15:09 

Томас Снейп побеждает Фортуну


В подарок моему любимому соавтору на день рождения. Милая Снарк, это тебе - с неизменной любовью и наилучшими пожеланиями.

AU к «Другой истории»: Томас проводит более мягкую политику по отношению к чистокровным магам; статут об ограничении прав чистокровных не принят, Септимус жив, Уизли не в опале, второго покушения на Тома не было.


***

У порядочных людей роман начинается весной.

Весной Томас был так занят, что едва мог вспомнить, как его зовут. Северус в это время с упоением гонялся за Хогвартским Потрошителем и подбивал клинья к Нарциссе Малфой.

У порядочных людей роман начинается с любви.

Любовь Томаса и Северуса завершилась до того, как они встретились. Разумеется, Северус о ней и не подозревал, и, разумеется, это была совсем другая любовь, но дело в принципе.

Год выдался насыщенным. Передышка, наступившая в начале осени, застала всех врасплох. Септимус с семьёй уехал в Ниццу, лечить больное сердце; Барт тоже отправился на континент — с рабочими визитами. Рабастан в своём поместье охотился на куропаток.

Томас отдыхать не любил и расценил затишье как возможность разобраться с бумагами, которые откладывал как маловажные; в числе прочих, с донесениями агентов, наблюдавших за частной жизнью Северуса.

Известию о том, что Северус завёл интрижку с Рудольфом Лестрэнджем, Томас поверил не сразу. «Бред!» — восклицал он про себя, однако деловитые отчёты агента свидетельствовали об обратном. Ясно было, что связь этих двоих несерьёзна, и всё же Томас себя не помнил от гнева.

Знает ли Рабастан, что вытворяет его помешанный на сексе сынок? Как, ради всего святого, этот мерзавец затащил Северуса в постель — напоил до полусмерти? Но не каждый же раз… Разумеется. Любопытство. Новые впечатления. Экспериментатор хренов.

Томас бросил донесения в огонь. Агент был ему ещё нужен, не то он бросил бы в огонь и агента.

Предатель! Все эти месяцы лгал ему в глаза. Вопрос, в чём, собственно, заключалось предательство, не сразу пришёл ему в голову. Томас на миг задержал руку с дымолётным порохом, скрипнул зубами и швырнул порох в огонь.

— Северус, жду тебя в девять, — буркнул он и прервал связь.

Северус явился минута в минуту.

— Что случилось, сэр?

— Я хочу знать, что происходит в твоём институте.

— А что в нём происходит? — спросил Северус осторожно.

— Министерство вкладывает в «Братство» немалые деньги. Я должен знать, на что они идут.

— Материалы о новых разработках поступают к вам без промедления. Мы отрабатываем каждый кнат!

— Знаю я, с кем ты отрабатываешь, — процедил Томас.

— Сэр? — Северус моргнул.

— Мне некогда изучать твои материалы. Надеюсь, ты способен вкратце изложить, чем занимается «Братство» в настоящий момент?

— У нас много проектов…

— Вся ночь впереди.

Секунду Северус смотрел на Командора, пытаясь понять, в чём причина его гнева, потом заговорил. Томас машинально задавал вопросы, обдумывая, как перейти к щекотливой теме. Обвинить Северуса в интрижке? Тот пожмёт плечами и скажет, что это не его, Томаса, печаль, и будет прав. Высмеять его? Запретить им с Руди встречаться? Всё это было невозможно, вернее — невозможно глупо.

Северус замолк на полуслове и исподлобья уставился на Томаса. Длинные пальцы нервно дёргали запонку в манжете.

— Вы меня не слушаете. Зачем вы меня вызвали, сэр?

— Я устал, — сказал Томас, и понял, что действительно очень, очень устал. — Заночуй в поместье. Утром ты можешь мне понадобиться.

Если у Северуса и были возражения, он оставил их при себе.

***

Осенью начинаются не романы. Осенью начинается безумие. Безумию нельзя противостоять, так же как нельзя поставить заслон сну. Кошмар берёт сновидца в плен; он — главный распорядитель, он — хозяин, от которого можно только сбежать в явь. Но от кого бежит человек, просыпающийся в холодном поту? От иллюзий, порождённых собственным мозгом; от самого себя, всегда — от самого себя.

И вот Томасу снится его сад — не золотой и зелёный, как в действительности, а ржавый, багряный и красный; листья, как свернувшаяся кровь, расползаются под ногами. Северус идёт рядом, в руке его — роза, отблеск заката стекает по щеке. Охранник в алой мантии аврора смотрит на них, поднимает руку в приветствии. Томас кивает, отворачивается, краем глаза и краем сознания отмечая, что аврор не опустил руку, что движение его длится, рука вытягивается в угрожающем жесте. Томас бросается на землю, хватает Северуса за мантию, валит его рядом. Бонкар проносится мимо, как камень, пущенный из пращи; даже на расстоянии Томас слышит хруст костей и крик, захлебнувшийся в раздавленной грудной клетке. Северус лежит на багряных, шёлковых листьях, глядя в небо; небо как сырое мясо, и сок его стекает по щеке, а в зрачках Северуса затухает не красный — зелёный огонь…

Томас проснулся от странного звука. Он сел, прислушиваясь. Звук не повторился. Бонкар, обычно спавший у дверей, стоял рядом. Не отрывая взгляда от хозяина, он положил башку на кровать и засопел.

— Это ты меня разбудил?

— Гррр?

— Иди на место.

Подушка была влажной. Волосы на виске промокли. Томас вспомнил: кошмар, Северус, алые брызги… Неужели он плакал? Невероятно. Он закрыл глаза, но сон не шёл. Его одолела тревога. Северус ночевал в Снейп-мэнор, убедиться, что с ним всё в порядке, было проще простого.

Увидев, что хозяин уходит, Бонкар тоже поднялся.

— Лежать! — велел ему Томас.

Горгул посмотрел на него с недоумением и жалобно заскрипел.

— Не спорь со старшими.

Томас завязал пояс халата и пошёл по коридору, отсчитывая двери.

— Северус! — Он постучал, однако открывать ему не торопились. Он постучал громче. — Мне нужно поговорить с тобой. Открывай быстро!

Он что там — умер, что ли?

Страх сгустился и обрёл цвет: цвет осенних листьев, цвет крови.

Томас забарабанил в дверь кулаком. Этой ночью в Снейп-мэнор больше не было гостей, услышать стук могла только охрана этажом ниже, но даже если бы в коридоре стояла толпа и таращилась на него, Томас всё равно сделал бы то, что сделал — одним мощным заклинанием сорвал запирающие чары.

Тишина ночной спальни разлетелась вдребезги.

Северус вскочил, наставляя на Томаса палочку. Глаза у него были дикие, волосы торчали, как вороньи перья.

— Какого?.. Что?.. — Он потряс головой, собираясь с мыслями.

— Прости, — сказал Томас. — Мне показалось, здесь кто-то есть.

— Конечно, — пробурчал Северус, подбирая одеяло, отброшенное на середину спальни. — Здесь есть я. Вы сами пригласили меня остаться.

— Кто-то посторонний, — уточнил Томас. — Оденься, замёрзнешь.

Северус действительно поёжился под его взглядом, огляделся и снял со спинки стула халат.

— Не взял пижаму — не рассчитывал остаться на ночь… Что вы сказали насчёт постороннего?

— Тебе надо больше есть, — уклонился от ответа Томас. — Ты слишком худой.

— Начну больше есть, стану худой с отвисшим пузом, — мрачно сказал Северус. — Не красавец, чего уж там. Поместье окружено барьером и набито аврорами. Никто сюда не сунется.

— Я и забыл, что ты у нас сыщик, — Томас усмехнулся. — Спокойной ночи.

— Мне можно запечатать дверь, сэр, или вы планируете зайти сюда ещё?

— Не дерзи. Хочешь — запечатывай, хотя не понимаю, кому ты можешь понадобиться.

Вернувшись к себе, Томас вызвал домового эльфа и велел утром положить несколько пижам в спальню, где ночевал Северус.

Вдруг кто-нибудь к нему зайдёт, и он отбросит одеяло, вскочит, голый, с взъерошенными волосами, закрывающими лицо, с наполовину вставшим членом… Томас моргнул, отгоняя видение, и с удивлением понял, что вспотел.

— Никого больше в эту комнату не помещать, — сказал он. — Это спальня доктора Снейпа, неважно, ночует он здесь или нет. Понял?

— Бобби понял, хозяин.

— Ну так ступай! — рявкнул Томас.

Бобби испарился. Обычно Томас был вежлив с домовиками, но сейчас ему почудилось, что эльф странно на него посмотрел.

Слуги всегда всё знают. Иногда до того, как ты узнаешь сам.

Кому нужен Северус? Если поискать, желающие найдутся. Прежде всего — сам Томас.

***

Осознание пришло неожиданно, но само чувство неожиданным не было. Оно зрело долго, наверное, всю прошлую жизнь — до появления в ней Северуса, а может быть, и позапрошлую — до исчезновения из неё отца, и теперь проклюнулось на свет божий. Его породил не сон, не страх, не осень, не нагота, показавшаяся вдруг вожделенной: всё это были лишь ключи; последний замок отворился, и желание выползло из потайной комнаты, словно василиск, изголодавшееся и свирепое.

Томас желал Северуса. Желал сделать его полностью своим. Эта мысль пугала. Он не привык избегать пугающих вещей: к страху следовало повернуться лицом и выяснить, чем он, собственно, так уж страшен.

Формально отец и этот Северус Снейп были одним и тем же человеком — но лишь формально.

Иногда Томас удивлялся жесту, взгляду, интонациям Северуса, в точности отцовским, но чаще — тому, как разнились между собою эти двое. Томас с отцом не были родственниками по крови — и Северус ему не родственник. Об инцесте говорить нечего, а значит, проблему можно считать решённой.

«Одну из проблем», — поправил себя Томас.

Северус принимал его как покровителя, наставника, как опекуна, наконец, но вряд ли ему хоть раз в жизни пришло в голову посмотреть на Командора как на возможного любовника. Уважение — безусловно. Восхищение — очень может быть. Любовь? Это вряд ли.

Томас не сомневался, что может понравиться девушке — любой девушке, на какую упадёт его взгляд; однако Северус не был девушкой и не был любым, следовало сделать на это поправку.

Натиск только испортил бы дело.

Утром недоумевающий Северус отбыл восвояси. Томас не стал его задерживать. Ему нужно было готовиться к осаде.

***

Начал он с Лестрэнджа.

По окончании стажировки Руди отправили в Трансильванию, перенимать ценный опыт. Покой магов княжества охраняла гвардия Дракулы, на корню уничтожавшая всякую преступность (часто вместе с преступником). Дракула называл своих гвардейцев «детьми тьмы». Томас полагал, что мракоборцу будет полезно с ними пообщаться.

— Руди без ума от Трансильвании, — сказал Рабастан, присаживаясь на камень и отвинчивая пробку фляжки с бренди. Холодный ветер, холмы под прозрачным осенним небом, краснолицый хозяин в кепи и клетчатой куртке, с маггловским карабином за плечами (неспортивно сбивать куропаток «Авадой»): картинка на тему «Осень за городом». — Говорит, тамошние девицы красивые, как чертовки, и страстные, как дьяволицы. Эдакие фам фаталь. Правда, немного кровожадные.

Томас хмыкнул.

— К слову, о Европе. — Рабастан подёргал себя за ус. — В Неаполе освободилась должность консула. Может, отдадим её Малфою? Он парень ловкий…

— С каких пор ты о нём печёшься?

— Мы с ним почти родственники.

Томас пристально поглядел на Лестрэнджа. Тот отвёл глаза.

