидев очередную фальшивую статейку. Что эти люди могли знать о подлинной дружбе и о настоящем предательстве? Они кричали так громко потому, что Ремус был им чужим. Об истинных утратах молчат, ибо молчание – лучшее лекарство от скорби. Молчание и тишина.
Северус принимал соболезнования сослуживцев, как принимают ненужные, непрошеные подарки; он произносил необходимые слова и ничего не чувствовал.
Недели две после похорон он ходил, словно восставший из гроба. Работал он чудовищно много.
Первое время Люпин присутствовал в лаборатории, отказываясь уходить. Северус резко поворачивал голову, краем глаза заметив Ремуса, застывшего в дверях, измученного долгой дорогой; Северус видел его за старым рабочим столом (листы нечитанных журналов шевелились, когда их касались прозрачные пальцы); усталая улыбка Люпина отражалась в зеркале над раковиной всякий раз, когда Северус заходил вымыть руки, и, когда ему предлагали чаю, он подавлял в себе желание спросить Ремуса, не желает ли тот сделать перерыв. Он разговаривал с Ремусом, подкалывал его, упрекал, спрашивал его мнение по разным поводам. Ему казалось, что он начинает сходить с ума.
Океан, Mare Tenebrosum, вновь рычал, ударяя по берегу когтистыми лапами; где-то в его волнах уже затерялся Ремус, и теперь очередь была за Северусом. Но он не намеревался пойти ко дну прямо сейчас. Мысль о мести поддерживала его на плаву.
На исходе третьей недели в лабораторию зашел Розбери. Он явно намеревался просветить обитающего здесь зельевара, что жизнь еще не кончилась, и нужно жить дальше. Северус первым делом поинтересовался, поймали ли уже Блэка и остальных убийц и когда ожидается суд. Розбери неожиданно смутился и признался, что руки у них связаны, а руководство Аврората явно старается свернуть расследование.
Северус задумчиво поглядел в потолок, потому перевел взгляд на Розбери и улыбнулся. От этой улыбки закаленного аврора прошиб холодный пот. Он тут же вспомнил о массе неотложных дел, которые требовали его присутствия, и поспешил уйти. Слинял, если говорить без обиняков.
Посещение Розбери подействовало на Северуса крайне благотворно. Он снова начал обедать в кафе, уходил домой не позже восьми вечера и даже как-то раз похвалил одну из лаборанток, повергнув ее в состояние шока.
Продолжалась эта благость около недели, а по ее истечении Северус пропал.

