Ознакомьтесь с нашей политикой обработки персональных данных

URL
  • ↓
  • ↑
  • ⇑
 
15:13 

Другая история. Пролог.

Пролог.

Мысли, словно взбесившиеся кони, били копытами в виски. И каждый раз, когда Снейпу казалось, что решение принято, они снова уносились испуганным табуном. Из этой ловушки не было выхода, который устроил бы всех; стало быть, Снейпу необходимо отыскать единственно правильный, а в данном случае наименее опасный выход. В конце концов, нужно было только рассмотреть вероятности и, отодвинув свои желания, сделать то, что велит долг.

Северус встал, покрепче сжал палочку в руке и пошел в комнату сына. Спальня была погружена в полумрак. Даже во сне Том хмурился, меж бровей залегла складочка, но вместе с приоткрытым ртом это придавало лицу выражение какой-то детской обиды.
Рука с палочкой поникла, Северус закрыл глаза и, покачав головой, вернулся в кабинет.

Солнечный свет уже залил столешницу, когда он снова поднялся и побрел в комнату Тома. Решение было принято – оставалось только разбудить сына и попрощаться.
- Томми, - тихо позвал он.
Юноша заворочался и улыбнулся во сне. И тут Северус понял, что не сможет сказать, глядя сыну в глаза о своем выборе.
Да Том и не отпустит.
Снейп стоял, привалившись к косяку, запоминая, жадно впитывая каждую черточку знакомого лица. Сердце опять болезненно закололо.
Наконец, он вздохнул, бросил взгляд на настенные часы. Мерлин, оставалось всего лишь десять минут до того момента, когда хроноворот начнет отсчитывать время назад. Северус метнулся к столу – нужно было оставить мальчику хотя бы записку. Как назло, чистых листов в ящике не оказалось, Северус оторвал чистую полосу от пергамента с каким-то рецептом. На пару мгновений его рука с пером застыла – сейчас он должен был найти самые важные слова для сына, слова, которые не позволят Тому наделать тех ошибок, которые приведут на край пропасти и его и весь волшебный мир. И перо полетело по пергаменту. Исписав почти всю страничку, Северус последний раз оглядел комнату, припоминая, не забыл ли что-нибудь важное, и поднялся, сжав в руке хроноворот. И, уже взявшись было за ручку двери, он обернулся, бросился к столу, приписал в самом конце своего письма строчку.
Спотыкаясь и бормоча себе под нос: «Дурацкая сентиментальность!», Северус почти выбежал из дома – нужно было отойти на достаточное расстояние, чтобы не попасть в дом или во двор к незнакомым людям – и взялся за хроноворот.

Земля больно ударила по ногам, и Северус упал в мокрую траву. Вокруг все потемнело, яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кружево зелени, исчезли, и только низкое серое небо и мелкий дождь приветствовали Северуса. С трудом поднявшись, он глянул через плечо на разросшуюся деревню, на незнакомые дома. Мысль вернуться и посмотреть, что изменилось в деревне, и кто живет в их доме, мелькнула и пропала - необходимо было добраться до Малфой-менор, это сейчас было главным. Молясь всем святым, чтобы замок оказался на месте, Северус взмахнул палочкой и аппарировал.

Фамильный замок Малфоев стоял на месте. Вот только вид его не предвещал ничего хорошего: окна третьего этажа были выбиты, и черные полосы копоти, тянувшиеся от них вверх по стенам, свидетельствовали, что не так давно там бушевал пожар. Антиаппарационные заклятия были сняты, как и все другие защитные чары, одна из створок тяжелой дубовой входной двери была сорвана с петель. Увиденное остро напомнило Северусу последствия фашистских бомбардировок Лондона. Утренняя тишина не нарушалась посторонними звуками, хотя бой явно бушевал тут не так давно.
Шатаясь, вступил Северус в большой хорошо знакомый малфоевский холл и отчетливо почувствовал запах паленой плоти и волос, тот самый запах, который преследовал его в воспоминаниях долгие годы. Его замутило, внезапно зазвенело в ушах. Ничего не видя за красной пеленой, вдруг затмившей глаза, Северус сделал несколько шагов вперед, споткнулся и упал на пол, засыпанный осколками стекла и каменным крошевом. Зрение возвращалось постепенно, Северус разглядывал подрагивающие пальцы собственной руки, несколько осколков камня, обгоревший кусочек кожаного ремешка, белую пыль на полу рядом со своим лицом. Потом его внимание привлек маленький металлический цилиндр, валявшийся поодаль. Северус медленно сел, потянулся к странному предмету – с одной стороны цилиндр был запаян и оканчивался маленьким колечком, в который была продета цепочка, с другой была завинчивающаяся крышечка. Снейп бездумно отвинтил ее.