— Ну, хорошо. Он ведёт переписку с Дамблдором.

— Я знаю.

— Не обо всей. Часть Малфои отправляют через своих сыновей.

— Заговор?

— Понятия не имею. Хочу сплавить их подальше от Британии. На Малфоя мне плевать, но Белла переживает за сестру. Ты же знаешь, какова Белла. Пока она переживает, покоя в доме не будет.

Томас кивнул, пряча усмешку. Сама судьба ему помогала.

— Неаполь слишком близко, — сказал он. — Как насчёт Австралии?

— Отлично! — обрадовался Рабастан. — Малфой — шустрый тип. Пусть попрыгает вместе с кенгуру.

Так Нарцисса Малфой сошла со сцены.

Француженка осталась напоследок.

В последние годы Томас взял за правило выкупать долю во всех перспективных магических фирмах — ради контроля, не денег. И всё же его счёт в Гринготтсе рос. Томас мало тратил на себя. На Северуса он был готов потратить любую сумму.

Вскоре мадмуазель Жюли получила письмо: адвокатская фирма «Грабс, Хватс и Ко» с прискорбием сообщала о кончине её дальнего родственника и с радостью — о том, что родственник оставил ей в наследство небольшой капитал.

Томас был уверен: эта женщина не настолько любит своё ремесло (и Северуса), чтобы оставаться в Англии. Он не ошибся. Француженка отбыла в родные палестины, а Северус остался на Острове, как покинутая Ариадна.

Убедившись, что все дороги к осаждённой крепости перерезаны и помощи Северусу ждать неоткуда, Томас приступил ко второму этапу плана.

***

Северус сделал свои выводы из внезапного вызова. Теперь он приносил материалы с разработками лично. Прежде Томас попросил бы его оставлять бумаги в приёмной. Теперь он был рад каждому визиту Северуса, даже если мог потратить это время с большей пользой. К счастью, сегодня он был свободен и мог выслушать Северуса без спешки.

— Вечер пятницы, — сказал он лениво. — Почему ты здесь?

Северус пожал плечами.

— А где я должен быть?

— На свидании. У любовницы.

У любовника.

Северус сосредоточенно глядел в листок, пытаясь разобрать собственный почерк.

— С тех пор, как Жюли свалила… то есть, уехала в Этот-Как-Его-Там-на-Марне, я ни с кем не встречаюсь.

— Ты мог бы проводить с ней выходные, — заметил Томас лицемерно.

— Я проводил. Пару раз.

Должно быть, отправлялся прямо из своей квартиры. Это был неприятный сюрприз.

— Она стала такая степенная. По воскресеньям ходит в церковь, — Северус презрительно фыркнул. — Это волшебница-то! Думаю, нам лучше больше не видеться. Она такая… француженка.

— Говорят, это хорошо.

— Они очень добропорядочные. В постели они могут вести себя как угодно, но на самом деле — добропорядочные. Это довольно скучно.

— Спасибо, что просветил.

— Может, вам больше повезёт… Жёны из них наверняка получаются хорошие.

— Жениться надо по любви, Северус, а для меня это невозможно.

— Почему? — Северус посмотрел на Томаса с недоумением. — Разве что ваша избранница несвободна.

Он вздохнул. Нарцисса Малфой ещё не выветрилась из его памяти (но он ни разу ей не написал).

— Скажи по совести: ты когда-нибудь встречал женщину, равную тебе по интеллекту?

Снисходительная улыбка Северуса привела бы в бешенство любую особу женского пола в возрасте от пяти до ста пяти лет.

— Боюсь, что нет, сэр.

— Как полюбить того, кто тебе не ровня?

Северус подумал.

— Легко, сэр. — Он украдкой ухмыльнулся. — Вы же не можете влюбиться в мужчину.

— Почему?

— Ну… э… — Северус растерялся. — Это совершенно на вас не похоже. Вы никогда не проявляли таких наклонностей.

— Время идёт, люди меняются, — сказал Томас невозмутимо. — Если мы закончили с темой моей личной жизни, давай перейдём к более насущным проблемам.

Ночью он вспомнил о том, как глаза Северуса становились всё больше и больше по мере того, как до него доходило, и засмеялся. Он был готов ждать, пока брошенное семя не прорастёт. Разумеется, если оно будет расти не слишком долго.

***

Как сообщали Томасу агенты, Северус не встречался ни с кем уже месяц. Компания собственной руки должна была ему осточертеть.

«Что со мной происходит? — думал Томас. — Я веду себя как юнец, пытающийся заарканить первую в своей жизни девчонку».

Однако Северус ему нужен, ничего не попишешь. Придётся доводить дело до конца, а там будет видно.

— Передайте доктору Снейпу, чтобы явился с докладом не сюда, а в Снейп-мэнор, — велел он Бетельгейзе.

— Да, сэр. В котором часу?

— К пяти. Сегодня я закончу пораньше.

Томас опоздал; Северус уже допивал чай, поданный эльфами. Томас от чаепития отказался.

— Лучше прогуляться, пока солнце не село. Забыл, когда я в последний раз видел солнце. Идём в сад. Надеюсь, ты сможешь говорить на ходу.

Они спустились по ступенькам террасы и углубились в аллею. Кроны лип поредели, однако живые изгороди зеленели по-прежнему и цвели последние розы. Сухая листва шуршала под ногами. Томас отметил этот факт. Похоже, садовники не утруждают себя работой.

Позднее солнце светило в лицо. Северус щурился, улыбка таилась в углах губ, как остатки допитого вина — так и хотелось слизнуть.

— Мне продолжать? — спросил он, заметив, что Томас его не слушает. — Вам, кажется, неинтересно.

— Ты прав, доклад — это только предлог. На самом деле я решил без помех полюбоваться твоей красотой, — объяснил Томас.

Северус засмеялся; Томас поддержал его, с радостью ощущая, как рушится невидимый барьер. Статуи глядели на них с белых постаментов незрячими, сонными глазами.

— Значит, ради этого я бросил все дела?

— Мне скучно гулять в одиночестве.

— Вы не одиноки. — Северус показал на охранника, пытавшегося слиться с елью. Ель была зелёная, мантия — красная, и охраннику приходилось нелегко.

Вновь вспомнился сон: не пережитый ужас, а то, как он навалился на Северуса — ощущение было реальным, будто он и впрямь его испытал.

— Убийцы, — пробормотал Томас. — Сегодня они убьют по моему приказу. Завтра по приказу того, кто займёт моё кресло, убьют меня. И совесть их будет чиста.

— Такова их служба, — заметил Северус. — Как у Бонкара.

— Бонкар всегда будет предан только мне. Люди не знают, что такое верность.

— Просто люди умеют думать, — возразил Северус. — Они следуют за лидером до тех пор, пока уверены, что он прав.

— И предают его, как только новый лидер убедит их, что прав он. Умеют думать! — Томас хохотнул. — Они не умеют думать даже о собственной безопасности. Они ни хера не хотят думать — они хотят, чтобы их убедили, будто новый пастух лучше, чем старый.

— И поведёт их к водам тихим, на зелёные луга, — Северус криво улыбнулся.

— Всё, что люди умеют — это верить в ложь. Клянутся, что хотят слышать только правду, но правда никому не нужна. В первую очередь — правда о себе. Человечество выжило благодаря умению лгать, но тот, кто сумеет перебороть себя и отказаться от сладких иллюзий, будет править.

— И никогда не будет счастлив. Вместо сладких иллюзий простых людей придумает себе горькую, такую огромную, не сможет проглотить её один, и заставит всех разделить с ним эту горечь.

— Что ж, между иллюзией навязанной мне и навязанной мной я выберу последнюю. Горькая власть лучше сладкой беспомощности. — Он увлёк Северуса на боковую дорожку; живая тисовая стена в полтора человеческих роста скрыла их от посторонних взглядов. — А тебе что нужно в жизни?

— Не знаю. Ничего не нужно. Я всем доволен.

«Чёрта с два ты доволен», — подумал Томас.

— У тебя сейчас кто-нибудь есть? — спросил он напрямик.

— В каком смысле? Любовницы, жена, друзья, родственники?

— О родственниках я знаю, знал бы о жене.

— А мои любовницы вас интересовать не могут, — закончил Северус. — Не так ли?

Томас улыбнулся, развёл руками. Понять это можно было как угодно.

— Остаются друзья. Друг у меня был один, но он умер.

— Люпин?

— Да. — Северус протянул руку, сорвал увядающую розу с куста. — Ремус. Как давно это было… а кажется — вчера.

— Ты всё ещё его вспоминаешь?

— Иногда мне кажется, что моя жизнь раздвоилась. Ремус пошёл по одной дороге, а я по другой. Горя уже нет, только воспоминания.

— Но никто не сможет его заменить. — Томас придвинулся ближе.

— Никто не может никого заменить. — Северус растёр в пальцах лепесток розы, поднёс его к лицу. — Глупо желать оказаться на месте другого человека, когда можно оставаться на своём собственном.

Это прозвучало как намёк.

Томас рискнул поверить. Он склонился к Северусу, осторожно коснулся его губ своими, и губы раскрылись, отвечая на поцелуй. Спина Северуса напряглась, мышцы были тверды, как металл. Сейчас он решал, остаться или разорвать объятия. Томас прижался губами к горячей, влажной от выступившего пота шее.

Северус взял его лицо в ладони.

— Кого я тебе заменяю? — спросил он требовательно.

— Никого. Себя. — Томас помедлил, начал расстёгивать пуговицы на сюртуке Северуса.

— Я же вижу.

— Что ты видишь? Что? — Заходящее солнце било в глаза. — Пойдём в дом.

Северус отстранился, застегнулся, поправил одежду.

— Зачем? Я всё равно тебя раздену.

— Охрана. Не хочу, чтобы они поняли.

«Они поймут, — подумал Томас, — как только увидят моё лицо. Северус…».

— Северус! — Он едва добрался до спальни и жалел, что не остался в саду. Скамейки бы им хватило.

— Делай, что хочешь. — Северус дёрнул сюртук за пуговицу. Пуговица отлетела.

— Чего хочешь ты? — Томас достал палочку. Одно заклинание, и все застёжки на одежде обоих расстегнулись.

— Ты сделаешь?

— Да. Всё, что попросишь.

— Идёт. Убери ухмылку с лица — я тебе ничего не обещаю.

Северус не был бы Северусом, если бы не выдвигал условий, но оба понимали: Томас держит его за задницу во всех смыслах слова.

Бонкар взволнованно сопел в коридоре, начиная рычать, когда хозяин стонал или вскрикивал.

— Это невозможно, — проворчал Северус. — Ещё бы Нотта со свечкой в ногах поставил.

— Могу впустить обоих.

— Нотт тоже подслушивает?

— Незачем. Нас слышно даже на улице.

— Проклятье! — Северус приподнялся на локте. — Я думал, ты позаботился о заглушающих чарах.

— Ты всё время был со мной. Если бы я о них позаботился, ты бы знал.

— Отлично. Пусть вся Британия нас слышит.

— Пусть. — Томас погладил его по заду; пальцы проскользнули между ягодицами.

— Нет, — Северус отвёл его руку.

— Почему?

— Не хочу.

— Ты никогда не пробовал?

— Не хочу, — повторил Северус с досадой. — Не в этот раз.

Значит, пробовал. Эта мысль немного омрачала победу. Самую малость. Не настолько сильно, чтобы помешать Томасу заснуть.

***

Разбудил его солнечный свет и скрежет когтей о дерево.

— Бонкар сходит с ума, — сказал Северус, поворачиваясь на бок, чтобы взглянуть на часы. — Мерлин помилуй! Скоро десять. Должно быть, вопросы появились не только у Бонкара.