URL
2008-02-24 в 20:02 

А сегодня, пожалуй, можно и отправиться домой пораньше, решил Томас.
Срочных дел, требующих его присутствия в Министерстве, не осталось – в последнее время такие несуетливые вечера сделались редкостью – так что можно было выделить полчаса для прогулки с Бонкаром, а перед сном прочесть пару-тройку статей о новейших разработках в области алхимии, которые Томас давно приметил, но до которых у него все не доходили руки.
- Сейчас прогуляемся, приятель, разомнем лапы, - тихо сказал он горгулу.
Тот расправил полупрозрачные уши и внимательно посмотрел на хозяина.
В дверь постучали, вежливо, но настойчиво. Бетельгейзе.
Бонкар тяжело вздохнул и уронил голову на лапы, весь - воплощение рухнувших надежд.
- Это ненадолго, - утешил его Томас. – Входите, Бетельгейзе.
Секретарь замер в дверях. Выражение его лица заставило Томаса насторожиться.
- Хмури, сэр. Говорит дело небольшое, но срочное.
- Впустите его.
Должно быть, Хмури ждал под порогом, потому что и секунды не прошло, как он тяжело переступил порог.
- В чем дело, Аластор?
- Бесследно исчез один из сотрудников института Алхимии.
- И почему этим должен заниматься Министр магии? Если у аврората не хватает сил, обратитесь к Линкею.
В любое другое время Хмури бы досталось, но сегодня Командор был слишком благодушен и расслаблен.
- Это Северус Снейп.
На вид Томас остался совершенно спокойным, но что-то разом толкнуло его в грудь и голову. По всем его членам медленно разливался яд.
Аластор начал говорить и споткнулся на середине фразы. Обычно за ним этого не водилось.
- Я хотел спросить, не отправили ли вы его куда-нибудь с поручением? Мы думали… его нет уже четвертый день.
Перед глазами у Томаса помутнело, как перед видением. Но он постарался собраться и проговорил невыразительным голосом:
- Может быть, он у кого-то из знакомых или развлекается с девочкой. Есть ли смысл беспокоиться?
- Никак нет, все проверили. Он в эти дни не появлялся нигде. В лаборатории его хватились через день.
- И никто не обеспокоился, когда он не пришел на работу? – это прозвучало неожиданно эмоционально.
- В последнее время Северус Снейп был подавлен, и мы думали... – Хмури искоса взглянул на Командора и вытер лоб платком. - Кроме того, у него индивидуальный график работы. В общем, никто не удивился, что он не пришел.
- Пропадает один из лучших зельеваров страны, а аврорат бездействует! Хмури, что это значит?! Ваше дело – искать! Привлеките любые силы – даю вам на это добро. О результатах будешь докладывать мне лично каждые четыре часа.
Хмури кивнул так, словно именно этого и ожидал.
Томас постарался взять себя в руки и возвратиться к работе. Ряд законопроектов и других документов требовали его непосредственного внимания. Но сосредоточиться как следует не получалось. Томас то и дело поглядывал на часы. Стрелки, казалось, прилипли к циферблату и никак не желали двигаться. Командор проверил часы на исправность и снова обратился к документам. О пропавшем Северусе он приказал себе не думать, уверив себя, что Хмури обязательно придет с какими-нибудь хорошими новостями.
Время тянулось невыносимо медленно. Минуты капали, словно ледяная вода за шиворот. Томасу вдруг пришло в голову, что Бетельгейзе мог не пустить Хмури, оберегая покой своего Командора. Он вышел в приемную и сказал Бетельгейзе, чтобы Хмури входил без доклада. К середине четвертого часа Томас не выдержал и, вызвав Линкея, потребовал проверить свой кабинет на чары замедленного времени. Если Линкей и удивился, то виду не подал.
Еще через полчаса появился Хмури с коротким:
- Никаких новостей пока нет.
- Ищите, - мрачно ответил Томас.
Вся ночь и весь следующий день прошли в томительном ожидании.
Командор составил специальную бумагу на доступ к любому из артефактов хранилища, позже, глядя на недоумевающего Хмури с расписной русской тарелкой и яблоком в руках, вызвал в помощь специалистов из отдела Магической безопасности. В этот день Томас был раздражительнее обычного и требовательнее к своим подчиненным.
Вечером он отправился домой с твердым намерением отдохнуть, однако ему не спалось. Он поднялся с постели и, затеплив свечку, попытался почитать за столом, но буквы расплывались, превращаясь в его глазах во вспышки заклинаний, которыми можно оборвать человеческую жизнь. Тогда Томас опять лег и, заложив руки за голову, как отуманенный, долго глядел на стену.
Он не мог потерять отца во второй раз. Не мог, но потерял.
Где мог быть сейчас этот угрюмый мальчишка? Неужели оппозиция не остановилась на оборотнях и стала истреблять простых служащих? И почему тогда выбор пал на Северуса Снейпа, а не на кого-то из более заметных магов? Неужели кто-то узнал об их связи? Он был слишком мягок с этими стерильными магами, они опаснее, чем он думал.
Если Северус Снейп погибнет здесь и сейчас, значит, отца разметало на мельчайшие частицы при перемещении в будущее. Он погибнет дважды, и надежды встретить его вообще нет.
Томас закрыл глаза и постарался расслабиться, как делал это не раз перед решающим ударом. Но под закрытые веки продолжали назойливо просачиваться видения из прошлого, в которых отец играл с ним, гулял по деревне, крепко сжимая ладошку маленького Томми в своей. Вот он, совсем малыш, сидит на коленях у отца, прижавшись щекой к колючей мантии, и слушает, как тот читает сказку. Вот отец, положив свою руку поверх его, учит, как правильно помешивать зелье. Вот отец приходит к нему со свертком – фигуркой игрушечного ловца… Сердце Томаса сжималось. Он давно отвык от этого чувства, и сознание собственной беспомощности приводило его в ярость.
Послышался стук, и в темной комнате Томасу почудилось какое-то движение. Он открыл глаза, в один миг выхватил палочку:
- Stupefy!
И почти одновременно бросил невербальный Люмос.
В яркой вспышке заклинания он с удивлением увидел на полу Беллу, одетую в дорожное черное платье. Беллы здесь не должно было быть. Младшего Лестрэнджа отправили в Грецию на поправку здоровья, и Командор знал: Рабастану пришлось потратить немало сил, чтобы уговорить упрямую невестку хотя бы тут соблюсти приличия и сопровождать мужа. Томас быстро наложил на ошеломленную женщину сложные чары идентификации и только потом помог ей подняться.
- Зачем ты здесь?
- Мне сказали, что с тобой здесь что-то неладно, - хрипло произнесла Беллатрикс.
Вот это да! Кажется, с ним действительно неладно, раз уж старые друзья спешно вызвали для него женщину. Только ее еще тут не хватало!
Выпроводив Беллу, Томас связался по камину с авроратом, чтобы в очередной раз выслушать неутешительные новости.
До утра он так и просидел, всматриваясь в пламя камина, видя в нем то их старый дом в деревеньке, то профиль Северуса, то формулы зелий.