В его руку скользнул скатанный в крепкий каточек пергамент, Северус потянул за край, разворачивая, и увидел, что у самой кромки затертого листка его торопливым почерком написаны слова: «Береги себя, сынок!» В пожелтевшем куске пергамента с поблекшими чернильными строчками Северус узнал письмо, написанное им полчаса назад.

Десять минут спустя шаги нескольких человек нарушили тишину в холле.
- Постойте! Это же сальная гадина – Снейп-младший!
- Да какой же это Снейп-младший? Посмотри, этот старше лет на двадцать…
Но Северус уже не слышал этих слов. Его сердце остановилось.

В тот же самый час полувеком раньше молодой человек, стоя у большого письменного стола, потерянно сжимал в руке кусок пергамента.

15:14 

Другая история. Глава 1.

Июнь 1976

Пресс-конференция готовилась на скорую руку, и поначалу неразбериха получилась страшная. Никак не могли отладить защитное поле – чары «Огнезем» то и дело принимались работать сами по себе и осыпали собравшихся снопами искр.
Нотт вдруг принялся рычать на Линкея*, и Томасу пришлось его одернуть. Начальники обеих Служб безопасности, Бытийной и Магической, находились в традиционных контрах. Томас этому не препятствовал, покуда соперничество шло на пользу дела, но стоило сторонам зарваться, как он тут же принимал меры. Впрочем, спокойный Линкей обычно гасил конфликты, не доводя их до скандала: постоянная работа с Незримым способствовала обретению внутреннего равновесия.
Радио-эльфы бегали туда-сюда, подключая звуковую аппаратуру и покрикивая на журналистов, если те оказывались на пути. Кабели вились в воздухе черными змеями, уходя в никуда, и лишь подключив Магическое Око, можно было увидеть вибрирующие полосы энергетических линий.
Томас моргнул, когда сзади послышался громкий хлопок. Бонкар крякнул и обернулся с неожиданным проворством, Нотт вскинул палочку, но тут всё успокоилось: это распылили гремлина, подгрызавшего кабель.
Наконец, благодаря нервной энергии Бетельгейзе и удавьему хладнокровию Линкея, порядок удалось восстановить.
Сначала предполагалось, что большую часть времени займет программное выступление, а журналистам будет позволено задать лишь несколько вопросов, предварительно согласовав их с пресс-службой, но Томас решил иначе.
«Мне не нужны вопросы, подготовленные заранее, - сказал он. – С моей программой знаком каждый британский маг, умеющий читать - а таких, согласитесь, подавляющее большинство».
Все согласились. С Томасом было трудно не соглашаться.
Появилась команда осветителей, повесила Fulgere* над трибуной - вспыхнул яркий свет. Сначала он почему-то отдавал прозеленью, напоминающей об «Аваде», но Бетельгейзе бросил в сторону бригадира осветителей свирепый взгляд, и тот мигом все поправил. Свет приобрел жизнерадостный оранжевый оттенок.
Зал был до отказа забит людьми. Репортеры толпились возле трибуны. Обычно они делали снимки спокойно, относясь к этому, как к рутинной работе, но сегодня все было иначе: они толкались в надежде поймать наиболее удачный ракурс, и глаза их вспыхивали одновременно со вспышками камер. Томас повернулся, стараясь не щуриться от блицев, кивнул Бетельгейзе, и тот подал знак, чтобы начинали.
Гомон в зале стих. Репортеры подобрались в ожидании своей очереди, каждый – с Быстропишущим Пером наизготовку, перекатывая на языке подготовленный вопрос.
Томас заговорил.
- Добрый вечер, леди и джентльмены. Я не стану утомлять вас длинным предисловием. Все мы знаем, какие события привели нас сюда. «Революция», - говорят мои сторонники. «Мятеж», - говорят мои противники. «Переворот», - говорят те, кто еще не определился со своей позицией. Леди и джентльмены! Вы вольны не только иметь свое мнение, но и открыто его высказывать. Я взял власть в свои руки для того, чтобы сделать общество более справедливым, и полагаю свободу слова одним из непременных условий справедливости. А потому, прошу вас – не нужно делать реверансов. Задавайте мне любые вопросы, какие пожелаете. Я отвечу на все.
- Учитывая количество представленных здесь изданий, - прохладно сказал Бетельгейзе, - просьба к собравшимся: ограничиваться одним вопросом и представляться.
- Джейсон Лонгтан, «Ежедневный пророк», - выступил вперед долговязый маг с профилем ищейки и холодными, внимательными глазами. – Здравствуйте, мистер Снейп. Уверен, что вопросом, который я озвучу, в настоящий момент задается каждый маг в Британии. Вы добились власти. Как вы планируете ей распорядиться? Какие перемены ожидают магическое общество под вашим руководством?
Томас выдержал краткую паузу, чтобы дать улечься взволнованному ропоту, поднявшемуся в зале.
- Я люблю эту страну и думаю о том, чтобы сделать жизнь в ней лучше. Полагаю, даже мои политические противники не сомневаются в моих намерениях. Мне пришлось взять власть силой, поскольку не было никакой надежды на то, что люди, веками заправлявшие политикой в этой стране, уступят свое место добровольно. Мои многочисленные попытки добиться компромисса неизменно отвергались. И то верно: с какой стати отказываться от части данных от рождения привилегий в пользу каких-то там грязнокровок, а то вовсе сквибов или инородцев, которых и за людей-то считать не принято?
Краем глаза Томас заметил, как поморщился Септимус Уизли, только что прибывший через портал, и добавил:
- Если бы у власти оказались не эти узколобые консерваторы, а та часть прогрессивно настроенных магов, которые все эти годы оказывали мне поддержку, и которых я счастлив называть своими друзьями, крайние меры сделались бы совершенно ненужными. Вы хотите знать, что ожидает страну в ближайшем будущем? Так вот, террора не будет. Обратите внимание, что при захвате Министерства никто не пострадал. Бывший министр Магии не подвергся и не подвергнется никаким репрессиям. Моя цель – не уничтожить политических противников, но уравнять в правах всех магов, вне зависимости от их происхождения и богатства. Отныне единственным способом преуспеть станут личные способности человека, а не родители и заслуги предков. Разве мы – племенные фестралы, чтобы наши достоинства определялись густотой родословного древа? «Знания и талант – против спермы и крови!» - чуть улыбнулся он, повторяя лозунг с предвыборных плакатов своей партии.
Почитатели Томаса разразились восторженными криками, и большинство журналистов, поддаваясь общему настроению, тоже оживилось. Однако в толпе Томас видел настороженные лица, а кое-кто выглядел откровенно враждебно. Не то, чтобы его это волновало, скорее – пробуждало азарт. Сейчас ему хотелось перетянуть на свою сторону их всех, и он чувствовал, что в силах это сделать.
Томас выждал немного и поднял руку, унимая возгласы. Зал смолк.
- Спасибо. Спасибо, друзья мои, но я хотел бы продолжить.
- Светониус Трэнк, «Коридоры власти», - представился осанистый журналист с римским профилем и значком коллегии авгуров на лацкане мантии. – Мистер Снейп, только что вы говорили о неравенстве. Правда ли, что когда-то вы просили места преподавателя Защиты от Темных Искусств в школе Хогвартс, и вам отказали по причине вашего происхождения?
Вопрос камнем упал в воды памяти, взбаламутив их, подняв со дна темный ил.
Томас опустил глаза, заново переживая полузабытые события.