Томас зевнул, обнял его сзади. Не одни лишь кости, мускулов тоже хватает. Северус замер, позволяя себя гладить. Его шея и голое плечо блестели от выступившей испарины.

Пожалуй, надо сказать что-то ласковое. Люди же как-то называют друг друга в постели. Томас никогда не был в постели с мужчиной. Легко сказать «милая» женщине, но Северусу? Во-первых, он не милый, во-вторых, у Томаса язык не повернётся.

— Силы тебе не занимать, — буркнул Северус. — Лучше Бонкара потискай, он каменный.

Высвободившись, он перекатился на край постели. На его груди алели следы от пальцев Томаса.

— Прости, я задумался.

— И в задумчивости решил вырвать мне сердце? — Северус пристально посмотрел на Томаса — холодный, неласковый прищур.

Сейчас скажет, что жалеет и не понимает, что на него нашло…

— Не понимаю, почему ты выбрал меня. Ты можешь получить кого угодно.

— Мне не нужен кто угодно.

— Не может быть, чтобы дело было только в фамилии. — В голосе Северуса прозвучал вопрос.

— Конечно, нет.

— Тогда в чём?

— Не скажу.

Северус хмыкнул, вытащил свои часы из сюртука за цепочку и принялся их подводить. Казалось, ему стало безразлично, где он и кто с ним. Томас разозлился.

— Северус.

— Да?

— Одевайся. Мне надо работать.

Северус повернул голову. Глаза потемнели, на щеках вспыхнули пятна. Он поднялся с постели — легко, одним движением, — собрал одежду с пола. У Томаса едва не вырвалось: «Я не то хотел сказать», но он удержал слова.

Вечером связаться с Северусом не удалось: камины в его кабинете и в квартире были заблокированы. Томас послал записку с совой и получил ответ: «Прийти не смогу. Мне надо работать».

Против воли Томас рассмеялся.

Сукин сын. Ты полюбишь меня.

Он выбрал самый простой путь: на следующий день позвонил секретарше Северуса.

«Командор», — сказала мисс Эппс с придыханием, и директор «Братства» не смог отказаться взять трубку.

— Я вас слушаю, сэр, — сказал он ровным, чуть подрагивающим от сдерживаемой ярости голосом.

— И полностью готов к моим услугам? — поддразнил его Томас.

Ледяная тишина.

— У меня для тебя кое-что есть.

— Благодарю вас, сэр. В настоящий момент институт ни в чём не нуждается.

— Не строй из себя оскорблённую герцогиню. Ты обращался к Фламелю с просьбой расшифровать одну из гравюр в трактате Корнелиуса ван дер Гроота?

— Вы перлюстрируете мою почту, сэр?

— Можно подумать, ты не знал. Приходи сегодня, и получишь то, чего хотел.

— Звучит двусмысленно.

— Мисс Эппс, положите трубку. — (Трусливый щелчок нажатого рычага). — Ты столько лет доверял мне, Северус. Я подвёл тебя хоть раз?

— Да, — буркнул Северус. — Но я приду.

***

— И это всё? — сказал он, выслушав Томаса.

— Я предупреждал, что ты будешь разочарован.

— В самом деле. Как просто. — Северус покачал бокал в руке, вглядываясь в поднимающиеся пузырьки. Вино было первоклассное. Северус выпил его, словно воду, и поморщился.

— Налить ещё?

— Не надо.

Томас потягивал шампанское и ждал, пока Северус престанет дуться. Тот поднялся, уставился в окно, сунув руки в карманы и раскачиваясь с пятки на носок. Томас тоже встал, обнял Северуса. Его руки сомкнулись кольцом вокруг талии. Опустились ниже.

— Скажи сразу, сколько у меня времени, чтобы я знал, когда мне уходить. Или мне убраться сразу после того, как ты меня поимеешь?

— Ты невыносим. — Томас коснулся губами щеки Северуса, синеватой от дневной щетины.

— Так не выноси.

— Ты не такой дурак, чтобы прийти лишь за разгадкой гравюры.

— Нет. Просто тебе не отказывают.

— Иди к чёрту!

— Давно бы так. — Северус высвободился и направился к выходу.

— Северус, вернись!

— Есть такое слово — «пожалуйста».

— Мне в ноги тебе упасть?! — рявкнул Томас. — Стой, где стоишь!

Северус прислонился спиной к двери.

— Уж очень ты любишь командовать. Не тот случай, знаешь ли.

Ситуация становилась забавной. Северус не уходил, значит, его сопротивление было игрой. Но и сдаваться он не спешил; один неверный шаг, и тогда он действительно хлопнет дверью. Включи мозги, Томас, член пусть пока помолчит.

— Интересно, почему люди так долго ходят кругами перед тем, как заняться сексом? — прервал его размышления Северус. — Ты ведь за этим меня позвал? Извини, мне надоело подпирать косяк. Речь можешь произнести после.

— Я не знаю, как себя с тобой вести, — признался Томас.

— Ты это затеял, не я.

— Хочешь свалить ответственность на меня?

— Хочу и свалю, — невозмутимо сказал Северус. — Главный всегда в ответе. В «Братстве» это я. Но я нашёл способ расслабиться: теперь ты будешь отвечать за всё, что не так.

— Сейчас перед тобой не Командор. — Томас улыбался, чтобы не показать, как он задет.

— Ты везде остаёшься Командором. Если бы я не пришёл… если бы я вообще не захотел иметь с тобой дело, ты бы меня заставил.

— Конечно, нет. Полагаешь, ты так мне нужен?

— Конечно, нет. — Лицо Северуса, как зеркало, отразило усмешку Томаса.

«Конечно, да», — думал Томас, расстёгивая бесчисленные пуговицы на его сюртуке, стаскивая с него рубашку, а потом брюки, и склоняясь над ним, и подминая его под себя. Конечно, нужен.

И конечно, заставил бы.

***

После хорошего секса Томасу всегда хотелось есть. Он потряс Северуса за плечо.

— Что, на выход? — буркнул тот.

— Прекрати, надоело. Чаю хочешь? Я позвоню, чтоб принесли.

— Кто знает, что я здесь?

Томас пожал плечами. Наверное, все.

— Кофе. Без сливок, без сахара. — Северус снова уткнулся в подушку.

— На ночь?

— Ты собираешься спать?

Вместо ответа Томас наклонился, поцеловал его в затылок, губами пересчитал позвонки.

Бобби с хлопком появился из воздуха.

— Твою мать! — сказал Северус с чувством.

— Ужин, хозяин.

— Хорошо. А теперь исчезни.

Ужин был накрыт на двоих.

— Не думал, что когда-нибудь мне придётся краснеть перед домовиками, — признался Северус.

— Гм. Это всего лишь домовики.

Дверь заскрипела и начала прогибаться внутрь.

— А это всего лишь Бонкар, — заметил Северус, — и тебе лучше его впустить, не то он выломает дверь. И тогда все, кто под ней сидит, увидят, как я ем твой бекон.

— Что ты имеешь в виду? — Томас отобрал у него вилку.

— Ужин.

— Я думал, ты сказал пошлость.

— Тебе бы это понравилось.

— Конечно, понравилось бы.

Ужин оказался забыт.

От прикосновений мышцы Северуса сжимались и вздрагивали. Потом он расслабился, закинул руку за голову, ухватившись за кованую спинку кровати. Его глаза были широко открыты; Томас стиснул его раскинутые, трепещущие бёдра. Северус подавался назад под его напором. Казалось, весь мир раскачивается им в унисон.

На улице поднялся ветер. Дымоходы откликнулись всхлипами, перешедшими в стоны. Северус молчал, только вбирал воздух в грудь, когда Томас выходил из него, и резко выдыхал при каждом толчке.

Тяга в камине усилилась. Пламя вытянулось, собравшись в золотой ослепительный бутон. Томас содрогнулся, когда сладкая, божественная боль пронзила его тело.

Ветер издал пронзительный вопль и затих.

Томас стоял на коленях, глядя на Северуса, потом медленно вытянулся рядом с ним. Северус положил руку на его затылок, пропустил волосы сквозь пальцы. Капли на его животе переливались перламутром. Томас снял одну пальцем, попробовал на вкус.

— Ну как? — спросил Северус.

— Неплохо.

— Бекон был лучше.

Сил засмеяться у Томаса не осталось. Он закрыл глаза и провалился в сон.

***

После чудесного послелетья наступили сырые, промозглые дни.

Вернулись загорелый Септимус и похудевший Барт, вернулись заботы, вытеснив из головы Томаса мысли о любви. Она занимала в его жизни так мало места — неощутимая, незримая, как воздух. Томас не думал о ней; ни разу даже в мыслях он не сказал себе: «Я его люблю», но ближе к вечеру начинал ощущать беспокойство, утихавшее только после прихода Северуса.

Северус никогда не являлся без зова. Не хотел или боялся помешать? Томас не спрашивал. Достаточно, что Северус ни разу не отклонил приглашения; всегда приходил, будто между ними была натянута верёвка, Томасу только и надо было за неё потянуть. Когда-нибудь Северус догадается о её существовании и тоже потянет, но это произойдёт нескоро. Произойдёт — тогда Томас и подумает, что ему делать. А пока Северус был здесь, рядом и ни о чём таком не подозревал.

Дождь стучал по крыше, по подоконнику. У веских холодных капель были серьёзные намерения: точить камень до декабря, а там перейти в снег.

Северус тихо похрапывал. Он лежал на спине, разбросав руки и ноги. Во сне он забывал о необходимости соблюдать хоть видимость дистанции и пытался завладеть постелью безраздельно. Томас тоже привык спать один; совместная ночь превращалась в борьбу за пространство; часто борьба перетекала в кое-что другое, и потому Томас не возражал.

— Эй, — он подтолкнул Северус в бок.

— М?

— Подвинься.

Северус подтянул к себе одну ногу. Его веки вздрагивали. Томас улёгся рядом, щека к щеке; от Северуса пахло вином, которое они пили на ужин. Томас погладил складку в паху, где редкие волосы переходили в густые чёрные завитки.

— Спать мы сегодня не будем, — проговорил Северус, потягиваясь.

— Будем. Спи.

Северус положил руку ему на горло, коснулся лица, будто слепой. Его пальцы прошлись по лбу, по щекам, по подбородку, коснулись губ, разгладили морщины в уголках глаз.

— У тебя длинные ресницы.

— У тебя тоже.

— Правда? Не замечал. Я не рассматриваю себя в зеркале. Никогда не был таким красивым, как ты.

«А я больше никогда не буду молодым».

Северус изогнул бровь, будто услышал эту мысль. Может, вправду услышал?

Томас забеспокоился.

— Ты обучался окклюменции?

Не следовало спрашивать об этом напрямик. Он стал неосторожным, до глупости — пусть так. Ему не хотелось быть мудрым, не хотелось быть сильным. Ему хотелось быть любимым. Он и без того силён, этого у него не отнимешь, а вот любовь так просто отнять, не дать её, сказать: «Не хочу» — и ничего с этим не сделаешь.

— Мне говорили, у меня есть способности, — легко сознался Северус.

— Кто говорил?

— Опять допрос. Побудь хоть раз человеком.

— Кто?! — Пальцы сомкнулись на запястье Северуса.

Тот вырвал руку, посмотрел с ленивым неодобрением и насмешкой.

— Льва узнаю по когтям, а Командора — по захвату. Аль-Даджжал. Иди, выскажи ему всё, что думаешь. Не держи в себе.

— Он к тебе приставал?

— Он ко всем пристаёт. Не потому, что хочет, а потому, что может.

— Что он ещё тебе сказал?! — Рамы мелко задребезжали. Томас опомнился, взял энергию под контроль.