На следующее утро Командор отправил на переговоры с гоблинами вместо себя Крауча. Он перечитывал корреспонденцию, но смысл прочитанного доходил до него не сразу; начав подписывать документы, он тут же отложил их в сторону – в этом неприятном, раздражающем состоянии душевной смуты он был способен наделать ошибок, между тем именно сейчас он не мог позволить себе ни одного промаха.
Чертов Северус!
Как только он найдется, сотру его в порошок, пообещал себе Томас. Если только найдется…

URL
2008-02-24 в 20:03 

Самым ярким из воспоминаний раннего детства был тот момент, когда он впервые увидел отца: тот стоял в комнате директора приюта, высокий, мрачный и горделивый, как бог, а приютские тетки рядом с ним казались испуганными и словно усохшими. Приют Томас помнил смутно, но то чувство страха, одиночества, беспомощности и никомуненужности, которое накатило на него, было хуже любых самых страшных воспоминаний. Он прислушался к себе - тишина: и отец и Змей молчали. Неужели начинается?! Сейчас, благодаря временному коллапсу, будет меняться его жизнь, будут истончаться и исчезать одно за другим все воспоминания об отце? Паника накатила холодной волной.
Он поднялся, несколько раз прошел от двери к столу и обратно.
В конце концов, стоит прогуляться и развеяться, сказал он себе, иначе, пожалуй, начнешь, чего доброго, фонтанировать спонтанной магией.
Томас вышел в коридор Министерства.
Ноги сами привели его к аврорату. Командор тихо толкнул дверь. Двое авроров, по всей видимости, дежурные, играли за столиком в волшебные шахматы. Один из них, молодой парень, вальяжно развалился на стуле. Из-за приоткрытой двери во внутренние комнаты доносился смех.
Ярость вспыхнула внезапно: как мог кто-то из тех, кто обязан был найти Северуса Снейпа, сидеть вот так и ничего не делать?! Может быть, Северус в этот самый момент задыхается или истекает кровью от наложенных проклятий…
Шахматы взорвались, осыпаясь серой пылью на посеревшие от страха лица авроров. Томас не помнил даже, что он кричал перепуганным магам. Он знал, что приступ гнева была ошибкой, но ничего не смог с собой поделать.