— Предложил с ним позаниматься. Судя по тому, как он погладил меня по коленке, наши занятия не ограничились бы легилименцией.

— Нет, что он сказал про меня?

— Ничего. Про тебя он вообще не вспоминал. Не заводись ты, ради Мерлина.

— Я не хочу, чтобы вы встречались.

— Отлично. Так и скажу: любовник меня приревновал, отныне вход в «Братство» для вас закрыт. — На лице Северуса вновь появилось упрямое выражение, к которому Томас уже начал привыкать. Раньше, до начала их связи, Северус себе такого не позволял.

«Надо его осадить», — думал Томас, но всякий раз откладывал это неприятное дело на потом.

Можно было вытерпеть немного упрямства ради того, что Северус давал ему — а давал он немало. Томаса изумляла его страстность, изобретательность и то, с какой лёгкостью его неприступность сменялась совершенным, античным бесстыдством. Барьер был сломан. Северус больше не видел повода для стеснения. Напротив, бесстрашный Томас в постели был сдержан; порой он даже смущался и злился на Северуса, ставшего причиной смущения.

— Ты оборотень, — сказал он в сердцах.

— Почему? — удивился Северус.

— На вид скромник, а в постели как с цепи срываешься.

Северус зевнул.

— Всему своё место. В койке-то мне с чего мне скромничать? Если больше не хочешь, так и скажи.

Томас стиснул зубы. Можно признаться, что больше не хочешь, а как признаться, что больше не можешь?

***

Сначала он испытывал лютую ревность при мысли о приезде Рудольфа Лестрэнджа, а теперь едва ли не желал, чтобы тот поскорей вернулся. Тридцатилетняя разница в возрасте давала о себе знать. Томаса едва хватало на два раза за ночь, и то с помощью возбуждающих средств. Северусу этого было мало. Томас видел, что любовник не прочь сыграть активную роль, однако этого он не мог позволить.

Пришлось обратиться к аль-Даджжалу. Парс сочувственно поцокал языком и вручил коробочку пилюль.

Всё прошло великолепно. Утром Северус отбыл довольный и свежий, как огурчик. Томас решил прогуляться в саду, чтобы рассеять туман в голове. Охрана не успела его остановить — он вышел в закрытое французское окно, приняв его за дверь. Вытряхивая из волос осколки (колдомедик залечивал порезы на шее и лице), Томас решил, что Северусу придётся удовлетворять себя самому.

Решение продержалось до первой ночи.

Он не мог разочаровать Северуса. Он не мог принимать эти паршивые пилюли.

Единственный человек, кроме аль-Даджжала, который мог ему помочь, был сам Северус.

***

— Я тебе надоел? — Северус посмотрел вниз.

— Нет, — угрюмо сказал Томас. — Дело не в тебе.

— Вот оно что… мог бы сказать.

— Это можно поправить?

— Конечно. Не у тебя одного такая проблема.

Но не у тебя, и не у тех, кто был с тобой раньше.

Ревность взбодрила его лучше любого зелья; мышцы окрепли, дыхание убыстрилось, член поднялся, как жеребец, подстёгнутый хлыстом.

— А я поверил! — сказал Северус, смеясь. — Ловко ты меня разыграл.

В ту ночь они вправду не спали.

***

То, что может сделать один человек, может и другой.

Томас сам неплохо разбирался в зельеварении. Посвятив некоторое время своей маленькой проблеме, он успешно её решил. Осрамиться он больше не боялся, но, бывало, за день уставал так, что не хотел даже стараться.

Северус не настаивал. Оказалось, он не такой уж и молчаливый. Когда ему было нечем заняться, он любил поговорить — не о себе, о своих проектах. Их было так много, словно в «Братстве» кипел котёл изобилия. К сожалению, котёл выплёскивал только идеи, не золото. Золото должно был обеспечить Министерство.

Вряд ли Северус отдавал себе отчёт в том, что он делал. Сообрази он, что просит денег на эксперименты, как жена просит новую шубку у мужа, он бы спрыгнул с кровати и выскочил в окно. Или нет? Чем лучше Томас узнавал Северуса, тем меньше его понимал.

Он слушал рассказ о генетических экспериментах над мышами (им удалось привить слабые способности к стихийной магии), не особенно вникая в подробности. Ему нравилась увлечённость в голосе Северуса, нравилось смотреть, как двигаются его губы.

— Эти опыты безопасны? — спросил он наконец.

— Безопасных изобретений не бывает. С тех пор, как изобрели колесо, оно не одного человека переехало.

— А ещё говорят, что политики — беспринципные циники, — заметил Томас.

— Прогресс не остановишь. Это не цинизм, это правда жизни. По крайней мере, учёные ничего не хотят для себя.

— Ммм… славы?

— Я не выступаю на митингах.

— Потому что не любишь толпу, — поддразнил Томас.

— И не красуюсь на газетных передовицах!

— Я видел твоё интервью в «Пророке». На колдографии ты стоишь в эффектной позе, и я не заметил, чтобы ты закрывал лицо ладонью.

— Иди к чёрту. Это всё ради науки.

— Да-да. Это я у нас прожжённый честолюбец, никаких чистых помыслов у меня быть не может.

— Когда-то ты был моим кумиром, — признался Северус.

— Но ты увидел меня нагим, и позолота облетела. — Томас криво усмехнулся.

— Я увидел, что под всей этой магией есть человек. Я не хочу тебе поклоняться, но мог бы тебя полюбить. Если бы ты только не давил на меня… если бы ты мог не давить, Командор.

— Всё это чепуха, — резко сказал Томас. — Отговорки. Будь я на двадцать лет моложе, ты бы не заговорил о каком-то там давлении.

— Никогда об этом не думал.

— Доведись тебе выбирать между мной и… скажем, Руди Лестрэнджем, кого бы ты выбрал?

— Ты знаешь про нас с Руди? — уточнил Северус, помолчав.

— Разумеется.

— И ничего не сделал?

— Что я должен сделать? — осведомился Томас. — Убить его? Убить тебя?

— Как мелодраматично, — Северус слегка улыбнулся. — Нет, такого я не опасался. Если бы речь шла о страсти, тогда возможно. Но ты просто развлекаешься.

Когда Северус уходил через камин, Томас не провожал его взглядом. Оставшись один, он вытянулся на простынях, пахнущих соитием, и уставился в потолок.

Почему он не убил обоих? Потому что устал. Томас Снейп впервые в жизни устал добиваться недостижимого. Он не хотел страсти Северуса, он и сам её не испытывал. Речь шла не о страсти, а о любви, и сейчас ему было чертовски больно. Никто не должен был об этом знать, даже Северус. Особенно Северус.

Томас с детства усвоил: нельзя жаловаться на беду тому, по чьей вине ты в ней оказался.

***

Он чувствовал себя, как алкоголик в «завязке»: никаких писем, никаких вызовов. Никаких, чёрт возьми, звонков. Пусть придёт первым. Что он без Томаса — пустое место!

День. Ночь. Ещё день. Ещё сутки.

Томас держался.

На исходе пятой ночи он обнаружил, что Северус — вправду пустое место и что эту пустоту в сердце нельзя заполнить ничем. Их связь не была ни бедой, ни болезнью; она стала частью их новой, общей жизни с новыми, общими правилами.

Одно из правил гласило: Северус никогда не приходит первым. Второе: если Томас его зовёт, он не отказывает.

Так думал Томас.

***

Телефон лучше камина. Ты не видишь лица собеседника, а он не видит твоего. Всё, что он может — слышать уверенный, спокойный голос человека, у которого всё и все под контролем. Человека, который не позволит разрушить свою новую жизнь.

Северус подошёл не сразу.

— Давно тебя не слышал, — сказал Томас, прикидывая, чем он там занимался.

— Я только вернулся. Портключ ещё не остыл.

Томас рассеянно погладил каменный загривок Бонкара.

— Ты куда-то уезжал?

— Я же сообщил тебе, что собираюсь на конгресс в Равенну.

— Когда?

— Когда мы были вместе в последний раз. Ты смотрел прямо на меня, так что не говори, будто спал.

Томас помнил, как двигались губы Северуса, помнил звук его голоса и блеск его глаз, но, хоть убей, не помнил его слов.

— Должно быть, забыл.

— Ещё бы, с твоей-то занятостью.

— В выходные я свободен…

— Рад за тебя.

Томас не дал сбить себя с курса.

— … И хочу, чтобы ты провёл уик-энд со мной.

— Не могу. За неделю в «Братстве» накопилась куча дел.

— До понедельника они подождут.

— Дамблдор сказал мне то же, — Северус рассмеялся. — Ваши дела — это дела. Все остальные должны срываться с места и лететь к вам по свистку.

— Стало быть, он пригласил тебя в Хогвартс.

— Да.

— Ты предпочтёшь его мне?

— К чёртовой матери вас обоих, — сказал Северус. — Я вам не слуга. У меня нет перед тобой обязательств.

«Точит меня, — подумал Томас со злостью, — высасывает по капле».

Он не позволил себе сорваться, сказал спокойно:

— Не спорю. Никаких. Езжай куда хочешь.

Северус бросил трубку.

***

— Почему ты отказался субсидировать «Эдем»?

Голос подрагивает от загнанного внутрь гнева; локти торчат, как рога.

Томас поднял глаза, с интересом взглянул на Северуса, нависшего над столом.

— Во-первых, здравствуй. Во-вторых, можешь сесть.

Северус сел. Ножки стула с отвратительным скрипом проехались по паркету.

— Рабастан считает, что проект слишком дорог. Барт говорит, маги Европы неодобрительно относятся к генетическим экспериментам. Септимус полагает, что они нарушают промысел Божий.

Северус попытался овладеть собой. Его лицо горело, как от пощёчин.

— С каких пор ты слушаешь кого-то, кроме себя?

— Я всегда внимательно относился к мнению окружающих. У тебя может не быть никаких обязательств — у меня они есть.

— Это не… — Северус прищурился. Томас с удовольствием ждал, пока до него дойдёт. — Это не потому, что я отказался провести с тобой выходные?

— Ни в коем случае. — Томас ухмыльнулся.

— Невероятно. — Северус скрестил руки на груди. — Я должен платить натурой за возможность работать над научными проектами?

— И как тебе такое в голову пришло! — Голос Томаса был слаще мёда. — Кстати, о работе: уик-энд закончился. До вечера я намеревался сделать ещё пару дел. Извини.

Северус смерил его уничижающим взглядом.

— Включи статью по «Эдему» в бюджет.

— Поздно. Мне очень жаль.

Северус поднялся и вышел. Дверь оглушительно хлопнула. Бонкар заворчал, из приёмной послышался укоряющий голос Бетельгейзе.

— Это послужит тебе уроком, — сказал Томас.

***

Яблоневые дрова пылали с весёлым треском, стекло и согревающие чары удерживали промозглый туман снаружи, и всё же спальня казалась холодной и пустой.

Лёжа в постели, Томас размышлял, что лучше — позвонить или послать записку, когда камин выплеснул из себя волну зелёного пламени, а с ней Северуса.

— Думаешь, преподал мне урок? — сказал он вместо приветствия.

— Ничего я не думаю. Огневиски, коньяк? — Томас сделал жест в сторону бара.

— Я не буду пить. Я хотел напиться, когда ты чуть не погубил «Эдем», и из-за чего! Собрался мною управлять?

«Конечно, собрался, — подумал Томас. — И управляю».

— Ничего у тебя не выйдет.

— Но ты пришёл.

— Только ради секса. — Северус холодно улыбнулся. — Иногда просто хочется. Я не за деньги с тобой сплю.