Пошли восьмые сутки исчезновения Северуса и четвертые, которые Командор проводил без сна. Он не нервничал так даже во время захвата Министерства. Тогда беспокойство обернулось веселой яростью, и магия танцевала в крови. Сейчас же тоскливый выматывающий страх отравлял горечью еду и не давал забыться сном более, чем полчаса.
В дверь постучали, а затем, не дожидаясь ответа, вошел Хмури и спокойный основательный немец Вергермейер из аврората. Почувствовав недоброе, Томас вскочил так резко, что тяжелый стул отлетел в сторону. Бонкар взрыкнул, пробуждаясь ото сна. Оба посетителя вздрогнули, а Хмури поспешно заговорил:
- Мы еще не нашли его, но мы знаем, где он был около получаса назад.
- Мой Командор, - проговорил немец с легким акцентом, - в 6.17 утра сработала Сетевая сигнализация непростительных заклятий.
Сигнализацию, которая должна была, как сетью, отлавливать магов, применявших непростительные, установили еще два года назад на всей территории Британии. Принцип ее работы был подобен принципу отслеживания несанкционированного колдовства у школьников, технические средства позаимствованы у магглов. Но сеть имела пару существенных недостатков: не действовала на территориях, принадлежавших древним семействам и пропитавшихся магией, а ее сигнал приходил с запозданием на две минуты. Если прибавить еще 3-4 минуты, которые требовались, чтобы на месте появились авроры, то у преступника было предостаточно времени, чтобы аппарировать.
- В 6.19, когда группа авроров вышла из здания Министерства и направлялась к площадке для аппарации, они наткнулись на человека, который был впоследствии опознан как Сириус Блэк, - Вергермейер говорил, словно читал бумагу с готовым отчетом, - Сириус Блэк был под действием Непростительного заклятия Империо и направлялся в штаб Аврората. Два аврора последовали за ним. После того, как в аврорате Блэк сообщил дежурному, что он является убийцей ликантропа Ремуса Люпина, Империо перестало действовать само собой. Сириус Блэк был взят под стражу и в ходе предварительного допроса сообщил следствию, что был атакован Северусом Снейпом, который и наложил на него непростительное заклятие.
- Где это было?
- В Южном Уэльсе, - отозвался Хмури.
Командор махнул рукой Вергермейеру, отпуская. Дождался, пока тот выйдет.
- Аластор, найди мне его, - голос Томаса прозвучал отчаянно.
Хмури кивнул.
Он вернулся через полтора часа, на сей раз один:
- Северус Снейп работает в лаборатории.
- Что? – переспросил Томас, впиваясь взглядом в аврора. – В какой лаборатории?
- Северус Снейп работает в своей лаборатории.
Томас откинулся на спинку кресла и постарался скрыть, какое облегчение он сейчас испытал – словно целый горный хребет с почти ощутимым грохотом свалился с его плеч.
Хмури неловко переступил с ноги на ногу.
- Мой Командор, применение Непростительных… следствие по этому делу…
- Никакого следствия.
- Вот и я подумал, что добровольное признание сочтут Блэку за смягчающее обстоятельство.
- К черту Блэка. У Северуса не должно быть неприятностей из-за этой чистокровной сволочи! Отправьте его в Азкабан.
- Без суда?
Томас сжал губы.
- Нет, - сказал он, подумав. – Надлежащая процедура, безусловно, должна быть соблюдена. Однако нет необходимости собирать Визенгамот в полном составе ради каждого убийцы, вина которого очевидна. Непростые сейчас времена, Аластор. Я подготовлю рескрипт, по которому решения о заключении в Азкабан лиц, чьи преступления подтверждают показания нескольких очевидцев, либо не влекущие за собой длительные сроки заключения, будут приниматься только тремя судьями. Ступайте.
Хмури склонил голову, вскинул ее в четком военном кивке и развернулся, чтобы выйти.
- Аластор, - окликнул его Томас. – До суда поместите Блэка в одиночную камеру. Я не хочу, чтобы он с кем-нибудь разговаривал. Проследите, чтобы охранники не болтали с ним.
- Да, мой Командор.
Томас легко прошелся по разуму Хмури. Аврор был уверен, что Командор печется о безопасности молодого Снейпа. Томаса это удовлетворило. Даже Хмури, чья преданность равнялась преданности Бонкара, не должен был знать о том, что Сириус
Блэк и его товарищи получили анонимную информацию о готовящемся рейде авроров и потому оказались готовы к атаке. Вряд ли Хмури и его товарищи заподозрят что-то большее, нежели предательство со стороны одного из «стерильных», и все же… не стоит.
Томас взглянул на раскрытые листы дела, лежавшего поверх прочих, и впервые за эти изнурительные дни на его лице появилась улыбка. Гилдерой Локхарт. Мошенничество, незаконное применение “Obliviate”. Вот с этого хлыща он и начнет. Люди нетерпимы к мошенникам, имевшим несчастье попасться на горячем, и еще нетерпимее к кумирам, рухнувшим в грязь. Им будет легче принять упрощение судебной процедуры в применении к столь недостойному субъекту, а там прецедент будет создан. В этой стране чтят прецеденты.
Дойдет и до Блэка… а после и до других.

Дни установились на редкость теплые для марта месяца. С Темзы дул неприятный резкий ветер, однако солнце припекало так, что Северусу пришлось надеть летнюю мантию.
В лаборатории она была как раз кстати, но на полуподвальной лестнице, служившей всем отделам общей курилкой, в ней было зябко. Северус передернул плечами, на ходу достал портсигар. Зажав сигарету зубами, равнодушно огляделся. Смотреть тут особо было не на что: тусклый светильник – чары никак не удавалось отладить, маленький пятачок площадки у подножия лестницы, перегороженный пополам решеткой, в которой была проделана дверца, а за ней – новая лестница, ведущая в подвал.
Северус закурил, убрал палочку в пристегнутый к запястью чехол, сунул портсигар в карман. Металл звякнул о металл. Недоуменно сдвинув брови, Северус пошарил в кармане и извлек маленький предмет – зажигалку в форме апельсина.
Северус смотрел на нее, как загипнотизированный, пока резкая боль не привела его в чувство – сигарета, дотлевшая до фильтра, обожгла ему пальцы.

URL
2008-02-24 в 20:04 

Это была зажигалка Ремуса. Он не любил пользоваться Incendio. Говорил, что запах магии перебивает аромат табака.
- А как Зверь относится к запаху сигарет? – спросил как-то Северус.
- Я ведь тоже не любитель сырого мяса, - Ремус усмехнулся. – Идем на компромиссы.
Зажигалка, будто хроноворот, обратила время вспять: вновь стоял солнечный сентябрьский день, последний всплеск угасающего лета; после ленча они с Ремусом решили прогуляться пешком до портала в Министерство. Сначала обменивались ленивыми, малозначительными репликами, потом совсем замолчали. Ремус жмурился, подняв лицо к небу, иногда поглядывал на Северуса и улыбался. С ним было хорошо молчать.
Затянувшуюся паузу нарушил тоже Ремус.
- Жизнь мага все-таки дает массу преимуществ. Погляди на этих людей. Чтобы добраться до работы, они вынуждены спешить, прыгать в – как это? – такси, стоять в автомобильных «пробках»… А мы можем оказаться в любой точке земного шара в мгновение ока, стоит только захотеть.
- Вот только воспользоваться этой возможностью мы не спешим, - заметил Северус.
- Какие наши годы? Успеем еще. Когда ты берешь отпуск?
- В апреле.
- Боги, ну и время!
- А что? Не февраль ведь.
- Как насчет поездки в Испанию?
Северус удивленно хмыкнул и потянулся за сигаретами.
- Что так вдруг?
- Не знаю. Просто захотелось. Море, солнце, старинные замки, Альгамбра… красавицы-испанки. Ты сойдешь за местного – такой же черный и носатый. Карменситы будут от тебя без ума, - Ремус тихонько засмеялся.
- Болван, - Северус беззлобно усмехнулся. – Одолжи зажигалку, а то магглы кругом.
- Держи, - Ремус протянул изящный бронзовый апельсинчик.
Северус закурил и попытался вернуть зажигалку, но Ремус удержал его руку.
- Оставь себе. На память.
- На какую еще память? Я тебя каждый день вижу. Захочешь – не забудешь.
Из-под ног брызнула стайка воробьев. Горький аромат опавшей листвы и дыма окутывал город, вползал в душу, как дурное предчувствие; солнце улыбалось светло и виновато, будто прощаясь. Ремус улыбнулся так же.
- А вдруг забудешь? Мне бы не хотелось, чтобы обо мне забыли. Ты помни обо мне, хорошо?..
Северус тряхнул головой. Соленые капли разлетелись веером, осев на воротнике, на тыльной стороне ладони; щеки были мокры – Северус не заметил, что плачет.
Он не уронил ни слезы на похоронах и потом не заплакал ни разу, до нынешнего дня, теперь же будто гнойник прорвался, накопившаяся печаль выплескивалась наружу; он вцепился в решетку, сжимая зажигалку в кулаке, и сгибался, корчился в беззвучных рыданьях. Лишь однажды судорожный полувыдох-полустон нарушил тишину в этом мертвом подвале, где Северус Снейп оплакивал своего мертвого друга.
Наверху хлопнула дверь, и послышались голоса, гулко отдававшиеся под каменными сводами. Северус быстро попятился. Решетчатая дверь, перекрывающая вход в подвал, была незаперта. Он быстро проскользнул в нее и укрылся в темной нише. Последнее, чего он хотел – чтобы кто-то увидел его с заплаканными глазами и распухшим носом; такого унижения он бы точно не перенес.
Прислонившись к холодной стене, он затаился и стал ждать.
Курильщиков было двое. Сначала они кашляли и шаркали ногами, потом послышалось почти одновременное «Incendio», и резко запахло табаком.
Закурив, двое продолжили беседу, очевидно, начатую раньше.