Томас наблюдал, как он раздевается и ложится в постель. Большинство людей, раздевшись, теряют чёткость силуэта; без одежды они что вода без кувшина. Нагой Северус выглядел завершённым, как Смерть на средневековой гравюре. С минуту Томас забавлялся мыслью о том, что Северус мог бы дополнить свой повседневный наряд косой.

— Только нос мешает, — пробормотал он.

— Вот как? — ощетинился Северус. — До сих пор не мешал.

— Не мне. Но ты не можешь стать Смертью. Он — безносый.

— Послушали бы тебя парни с конгресса, — сказал Северус после паузы. — Думаю, они бы придержали свои восторги.

— Гм.

— Они только и делали, что рассказывали, насколько восхищаются тобой.

— Надеюсь, ты сказал, что восхищаешься не меньше.

— Нет, я сказал, чтобы отвалили. Нечего на мне практиковаться.

— Ты просто блещешь манерами.

— Я был вежлив. «Не будет ли вам благоугодно отвалить?» — и никак иначе.

— Надо полагать, ты завёл множество новых друзей. Как дела с «Эдемом»? — Томас заложил руки за голову, сладко потянулся.

— Всё в порядке. Я поговорил с Дамблдором, он кое-кому написал… никогда не слышал о благотворительном фонде доктора Менделе?

Вдох-выдох. Вдох-выдох. Он не заорёт.

— Нет.

— Оказывается, не все европейские маги отрицательно относятся к генетическим экспериментам.

Вдох-выдох. Врезать ему хорошенько? Возомнил о себе, щенок.

— Отлично. Стало быть, об этом можно не беспокоиться.

— Рад, что снял с твоих плеч обузу. У тебя найдутся и другие поводы для размышлений.

Томас вдохнул так глубоко, что закашлялся. Северус похлопал его по спине.

— Например — почему ты отказался провести со мной выходные, — сказал Томас, отдышавшись.

— О, Мерлин!

Северус заворочался. Томас внимательно смотрел, как в складках простыни показываются то плечо, то колено; дождался, пока не мелькнёт полоска волос и член — светлее волос, но тоже тёмный на фоне полотна. Сунул руку в прореху.

— Так почему?

— Схватил простуду. — Северус приподнял бёдра, прижимаясь к ладони Томаса.

— Я тебе не верю.

— Как хочешь, но это правда. Пока меня не было, одна из моих лабораторий разработала новый препарат — если бы ты хоть на минуту ко мне прислушался, я бы тебе рассказал… ну да чёрт с тобой… давай, трахай меня, раз на большее не способен… я его немного доработал и опробовал на себе… — Пальцы Томаса сжались. Северус зашипел и ударил его по предплечью. — Если бы я принял антипростудное, меня бы разорвало в клочья и расшвыряло по всему институту.

— И это всё? — Томас сбросил простыню и лёг на Северуса.

— Ты же видишь мой нос…

— Трудно не заметить. — Томас провел губами по спинке носа до переносицы, хотел поцеловать Северуса в лоб, но передумал (слишком по-отечески) и поцеловал в ухо.

— Представь, что он стал в два раза больше.

Томас расхохотался — не потому, что ему стало смешно, а от облегчения.

— Смеёшься? — Северус вывернулся из-под Томаса, сел на него сверху, прижал его руки к кровати.

— Отпусти меня.

— Ты спрашивал, кого бы я выбрал — Руди или тебя.

— Да. Ты мне не ответил.

— Может быть, я ответил, а ты не услышал.

— Так кого бы ты выбрал?

— Теперь моя очередь смеяться. — Но он не смеялся. Свет едва брезжил, пряди волос закрывали лицо Северуса. Его губы были сжаты, и улыбки на них не было.

— Не пытайся мне отомстить. Мне не нравится, что ты нашёл спонсоров для «Эдема», не нравится сам этот проект. И отказал я тебе не потому, что ты решил показать характер. — (Тут Томас покривил душой). — Не вам, высоколобым, наделять магией тех, кто от природы её лишён. Вы сами не понимаете, куда лезете.

— Значит, ты решил оградить человечество от нашего тлетворного влияния. Подумать только!

— Я всегда желал людям добра.

— И мне? — Северус говорил таким тоном, будто сидел в обносках под мостом и холодный дождь лил ему на голову.

— Тебе чего-нибудь недостаёт? — спросил Томас как тогда, в саду, и, как тогда, Северус ответил:

— Нет, я всем доволен.

Тогда почему у него такое недовольное лицо?

Иногда ему вроде как нравится. Что там — иногда он не помнит себя, так ему хорошо, но с него это быстро сходит. С Беллой всегда всё ясно: она хочет того и этого, вынь да положь. А чего хочет Северус? Он и сам не знает.

— Ты сам-то знаешь, чего хочешь?

— Я знаю, чего не хочу.

— Например, меня.

— Например… с чего ты взял? Это не мне, а тебе всё мало. Тебе надо, чтобы я влюбился в тебя без памяти. Как Белла. И тогда ты бросил бы меня со спокойной душой.

— Хватит болтовни, — буркнул Томас. — Сон или секс?

Северус зевнул.

— Секс.

***

У Лестрэнджей было весело, как всегда. Сначала присутствие Томаса немного смущало гостей, заставляя их исходить пиететом, но ближе к трём раут превратился в вечеринку, а к утру — в попойку. Даже банкиры из Гринготтса больше не выглядели так, будто их десять минут назад сняли с ледника, и они ещё не успели разморозиться.

Языки развязались, Рабастан-младший перестал держать жену за шлейф её роскошного платья, чем она немедленно воспользовалась.

Томас заметил её слишком поздно, чтобы заслониться каким-нибудь гоблином: Белла искусно отрезала его от остальных и оттеснила в укромный уголок, затенённый целым лесом поющих цветов. Он расправил плечи, готовясь отразить нападение. Однако Белла лишь взглянула Томасу в глаза и тихо сказала:

— Давно не виделись, Том.

Цветы затянули «Леди Зелёные Рукава», заглушая её дальнейшие слова. Томас разобрал только: «… приглашения».

— Извини, Белла. У меня совсем нет времени.

У Томаса ни для кого не было времени, они оба это знали.

— Даже по ночам?

— По ночам я сплю.

Оба знали и то, с кем он спит.

Белла вскинула подбородок, её губы раскрылись, как венчик хищной орхидеи.

— Я ношу ребёнка.

Томас молча смотрел на неё.

— От мужа, разумеется. — Она театрально рассмеялась.

Всё, что Белла делала театрально, она делала превосходно.

— Ты великолепна, — сказал Томас искренне. — Жаль, что мы оба — с другими.

Орхидея манила, сладостно подрагивали лепестки.

— Что мешает это изменить?

— Всё, — кратко ответил Томас.

***

— Доктор Снейп ждёт хозяина в библиотеке, — сказал Бобби.

Томас отложил перо и поднялся. Неприятное предчувствие усилилось, когда он увидел Северуса. Тот опирался о каминную полку, будто за день все его силы истощились. Он был бледнее обычного, кожа на скулах натянулась. Сигарета, которую он сжимал в пальцах, испускала завитки дыма. Услышав, как открывается дверь, Северус бросил окурок в огонь.

Томас молча прошёл к креслам. Глубоко в груди ширилось чувство опасности и слепого, безотчётного гнева. Бобби успел приготовить графин с огневиски. Томас наклонил графин над бокалом, с преувеличенной тщательностью отмеряя порцию.

— Выкладывай, что случилось.

— Я не говорил, будто что-то случилось. — Северус настороженно наблюдал за ним.

— Ты умеешь обойтись без слов. Ну?

Северус набрал воздуха в грудь. Самоуверенность облетела с него, как шелуха, и от этого он казался на десять лет моложе.

— Я хочу это прекратить.

— Прекратить что?

— Наши встречи, — Северус опустил глаза.

— Ну разумеется — встречи. Называй вещи своими именами.

— Я хочу прекратить нашу связь, — проговорил Северус, процеживая сквозь зубы каждый звук.

— Я тебя не отпускаю.

— Ты слишком высокого мнения о своих силах. — Северус смерил Тома тяжёлым взглядом.

— Сил наложить Imperio у меня хватит, — Томас усмехнулся, показывая, что угроза несерьёзна.

— Тогда убей меня сразу и трахай мой труп!

Томас вскочил на ноги. Северус выхватил палочку, сузил глаза. Оба тяжело дышали.

— Я успею первым, — сказал Северус.

— Успокойся, болван. Я пошутил. Почему ты хочешь от меня уйти?

Северус спрятал палочку и уселся в кресло, скрестив ноги. Томас сунул ему в руку стакан огневиски, похлопал его по плечу. Северус не отстранился.

— Так в чём проблема? Я зарубил какой-то из твоих проектов?

— Нет. В этом всё и дело.

— Не понял.

— Все думают, я остаюсь директором «Братства» лишь потому, что сплю с тобой.

URL
Комментарии
2011-01-10 в 15:10 

— Вздор.

— Иногда я и сам так думаю. Вообще-то, довольно часто.

— От кого ты это услышал?

Северус махнул рукой.

— Оставь. Что ты с ними сделаешь — посадишь? Азкабан треснет. Единственный способ остановить эти разговоры — перестать давать для них повод.

— Разговоры! — заорал Томас. — Да обо мне всю жизнь говорят! Кто они такие? Тебе, мать твою, какое дело до всей этой швали?!

— Я живу среди этой швали. И мне не всё равно, когда шваль плюёт мне в лицо. Accio бутылка.

Томас сел. Гнев прошёл так же быстро, как накатил.

— Хорошо, — сказал он вкрадчиво. — Пост директора «Братства» ты тоже оставишь?

Рука Северуса замерла в воздухе, немного виски пролилось на пол.

— Если понадобится.

— А после поселишься в хижине в середине Запретного леса или станешь смотрителем маяка? Что бы ты ни сделал, разговоры не прекратятся.

Северус ничего не отвечал, только смотрел. Выглядел он так, будто ему только что сломали хребет.

Томас не хотел ему сочувствовать. Неженка нашёлся.

— У меня целые пачки донесений об этих сплетнях, с именами… были бы, если бы я их хранил. Уйдёшь ты или останешься, сплетни никуда не денутся. Только говорить будут о том, что я вышиб тебя пинком под зад или ты от меня удрал, потому что я лупил тебя плетью. Ты можешь перестать спать со мной, но нашу связь не разорвать — ни тебе, ни мне.

Северус допил огневиски, скривился.

— Мерзость, — сказал он глухо. Подошёл, наклонился, поцеловал Томаса в губы. Его дыхание отдавало спиртным, рот был жёстким, словно ему хотелось кусаться, а не целовать. — Раз ничего нельзя изменить, дьявол с ними со всеми.

«Лучше бы он оставался там, — подумал Томас. — Лучше бы он сидел в кресле, пил виски и злился, а я бы сидел в своём и смотрел на него. Мы бы говорили об алхимии и о политике… нет, только не о политике, он всё равно ни рожна в ней не понимает… а потом разошлись по спальням, он в свою, я — в свою.»

Но Северус был настроен иначе. Сейчас, после этого разговора, нельзя было его разочаровывать.

Ты этого хотел, Томас Снейп. Ты этого добился.

***

Комната, залитая светом, отражалась в тёмном оконном стекле.

Томасу нравилось электрическое освещение, ровное, бестрепетное, проникающее в каждый угол. Северус предпочитал свечи. Обычно Томас ему уступал (он часто уступал в мелочах), но не сейчас. В конце концов, это кабинет, а не спальня. Не нравится, пускай уходит.

В камине оседали догоравшие поленья. Северус отложил газету.

— Вчера я встречался с Руди.