- Почему он так взбесился?
От гнусного смешка, последовавшего в ответ, Северус инстинктивно ощерился. Он все еще не понимал, о ком идет речь, но такие интонации часто звучали в словах тех, кто говорил о нем за его спиной.
- Может, этот носатый ублюдок – его сын? Говорят, в молодости он был ходок по бабам.
- Он и сейчас ходок, - новый смешок. – И не только по бабам.
- Что?! Да брось. Командор – с этим?! Я бы до него пальцем не дотронулся!
- Ну, это на любителя. У него только волосы сальные, а так-то он ничего: осанка, все такое, и потом – молодой. А Командор уже в возрасте. Знаешь, что про седину в бороду говорят?
- Нет, это ужас. Один нос чего стоит.
- У Лестрэндж тоже клювик немаленький. Точно тебе говорю, у него все такие: вороной масти, орлиные носы, черные глаза и с норовом. Наверное, он их плетью укрощает.
Теперь засмеялись оба.
- Так что ты с этим молокососом поаккуратней, - посоветовал гнусный. – Обидно, конечно, когда тебя обходят, а какому-то, без году неделя, личную лабораторию и все такое, но – поосторожней. Мало ли что он Командору нашептывает в этой своей лаборатории. На этом своем диванчике.
- А я думал, он с оборотнем трахается.
- Одно другому не мешает… не мешало.
- Но если это правда, как же Командор ему позволил?
- Тебе не кажется странным, что оборотня, который сроду ни в каких рейдах не участвовал, взяли и отправили на боевую операцию, где его тут же и прикончили?
- Что? Мерлин!
Губы Северуса шевельнулись, беззвучно повторяя восклицание.
- Только я ничего не говорил, - предупредил гнусный.
- Конечно, Лайнус. Я – могила.
Запах табачного дыма стал слабее. Сплетники замолчали. Северус услышал удаляющиеся шаги, а затем – грохот захлопнувшейся двери.
Он прижался лбом к решетке, закрывая глаза.
Вот что о нем болтают. О нем и о Командоре. О нем и о Ремусе… суки.
Злости не было, только растерянность, сменившаяся каким-то беспомощным отвращением, будто он проснулся поутру и увидел на подушке огромного таракана.
Северус огляделся по сторонам, словно надеясь увидеть кого-то, кто мог бы защитить его, очистить от грязных подозрений, но, разумеется, никого не увидел. Он был один. И отмываться от прилипшей грязи ему придется в одиночку… если он вообще когда-нибудь сумеет отмыться.
Лайнус. Это Крамер из отдела Трансмутаций. А второй, должно быть, Мулетти. Он просто по потолку бегал от зависти, когда Северусу дали лабораторию.
Теперь, когда сплетня обрела лицо, сквозь замешательство проступило возмущение, а затем накатила волна привычной ярости.
Могила, говоришь? Будет тебе могила. Вам обоим.
Такие болтуны ходят по краю пропасти и сорвутся рано или поздно. Достаточно лишь подтолкнуть их слегка.
Северус приподнял угол рта в волчьем оскале. Вот это он и сделает: намекнет Хмури, что стоит приглядеться к этой парочке. Аластор всегда рад подобным намекам. А Северусу он почти благоволит, насколько вообще способен на это чувство. Пусть болтают. Посмотрим, насколько разговорчивы они будут на допросах в аврорате. Северус знал, что его намеренье подло и жестоко, но не испытывал ни раскаянья, ни сомнений.
Он сделает это не из-за себя – черт с ней, с репутацией. Собака лает, ветер носит. И не из-за Командора – вот уж кто умеет за себя постоять, так это Командор; эти двое просто лишились рассудка, распуская сплетни о нем. Северус сделает это в память о Ремусе, потому что он теперь - единственный, кто может вступиться за честь мертвеца.
Но неужели это правда? Неужели Командор отправил Ремуса на смерть?
«Да нет же, дурак, - одернул себя Северус. – В болтовне этих козлов нет ни слова правды, только зависть и злоба».
Ведь так? Конечно.
И все же Командор впал в исступление, когда Северус исчез – об этом говорило все Министерство, и Хмури в тот день, когда Северус появился на рабочем месте, выглядел сначала так, будто у него гора с плеч свалилась, а затем – как будто хочет дать Северусу затрещину, да боится.
После выходки Северуса Командор не появлялся в лаборатории месяца два, а на ежегодной встрече с алхимиками почти демонстративно не замечал его. Если Командор сердился, почему он не наказал Северуса? Если обрадовался его возвращению, почему не пожелал с ним увидеться? Разве что… разве что он боялся обнаружить свои чувства. Свои подлинные чувства.

URL
2008-02-24 в 20:04 

Версия о влюбленности (Северус с трудом сдержал припадок смеха, чувствуя, что неизбежно скатится в истерику) никак не могла быть правдой, однако факты свидетельствовали о том, что Командор интересуется им гораздо сильнее, чем предполагал простой интерес к однофамильцу, а вот чем этот интерес объяснялся, Северус понять не мог.
Он тяжело вздохнул. Чего ему не хватало для полного счастья, так это сплетен и сомнительных отношений с Командором. Лучше всего держаться от него подальше. И от всех остальных тоже. Больше никакой дружбы, никогда. Слишком больно терять друзей. Дружба – это не для него, как не для него оказалась и любовь.
Северус Снейп выбирает одиночество. Отныне и навсегда.

События, произошедшие после смерти оборотня, имели неожиданные последствия.
На следующий день после возвращения Северуса Томас спустился в его лабораторию с намерением учинить своевольному мальчишке примерный разнос. Северус не услышал, как отворилась дверь – это с его-то кошачьим слухом и кошачьей же подозрительностью! Добро бы он занимался каким-то делом, но нет: он просто сидел за столом и смотрел в пространство остановившимся взглядом. Томаса поразило его измученное лицо.
«А если бы это я умер, он бы переживал так сильно?» - мелькнула горькая мысль.
Разумеется, оборотни – тоже люди, но привязаться к одному из них вот так? Томас почувствовал гнев, разбавленный бесплодным сожалением. Возможно, следовало оставить Северусу его игрушку. Ему только двадцать семь, а в таком возрасте друзей не хоронят.
Томас повернулся и вышел. Уже за порогом он обернулся. Северус оставался в той же позе, только теперь как будто следил взглядом за кем-то невидимым, и Томаса охватило беспокойство. Он велел мисс Рудольф ежедневно докладывать о состоянии ее босса.
Вид источенного горем мальчика порождал в Томе противоречивые чувства. Не доверяя себе и опасаясь проявить излишнюю теплоту, непривычную и потому неуместную, Томас решил отменить на время встречи с Северусом. Пусть все уляжется, говорил он себе, а временная опала даст понять Северусу, что его самодеятельностью недовольны. Шли дни, Командор знал, что Северус понемногу возвращался к своему обычному поведению, разве что теперь он сделался еще жестче и молчаливей, чем раньше.
И Томас снова стал с завидной регулярностью навещать лаборатории зельеварения. Северус не избегал Командора, напротив, как будто был ему рад (а Бонкару даже улыбался), и Томас уже начал считать, что добился своего. Этот мальчик не был его отцом (даже попытка сравнить его с Северусом Снейпом, чей образ жил в сердце Томаса, вызывала усмешку), и все же Томасу хотелось завладеть его душой, привязать к себе. Он привык относиться к мальчику, как к младшему брату, и его задевало, что молодой Снейп не желал его любить. Или вернее было бы сказать – не мог? Скорее, последнее.
Томас видел, что Северус относится к нему с уважением, а в юности даже пытался ему подражать, но это было восхищение недоступным кумиром, без капли душевной теплоты или привязанности. Это раздражало.
Отец любил его – почему этот не может?
А потом зарождающаяся теплота в отношениях вдруг разом исчезла; ее словно бы задули, как свечу.
Томас обратил внимание, что на очередной встрече Северус вжимается в кресло, что ему явно не по себе. При встречах в коридорах он шарахался, стараясь оказаться как можно дальше. Конечно, Томас мог бы применить к Северусу легилименцию и легко узнать, в чем дело. Мог бы… но предпочел получить эти сведения привычным путем.
На данное им поручение Нотт, Линкей и Хмури отреагировали по-разному.
Линкей прищурился на Бонкара, будто именно тот был ответственен за странное охлаждение Северуса к Томасу, сказал «Будет исполнено, мой Командор» и вышел.
Нотт почему-то покраснел, подвигал подбородком, точно ему жал воротник и начал ни с того ни с сего рассказывать о появившейся среди молодежи моде на античность.
Томас некоторое время слушал, ожидая, когда его обычно такой прямолинейный начальник Службы бытийной безопасности перейдет к делу, но тот вдруг умолк и тоже уставился на Бонкара.
- Вы что-то знаете? – спросил Томас прямо.
- Ничего, мой Командор! Но скоро все выясню, - отчеканил Нотт и покраснел еще гуще.
Хмури повел себя удивительнее всех. Он попытался отказаться выполнять приказ, сообщив, что аврорат завален делами и разгадку психологических проблем Северуса Снейпа следует отложить до лучших времен.
Томас даже не рассердился. Просто поинтересовался, не полагает ли Аластор, что ему, Командору, не известно о существующих в государстве проблемах, а также: не желает ли господин Хмури сесть за стол министра Магии и разобраться с накопившимися делами, покуда сам Министр будет выполнять собственное поручение.
- Нет, сэр, - Хмури скорбно повращал глазом. – Не желаю, сэр. Я должен заняться поручением лично?
- Если это вас не затруднит, - ядовито сказал Томас.
Хмури наконец проняло. Он щелкнул каблуками, выпятил грудь и отчеканил:
- Сделаем, мой Командор.
Томас покачал головой и стал ждать результатов.
На следующий день ему предстояло пережить еще большее потрясение.
Случайно выглянув в приемную, он обнаружил, что начальники служб безопасности и глава Аврората, сгрудившись вокруг стола Бетельгейзе, бросают кости. Сам секретарь стоял поодаль и, подняв брови «домиком», печально наблюдал за церемонией. Костяные кубики со стуком упали на столешницу.
Линкей выдохнул и улыбнулся.
Нотт выругался.
Хмури подбросил кости снова. Кубики завертелись и зависли в воздухе.
- Нет, вы бросайте по правилам, – запротестовал Линкей.
- Это не я, - ответил Хмури.
- Тед!
- Ну, черт возьми, - простонал Нотт. – Я знаю, что мне не повезет.
- Бетельгейзе, бросьте вы, - попросил Хмури.
Секретарь криво улыбнулся, приблизился к игрокам и, пытаясь сохранить достоинство, подбросил кубики снова.
- Как дети малые, - пробормотал Томас, прикрывая за собой дверь.
Если бы он слышал разговор своих подчиненных, то улыбка мгновенно стерлась бы с его губ.