— Без подробностей, будь любезен.

— Подробности прочитаешь в донесениях своих шпионов. Колдографии не прилагаются? Жаль, я бы посмотрел. Так вот, Руди сказал, что Белла беременна.

— Давно пора обзавестись наследником.

— Интересно, чей это будет наследник.

— Рабастана-младшего, чей же ещё.

— Ты виделся с ней недавно.

— На приёме.

— Меня Лестрэнджи не пригласили.

— Разумеется. Не хотели лишать Рудольфа удовольствия побыть с тобой наедине. — Томас с усилием оторвал взгляд от пламени, уходящего в чёрное жерло дымохода, и повернул голову к Северусу. Сегодня любви не будет, оба слишком раздражены. — Что касается Беллы: не задавай лишних вопросов и не получишь ответ, который не хотел слышать.

— Ты всегда в курсе всего. — Лицо Северуса заострилось, резче обозначились складки, идущие от крыльев носа к губам.

— Я — другое дело.

«Я — Томас Снейп. Я — Командор. А ты кто? Кто ты такой? Иногда я глажу тебя против шерсти, а мог бы содрать с тебя шкуру».

— Выскажись, — предложил Северус. — Укажи мне моё место.

— Ищешь повод хлопнуть дверью?

— Невелика потеря. — Северус положил ногу на ногу с таким видом, будто он был хозяином этого дома. Без сомнения, ему хотелось вывести Томаса из себя. Иногда он просто нарывался.

— Не будь ты мне нужен так сильно, я не стал бы тебя терпеть.

— Разве можно признаваться в таких вещах?

— Ты считаешь это унизительным? — Томас усмехнулся. — Если тебе что-то нужно — бери не спрашивая. Не получается взять вот так — проси. Я не делаю вид, будто не хочу того, чего я хочу. Маску безразличия надевают, когда боятся отказа.

— А ты не боишься? — Глаза Северуса воинственно сверкнули. — Ты так уверен, что я принадлежу тебе, словно я собака, которую можно отвязать от забора и увести, или вещь, которую можно купить. Ты всё время пытаешься это сделать — купить меня.

— Нет.

— Деньгами, должностью, орденом, чёрт подери, Мерлина… Том, мне это надоело. Или перестанешь вымогать мою душу, или проваливай, и насрать мне, Командор ты или кто! Чего ты ухмыляешься?!

— Ты назвал меня по имени.

— И что?

— Ты никогда не называл меня по имени.

— Съездить бы тебе по физиономии, — устало сказал Северус.

Съездить Томасу по физиономии он так и не решился (это было бы забавно), зато под дых бил не раз.

***

Философский камень.

Томас искал его всю жизнь. Обращался к Фламелю — тот не отвечал на письма. Упрямый старый хрен, такой же, как его приятель Дамблдор. Зачем ему Камень? Сидит на сокровище и ни черта не делает, продляет своё никчёмное, никому не нужное существование. У Томаса столько планов — за шестьсот лет не переделаешь. С Камнем он бы всё успел.

Пандора писала, что Философский камень синтезировали в «Братстве». Северус ни словом об этом не упомянул. Томас убрал донесение в ящик стола, осторожно, будто опасную бритву. Он ещё не решил, что делать.

Сначала он собирался вызвать Северуса в Министерство, потом передумал, назначил встречу в Снейп-мэнор. Велел Нотту убрать охрану со второго этажа, Бонкара тоже отослал вниз. Эльфы накрыли на стол и исчезли. «Появитесь до утра — уничтожу». Что бы ни случилось сегодняшней ночью, свидетелей не будет.

Он и сам старался не думать о вечере. Теперь всё зависит от Северуса; от самого Северуса зависит, как он будет жить дальше… и будет ли жить вообще. От последней, страшной мысли заледенели руки. Нет, этого Томас не сделает. Просто отправит его куда-нибудь, чтобы никогда больше не видеть.

Эта идея была ещё хуже. Проще убить Северуса, чем знать, что он живёт где-то, без Томаса, и увидеть его нельзя.

Северус появился в десять, с последним ударом часов. Окинул взглядом праздничные приборы, сделал насмешливую гримасу при виде роз в стеклянной вазе.

— Совсем забыл. Сегодня годовщина, верно?

Томас едва не захлебнулся вином. Он тоже забыл. В этот самый вечер год назад он впервые поцеловал Северуса. Казалось, они были вместе всю жизнь — но прошёл только год. Значит, только год и был им отпущен?

Он молча показал на свободный стул. Северус, улыбаясь уголком рта, уселся, чинно расправил салфетку, взял бокал.

— За что пьём?

Он держался так, будто не чувствовал никакой вины, будто никакие тайны не скрывал этот высокий белый лоб, обычно невозмутимые, а сейчас улыбающиеся глаза.

— За вечную жизнь.

Северус сделал несколько глотков прежде, чем сообразил, к чему это было сказано. Отставил бокал, тяжело вздохнул.

— Ни слова без подъёбки, ни дня без провокации. Надеюсь, вино не отравлено?

— Пей, не бойся. — Теперь Томас знал, что не будет отсылать от себя Северуса, даже если он предатель. Он сможет справиться и с предательством. Северус — только его и будет принадлежать ему всегда.

— Надо было сразу тебе сказать. — Северус поставил локти на стол, разделявший его и Томаса, уткнулся подбородком в ладони. — Ты, конечно, уже придумал целый заговор. «Братство алхимиков» захватит власть, Северус Снейп проглотит Философский камень и будет править миром тысячу лет. Извини, иногда с тобой трудно быть откровенным.

— Значит, я виноват.

— Никто не виноват. Но если я начну изливать тебе душу, ты первый скажешь, что человек должен сам уметь справляться со своими проблемами. Вот я и справляюсь.

— Философский камень — не твоя проблема.

— Червик — сумасшедший. Необычайная Алхимическая Машина — о мой бог! — Северус рассмеялся. — Я дал согласие на эксперимент только для того, чтобы от него отвязаться. Он замучил меня посланиями. Вот уже месяц я получаю по три фута бреда ежедневно к завтраку. Когда он прислал мне вопиллер, я сломался.

— Я буду присутствовать на испытании.

— Милости просим, раз тебе не жаль своего времени. — Северус выглядел недовольным. — Надеюсь, ты хотя бы журналистов не притащишь. Не хватает, чтобы газеты раструбили, будто «Братство» занимается такой ерундой.

— Не притащу. — Томас протянул руку, дёрнул Северуса за чёрную прядь, свисавшую вдоль щеки. — Брюзга. Потом загляну в твою квартиру. Посмотрим, как ты живёшь.

— Найдёшь в моей постели кого-то, кроме меня, не удивляйся.

— Например, Рэта?

— Ты меня недооцениваешь. — Северус ловко вскрыл устрицу и отправил её в рот, как заправский Морж.

— Я в курсе всех твоих похождений.

— Уже выковал пояс верности? — хмыкнул Северус.

— Я бы выковал, но ведь ты подберёшь отмычки, — польстил ему Томас.

— Нет, — сказал Северус задумчиво, — если выкуешь ты, не подберу.

URL
2011-01-10 в 15:10 

***

Шёл мокрый снег. На крыльце здания, где намечалось испытание, стояли двое молодых авроров и смотрели в небо с удивлённым, разочарованным видом, словно оно внезапно их подвело, учинив зиму на два месяца раньше положенного.

— Сюда. — Северус отступил, пропуская Томаса в лифт, но первыми вошли охранник и Бонкар. Оба подозрительно озирались.

— Сэр, эксперимент небезопасен. — Северус сделал последнюю попытку.

«Сэр». Томас мысленно улыбнулся. Если бы охранники не таращились на них в четыре глаза, он сказал бы что-нибудь шутливое или пренебрежительное. Именно такое настроение у него было сейчас: шутливо-пренебрежительное. Он верил Северусу и понимал, что в этот раз Философским камнем ему не разжиться, но в глубине души теплилась надежда на чудо.

Стоило Томасу взглянуть на Необычайную Алхимическую машину и её изобретателя, как надежда испарилась. Это был классический Сумасшедший Учёный: шевелюра торчком, круглые изумлённые глаза, плавающие за стёклами очков, точно пара зеркальных карпов, застёгнутая не на те пуговицы мантия.

Северус поймал взгляд Томаса, дрогнул бровью: «Что я тебе говорил!»

Аппарат походил на чудовище Франкенштейна. Её слепили из деталей других машин, отправившихся в свой механический рай, и оживили ударом молнии.

Рядом стояла девушка с длинными белыми волосами; взгляд синих холодных глаз был важным, как у жрицы.

«Ярмарочный фокусник и его помощница», — подумал Томас с насмешкой.

Бонкар рявкнул, подался вперёд, едва не врезавшись в хрупкую установку. Изобретатель тревожно вскрикнул.

— Уведите его, — бросил Томас.

Аврор шагнул к Бонкару. Рык горгула раскатился по залу, как грохот камнепада. Охранник отшатнулся.

— Северус, уведи.

Северус взял Бонкара за ошейник и потащил его к выходу. Горгул упирался, но не сильно, лишь жалобно поскрипывал. Установка ему не нравилась.

— Сэр, ваше присутствие — огромная, невероятная честь. — Червик схватил Томаса за руку и горячо её потряс. Томас вздрогнул от щелчка статического электричества. — Вчера я сделал пробный пуск. — Червик сунул руку в карман, вытащил коробочку. — Смотрите! Это он, Камень.

— Вы сделали анализ?

В коробочке переливался кристаллический порошок, похожий на дроблёный кварц.

— Не успел. Но я совершенно уверен в результате. Вы готовы, сэр? Все готовы? — Червик обвёл собравшихся горящими глазами.

— Подождите доктора Снейпа, — сказал кто-то.

Из коридора слышались скрежет и подвывание: Северус сражался с Бонкаром.

— Начинайте, — сказал Томас злорадно.

Северус не хотел пускать его на испытание; будет справедливо, если он сам не сможет присутствовать.

Червик, посмеиваясь от возбуждения, погладил свою Машину, пересчитал её несуразные стеклянные рёбра. Глубоко вздохнул и потянул за рычаг.

Свет был ослепительным, материальным. Он пронизал всё и стал всем: Червиком (чёрный бумажный силуэт), Необычайной Машиной (нагромождение деталей, одновременно хаотичное и упорядоченное, как мозг его создателя-безумца), синеглазой ассистенткой (белый смерч), самим Томасом. Света не было только в одном месте — там, где материя собралась в крохотную пульсирующую точку.

Вселенная выдохнула.

Червик превратился в столб огня. Волосы девушки обняли её голову пламенным нимбом.

Томас не знал, что бывает такая боль. Он успел поднять руки к лицу, эта была последняя команда, которую мозг послал мышцам. Он корчился в огне, как насекомое, конечности дёргались, каждая мышца боролась за жизнь отдельно от остальных. Пламя издавало страшный, непрерывный вой: это выл он сам.

Обещание вечной жизни обернулось смертью. Томас не думал об этом. Он горел.

***

Он не мог поверить, что с ним могло такое случиться. Только не с ним. Он был слишком умён, чтобы вот так попасться. Однако произошедшее произошло; хоть верь, хоть не верь, ничего не изменишь. Звено за звеном он выбирал цепь, тянувшуюся из далёкого далёка, пока она не привела его к спящей собаке. Томас разбудил её пинком, и собака вцепилась ему в глотку.

Он почти не чувствовал боли, только слабость. За темнотой лежала тишина, тёплая, совсем не страшная. Мрак обнимал его (гигантская фигура без имени, мягкие складки чёрной мантии, в которую можно, наконец, уткнуться изуродованным лицом).

Это Смерть, понял Томас. Это Отец пришёл за ним.

Его приподняли (он по-прежнему ничего не видел), горькая мерзость полилась в рот.

— Северус, это ты?

— Да. Не надо говорить.

— Ты не пострадал?

— Ты же отослал меня. Погибли Червик, его ассистентка и один из охранников.

— Червик устроил взрыв?

— Не он. Ассистентка. Её отец был убит в стычке с аврорами несколько лет назад.

Северус назвал фамилию. Томас её не помнил.

— Ты оказался прав. Не надо было ходить.

— В Нормандии есть одно место, — Северус уселся рядом, матрас прогнулся под его весом. — Деревушка, за ней пляж. Ничего особенного: песчаные дюны, за ними полоса гальки и мокрого песка, а дальше — море. Когда встанешь на ноги, можно провести там неделю. Там тебе никто не помешает.

Огонь не погас; он переместился под кожу и продолжал гореть, разъедая лицо Томаса изнутри. Глаза кипели в глазницах, как похлёбка в котле.

— Я ослеп?

— Нет. Не навсегда. Это временная слепота. Скоро зрение восстановится.

— А моё лицо?

Северус загремел какими-то склянками.

Ясно. На ответе можно не настаивать. Интересно, Томас теперь просто уродлив или невыносимо уродлив?

— Уходи.

— Хорошо. Отдыхай, я вернусь вечером…

— Совсем уходи. Позови медиков из Мунго, тебе я не доверяю.

— Не позову. Я доверяю себе и не доверяю медикам из Мунго.

— Хватит, Северус. Ты больше ничего мне не должен. Ступай, радуйся жизни.

Невесомая, лёгкая повязка на глазах. Такие же невесомые удаляющиеся шаги. Звук закрывающейся двери.

Томас Снейп всегда добивался своего.

***

В доме было очень тихо, лишь мерное движение маятника нарушало безмолвие. Секунды падали, словно жёлуди, и из каждого вырастал час, день, неделя. Незримая дубрава времени шелестела сухой листвой, роняя всё новые и новые жёлуди. Страшно было сознавать, до чего быстро они растут.

Рядом с часами лежал Бонкар. Он почти не шевелился и всё время молчал, но Томас слышал шорох от трения камня о камень, когда горгул поворачивал голову или вытягивал лапы. Мрак, порождённый слепотой (временной, как утверждал Северус), делал все звуки ярче, оттенял их, как бархат — бриллианты.

Петли смазаны, дверь открывается почти неслышно. Ковёр скрадывает шаги. Вошедший задерживает дыхание. Томасу не нужно видеть, чтобы знать, как он выглядит: чёрные волосы падают на белый воротник, сюртук облегает плечи и прямую спину. Руки Томаса помнят каждый дюйм его тела.

— Северус?

— Я принёс Бонкару поесть.

Горгул вежливо подержал угощение в пасти, уронил на пол. Камень погрузился в ворс ковра — едва различимый звук, как от жёлудя, канувшего в толщу палой дубовой листвы.

— Останови часы.

Северус придержал маятник. Теперь Томас слышал только его дыхание и хрипы в своей груди.

— А теперь свободен.

— Я ничего тебе не должен, ты сам сказал, — проговорил Северус холодно. — Стало быть, и подчиняться тебе я не должен тоже.

— Ты мне не нужен. Всё кончено. Убирайся.

— Мерлин мой, я ему не нужен! Какое огорчение! — Не нужно было видеть Северуса, чтобы представить, как его лицо кривится в ухмылке. — Встань и прогони меня.

— Ты… всю жизнь хотел увидеть меня беспомощным. — Голос Командора больше не гремел, не лился, не очаровывал; он шуршал, сухой, словно сброшенная змеиная кожа, — шёпот немощного старика.

— Давай, жалей себя, — сказал Северус с презрением. — Лежишь тут, как тряпка. Знаешь, что я сделаю? Приглашу Руди и трахнусь с ним в соседней комнате. Ты же всё равно ни на что не годишься. Оставить дверь открытой? Может, тебе будет повеселее.

Слабость как рукой сняло. Томас приподнялся на подушках, зашарил рукой вокруг.

— Ах ты, ублюдок!

— Поговорим, когда встанешь. Ищешь свою палочку? Она у меня.

На этот раз он не позаботился о том, чтобы ступать тихо. Томас упал на подушки.

Что это — месть? Уверенность в том, что Командору конец?

— Не дождёшься, — прошептал он.

В соседней комнате заговорили — Барт, Септимус, Лестрэндж… Томас вспомнил об угрозе Северуса и вспотел от злости.

— Как Том? — Рабастан приглушил голос, будто уже стоял у гроба.

— Изображает из себя павшего героя, — сказал Северус. — На вашем месте я бы начал искать преемника. В физическом плане перспективы хорошие — он уже идёт на поправку, но, похоже, вместе с приятной физиономией он потерял весь свой пыл.

В этот миг Томас засмеялся: он понял.

Дешёвый манипулятор. И это всё, чему Северус научился у Дамблдора? Томас мог бы научить его гораздо большему. Пожалуй, он сделает это, хотя бы для того, чтобы было с кем позабавиться. Но сначала отнимет свою палочку и засунет её Северусу в задницу.

— Зайдите все сюда! — крикнул он. Получилось хрипло, но громко.

Первым вошёл Северус. Томас узнавал его по шелесту одежды, по запаху, по движению воздуха, обтекавшего его тело.

— Сними повязку.

— Свет будет резать тебе глаза.

URL
2011-01-10 в 15:10 

— Так придумай, как это исправить.

Прохладные пальцы коснулись лица, лёгкое давление на веки исчезло. Томас поморгал. Комната была погружена в полумрак. Глазницы наполнились влагой. Северус наклонился, на миг заслонив собой сбившихся в кучку, не решающихся войти друзей, закапал в каждый глаз зелье, плёнкой разлившееся по роговице. Предметы расплылись, снова стали чёткими. Теперь Томас видел почти как раньше. Северус вытер ему лицо и отошёл.

Рабастан приблизился первым, Септимус тихо вздохнул за его спиной.

— Что, без слёз не взглянешь? — Томас пошевелил губами, изображая улыбку.

— Мне надо сменить штаны, — сказал Рабастан. — Том, ты страшнее всех Непростительных вместе взятых.

— И всё-таки я жив.

— Надеюсь, что так, — отозвался Барт. — Может, это и не ты. Может, тебя подменили на демона.

— Я так рад, старина! — Септимус наклонился, осторожно обнимая Томаса за забинтованные плечи.

— Всё не так уж и плохо. — Глаза снова заслезились, и снова Северус вытер их платком.

Из угла послышался хруст: Бонкар ужинал каррарским мрамором.

***

Над нормандским побережьем брезжило утро. Сначала в розовый цвет окрасилось море, затем — полоса гальки и мокрого песка, а дальше — песчаные дюны, достаточно высокие, чтобы скрыть пару любовников от посторонних глаз. Далеко на горизонте замерли рыбачьи лодки, чёрные на фоне разгорающегося неба. Над ними пролегла полоса бирюзы, под ними свинцово-серые волны убегали в сторону Англии. По берегу прогуливались чайки и ещё какие-то птицы, названия которых Томас не знал.

Серая волна поднялась стеной, заливая лодки, пляж с чайками, розовые дюны…

— Бетельгейзе!

Перед тем как войти, секретарь постучал, хоть его и позвали: однажды, войдя без стука, он застал Командора с Северусом и был полон решимости не повторять ошибки.

— Окно не в порядке, — сказал Томас. — Ещё один сбой, и я буду очень недоволен.

— Я передам, сэр, — отозвался Бетельгейзе кротко.

Томас поднял палочку, возвращая изображение пляжа, на котором они с Северусом так и не побывали. Наверное, и не побывают: оба слишком заняты даже для того, чтобы видеться каждый день.

— Ещё одно. — Томас протянул секретарю сандаловую шкатулку. — Отошлите это аль-Даджжалу.

— Хорошо, сэр. — Бетельгейзе смотрел по-прежнему прозрачно, но Томас кожей чувствовал исходящее от него любопытство. — Подарок, — объяснил он, улыбаясь.

Возвращённый подарок.

Кольцо не хотело сниматься, пришлось помочь себе магией.

На чьём пальце оно окажется в следующий раз, для кого Фортуна покатит своё колесо? Не для Томаса, уж точно. Он думал, что всегда будет вести судьбу под уздцы, пока не почувствовал, как удила разрывают ему рот. Он не может подчинить себе Фортуну, но может перестать в неё верить. Не существует судьбы. Существует только он, Томас, только его поступки.

Он бросает кольцо в пространство, как в волны, над серым нормандским морем встаёт солнце, в саду Снейп-мэнора дубы роняют жёлуди во влажную листву.

У порядочных людей роман начинается весной.

То, что начинается осенью, медленно зреет, но долго живёт.

URL
2011-01-10 в 16:25 

Autumnx
Самое главное в жизни - это хорошие похороны. Конфуций.
Очень понравилось!!!
Хочется, чтобы все было именно так.
:white:

2011-01-10 в 16:28 

Ikaruschka
Путем нелегких проб и ошибок я выяснил, что среди нас, пидарасов... ©
Мерлин мой. :depr:
[сидит, плачет]

Snark-Svengaly
нету у меня слов 8(
:red::red:

2011-01-10 в 17:10 

Svengaly
голос за кадром
Autumnx
Всё так! В этой реальности - всё так :)

Ikaruschka
А не надо плакать! Хоть раз в жизни для разнообразия у героев всё хорошо, шрам не болит :itog:

2011-06-20 в 14:01 

MarinaSh
Brain is dead.
Хорошо: и Томас жив, хотя и изуродован огнем, и Бонкар может дальше жевать свой каррарский мрамор.
Понравилась подготовка к осаде крепости.:laugh:

Svengaly

Приятный хеппи-энд, такой, какой и хотелось. Спасибо. И никакого Дамблдора.

2011-06-20 в 16:57 

Svengaly
голос за кадром
MarinaSh
Спасибо :)
Ну его, этого Дамблдора. Без него лучше )))

2011-06-20 в 22:04 

Снарк
Просветленный пофигист
А вообще так чудесно, что мы сделали мир "Другой истории" распадающимся на много реальностей

2011-10-22 в 01:08 

Galadriel
Careful soul and troubled heart (c)
Очень здорово и настолько в рамках вашего "канона", что местами мне казалось, будто этот спинофф я уже читала) Но романтичный конец меня разубедил)

2011-10-22 в 18:20 

Снарк
Просветленный пофигист
Galadriel,
знаешь, оба Снейпа такие сложные, такие упрямые, гордые, непримиримые, что я не могла представить, что у них может быть хэппиэнд, а вот Свенгали придумала, как это возможно. И мне в такой вариант верится :)

2012-02-28 в 13:01 

dianora
Предательство - души незаживающий ожог
:hlop: :hlop:

2012-05-24 в 00:31 

Alanor Ambre
Sleeping pills, no sleeping dogs lie never far enough away...
Авторы, вы замечательны. Другая История и все вбоквелы просто выносят мозг. Один из лучших фиков по ГП, что я читала, за все годы. И столько чудесных аллюзий. Спасибо вам! :heart::heart::heart:
*читала с начала выкладки на форуме, но только сейчас узнала, что все дописано, дочитала, состояние невменяемое, Томас Снейп, молодой Северус, аль-Даджжал и прочие навсегда поселились в сердце*

2012-05-24 в 00:40 

Снарк
Просветленный пофигист
dianora,
Спасибо!
Alanor Ambre,
Большое спасибо, что читали и что отозвались!
Нам тоже очень дороги наши герои, любим их всех, со всеми достоинствами и недостатками, и жалеем всех тоже. Нелегкая у героев судьба в "Другой истории".