- А как сказать? – страдальчески спросил Нотт.
- Все просто, - отчеканил Хмури. - "В Министерстве ходят слухи, порочащие честь и достоинство..."
- Ты столь уверен, что Командор сочтет их именно порочащими? - по-лисьи прищурился Линкей. - Не слыхал, чтобы он отрицательно отзывался об однополой любви. Кроме того, он учился у доктора Ф, о пристрастиях которого ходят вполне определенные слухи. Не лучше ли сказать: "просочились некоторые сведения..."
- То есть в том, что эта болтовня - правда, ты даже не сомневаешься? - с несвойственным ему ехидством спросил Нотт.
Линкей подавился словами.
- Это ложь, - вмешался Бетельгейзе. – Я бы знал.
- Вот видишь! – триумфально воскликнул Хмури. – Иди, Тед. Скажи ему все. А я уж позабочусь, чтобы наши сплетнички прикусили язычки.
Нотт окинул счастливцев унылым взглядом, испустил душераздирающий вздох, одернул на себе китель и постучал в дверь кабинета.

Решение Командор принял быстро и спокойно.
В течение недели Институт «Братство алхимиков» был переведен в Шотландию, дряхлый Коппелиус был с почетом отправлен на заслуженный отдых, а директором Института был назначен С.Снейп – новая звезда алхимии.
Томасу больно было признать, но вдали от него Северусу будет безопаснее. Человек с репутацией его любовника – прекрасная мишень для врагов. Кроме того, грязные слушки не должны окружать лидера нации.

URL
   

Дневник Snark-Svengaly

главная