2013-01-10 в 19:57 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Snark-Svengaly, поразительная Другая История. Соглашусь с мнением, что это вообще один из лучшух фиков фандома. Почему он не лежит на самом видном месте? Я попала на эту страницу совершенно случайно из дискуссии о воспитании детей) Читала, затаив дыхание, и мне просто жалко тех, кто не читал. И особенно тех, кто не читал Фортуну. Потрясающая идея написать ау на свою ау.
Фик выложен так давно, что вам, конечно, уже не интересны на него комменты, и я несколько дней старалась удержаться. 2008 год это бесконечно далеко, но вот сегодня слушаю как ЭХО болтает о Сирии, Радзиховский цитурует Шекспира

Все средства хороши для человека,
Который погрузился в кровь, как в реку.
Чрез эту кровь назад вернуться вброд
Труднее, чем по ней пройти вперед.

и мне на минуту кажется, что они с Шекспиром говорят о ваших героях :facepalm: Нет ничего актуальней аниутопий.
Огромное спасибо за замечательную историю.

2013-01-10 в 21:37 

Снарк
Просветленный пофигист
Belus-gorri,
Большое спасибо за отзыв!
Я-то думала, что все заинтересованные лица давно уже тут все прочли ))
На самом деле нам приятно возвращаться к своим героям и к этой истории через несколько лет.
И отзывы читать тоже очень приятно :)
Эту историю мы с соавтором очень любим, мы так долго были рядом с нашими героями, что полюбили их всех, даже неприятных, вроде аврора Долиша, даже третьестепенных, вроде Руди Лестранджа и всех угрохали тоже любя )), и вот этого революционера и тирана Командора тоже любим, и Свенгали в этом ау попыталась дать ему немного счастья и жизнь :)
Мне кажется, что вопрос власти, ее целей и средств, с помощью которых идут к этим целям - он всегда актуален, еще с первобытных племен.

Почему он не лежит на самом видном месте?
А куда бы "Другую историю" можно было положить на видное место? :)
На Фанрусе лежит до середины третьей главы, кажется.

2013-01-10 в 21:53 

Снарк
Просветленный пофигист
В прошлом году Свенгали написала еще один ау-вбоквел по Другой истории:
hpfanfiction.borda.ru/?1-8-0-00000032-000-0-0-1...
Мы его сюда еще не выкладывали.

2013-01-10 в 21:56 

Ikaruschka
Путем нелегких проб и ошибок я выяснил, что среди нас, пидарасов... ©
Снарк,
А куда бы "Другую историю" можно было положить на видное место? :) На Фанрусе лежит до середины третьей главы, кажется.
Хм. Ну целиком бы в какой-нить архив. По себе скажу, каг четатель: из дайрей копировать неудобно 8(
На Сказки целиком, или хотя бы на Фанрус целиком.

А история из тех, што не забываеццо, да. Исчо раз спасибо вам, дорогие авторы 8)

2013-01-10 в 23:12 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Я-то думала, что все заинтересованные лица давно уже тут все прочли

Я в 2008 пешком под стол ходила не знала слово фанфик. Как я могла найти что-то в чужом дневнике?
Уже прочитав здесь, стала искать как скопировать и нашла на фанрусе. Еще подумала, боже, а если бы я начала с фанруса и не нашла продолжение? ))

Копировать невозможно трудно, но и не копировать было нельзя, вдруг закроете завтра свой дневник под список, и что, никогда уже не перечитать?
Положите на Сказки и ПФ, дайте шанс сотням новых читатей, пожалуйста. И ведь это же еще и джен, боже, джен это так прекрасно сейчас, его можно даже не запирать!

2013-01-10 в 23:49 

Снарк
Просветленный пофигист
Икарушка, верный друг и читатель )) :buddy:

Belus-gorri,
У нас тут кроме джена еще и масса NC-17 вбоквелов, но закрывать под возраст мы пока ничего не собираемся.
На Сказки мы хотели, но дело стало за вычиткой. Беты у нас все время пропадали, текст нужно редактировать, а там 400 страниц без вбоквелов.
Надо бы, и правда, слить все в один файл и выложить.
И "Побег из ада" тоже, а то он есть только на форуме Полиджуса. Его мы тоже хотели выложить на Сказках, но Чакра как раз в это время начала борьбу с высоким рейтингом, а у нас там NC-21. Не за счет секса, а за счет маньяка. Так и не выложили никуда ))

И ведь это же еще и джен, боже, джен это так прекрасно сейчас, его можно даже не запирать!
Оффтопом: а вы "Цели и средства" Гаммы читали?

2013-01-11 в 00:41 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Снарк, спасибо за ответ.
Цели и средства читала, вот он как раз лежит "на самом видном месте" администрация рекомендует )) И о нем много говорили, он ведь совсем новый.

А вашу Другую Историю, наверно, сто лет назад себе кто хотел утащил, холиваров по ней не было, в архивах ее не найдешь. Просто тайное сокровище.))

2013-01-11 в 01:02 

Снарк
Просветленный пофигист
холиваров по ней не было
Это непорядок :lol:

2013-01-11 в 01:59 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Снарк, холивар - двигатель торговли лучшая реклама. Фик бы попал в Обзоры и я, только глянув на имена авторов, открыла бы ссылку. Кстати, вот добавите недостающий вбоквел, Обзоры нам об этом сообщат и, может, кто-нибудь еще откроет весь этот фик для себя. Я еще раз говорю, мне жалко тех, кто его не читал. ))

2013-01-11 в 02:55 

Снарк
Просветленный пофигист
Belus-gorri,
Обзоры о нас постоянно сообщали, просто фик писался в 2007-2009 годах. И на Анонимном чтиве была тема.
Просто действительно проходит время, забываются авторы. Естественный процесс. Наверняка, среди недавно пришедших в фандом есть люди, которые не знают Джаксиан Танг или Кэсси Клэр.
Но вы меня убедили, я подумаю, куда можно выложить ДИ.

2013-01-18 в 17:36 

Svengaly
голос за кадром
Belus-gorri,
Спасибо вам за отзыв :flower:
Мы со Снарк уже сто лет собираемся всё вычитать и выложить в целом виде, но - то реал, то лень, то другие проекты. И даже в холивар никак не ввяжемся, ужас, никакого таланта к пиару :laugh:

2013-01-18 в 19:27 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Svengaly, вам спасибо. :white:
читать дальше

2013-01-19 в 07:32 

Svengaly
голос за кадром
Belus-gorri,
читать дальше

2013-01-19 в 11:12 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Svengaly, я, честно говоря, наслаждалась каждым предложением - читать дальше

2013-01-19 в 12:32 

Снарк
Просветленный пофигист
Belus-gorri,
В одном месте стоит заплатка, под которой написано "кусочек потерялся, если найдем, вставим" )) Есть шанс, что он через 5 лет найдется? )
На форумах и в наших файлах все эпизоды на месте. Утеря или повтор некоторых эпизодов здеть связаны с особенностями дайри, которые не дают выкладывать слишком длинный текст в комментах и произвольно режут его.

2013-01-19 в 13:12 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Снарк, замечательно. Однажды я непременно захочу все снова перечитать удобным файлом.

2013-01-19 в 19:16 

Снарк
Просветленный пофигист
Belus-gorri,
Кстати, а у Свенгали есть еще две альтернативные истории-снейджера, где Северус воспитывает маленького Тома. :)
Только я не знаю, где они складированы. Свенгали, где? В "Саде кактусов" есть?

2013-01-19 в 20:32 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Snark-Svengaly, девочки, мне интересно и я почитаю, спасибо за совет. Но на фанрусе снейджеров не вижу, или я плохо смотрю. Может прямо ссылку найдете, чтоб не мучиться? :shuffle:

2013-01-19 в 21:23 

Снарк
Просветленный пофигист
Belus-gorri,
У меня есть только ссылка на форум:
slashyaoi.borda.ru/?1-20-0-00002576-000-10001-0...

А на фанрусе их точно нет.

2013-01-19 в 22:07 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Снарк, прочитала, спасибо. Сколько же вбоквелов? )) Вы хоть сами их можете сосчитать?

«АМО» - это «альтернативно-магически одаренные». Так мама называет не-магов, чтобы не рассердить демона по имени Политкорректность.

Класс! :vo:

2013-01-19 в 22:15 

Снарк
Просветленный пофигист
Belus-gorri,
Мы не пытались сосчитать вбоквелы :laugh: Мы иногда их сочиняли в процессе, сами для себя
У нас где-то в дневниках есть сценарий и афиши хулиганского поп-фильма: как бы сняли фильм про С.Снейпа и Т.Снейпа лет через триста после их гибели/исчезновения. Но это я уж точно не отыщу.

2013-01-19 в 22:48 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Но это я уж точно не отыщу.

ужасно :facepalm:
зачем тогда дразнила? Обязательно попробую заглянуть в ваши дневники на годы назад. Иногда такие путешествия во времени и сами по себе чудо.

2013-01-19 в 23:56 

Снарк
Просветленный пофигист
Belus-gorri,
Посмотрите по тегу ДИ, может, найдется еще чего интересное

2013-01-20 в 00:14 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Снарк, уже не сомневаюсь :sunny:

2013-01-20 в 01:11 

Снарк
Просветленный пофигист
2013-01-20 в 01:24 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Снарк, Dios Mios!!! :bang:
Даже после всех вбоквелов ЭТО было неожиданно.
Спасибо!

2013-01-20 в 01:27 

Снарк
Просветленный пофигист
Belus-gorri,
Мы любим похулиганить ))))

2013-01-20 в 01:51 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Снарк, читать дальше

2013-01-20 в 09:09 

Svengaly
голос за кадром
Belus-gorri,
Снейджеры - это кроссовер с циклом Каттнера про семейство Хогбенов)))
На форуме не найду, это ссылки на мой дневник с текстами.
Дневник закрыт под возраст, других ограничений нет :)
sad-kaktusov.diary.ru/p139179122.htm
sad-kaktusov.diary.ru/p139176425.htm

А, вижу, что уже нашли)))
Но! Там есть наш совместный цикл про красноармейца Горшечникова, немагическое АУ и тоже снейджер :laugh:
Находится по теме "Соавторство"

Снарк,
Кстати, "Побег из ада" я тоже там выложила, оказывается)))

2013-01-20 в 13:18 

Belus-gorri
En boca cerrada no entran moscas
Svengaly, спасибо. читать дальше

2013-01-20 в 15:28 

dianora
Предательство - души незаживающий ожог
Вот оно!
ВАУ! Какое чудо!
Снарк, :love: :love:
Svengaly, :red:
Снейджеров по Другой истории я до этого не читала)

2013-01-20 в 17:26 

Снарк
Просветленный пофигист
Svengaly,
Про то, что ты "Побег" там выложила, я помню, а про снейджеры теперь буду знать :)

Belus-gorri,
Мне кажется ДИ вершиной совершенно неповторимой в фандоме.
:shy:
я бы так и издала роман в трех частях ДИ/Фортуна/Честь во спасение.
Ну, главное - не издательство, главное радость и признание читателей :)

dianora,
:sunny:

2013-01-20 в 17:43 

Снарк
Просветленный пофигист
И я прямо вижу, как можно было бы снять трейлер по "Чести во спасение" :thnk:

2014-02-23 в 09:44 

дрейкос
Не знаю - заглядываете ли Вы в дневник, но на всякий случай: с Днем рождения!

2014-02-23 в 11:24 

Снарк
Просветленный пофигист
дрейкос,
Спасибо! :heart:

   

Дневник Snark-Svengaly

главная