Июль сорок пятого года радовал на диво хорошей погодой. Ясный утренний свет обливал башни Хогвартса солнечной глазурью, придавая им почти радостный вид.
Томас оглядел замок и улыбнулся. Совсем недавно он был рад выбраться отсюда, но теперь все изменилось: уезжал он учеником, а возвращается учителем.
«Тебя еще не приняли на должность», - напомнил ему знакомый голос.
- Не ворчи, отец, - шепнул Том. – Все будет хорошо; я уверен. Здравствуйте, Филч.
- Здравствуйте, мистер Снейп, - проскрипел Аргус.
Том решительно пересек вестибюль. Несмотря на солнечный день, здесь царил сумрак. Добравшись до восьмого этажа, он бросил горгулье: «Магнолия».
- Входите, мистер Снейп, - крикнул Диппет в ответ на его стук. - Добрый день.
- Добрый день, сэр.
Том взглянул на директора и насторожился. Ему не понравилась манера Диппета отводить глаза, равно как и выражение тщательно скрываемого смущения на его лице.
- Прошу вас, садитесь, - Диппет указал Тому на кресло перед столом, а сам принялся ворошить какие-то пергаменты на столе.
Жужжание и пыхтенье приборов на столах раздражало. Том начал нервничать.
- М-м-м… Я проглядел ваше резюме – не то, чтобы мне было это нужно, я прекрасно осведомлен о ваших успехах, и все же порядок есть порядок... да, вот оно.
Диппет мельком взглянул на Тома и снова уставился в бумаги.
- Скажите мне, мистер Снейп, по какой причине вы решили претендовать на должность преподавателя З.О.Т.И.?
- Мне бы хотелось выполнять работу, на которой я смогу приносить максимум пользы обществу, - гладко ответил Том. - Я считаю, что уровень моих знаний достаточно высок, чтобы я сумел обучить студентов защитить себя и близких от возможной опасности со стороны темных сил. Кроме того, на этой должности я мог бы заниматься научной работой.
В этих словах не было ни кната лжи: отец писал, что знания и магические таланты Тома должны быть направлены на созидание и, в конечном итоге, приносить благо людям, а что могло быть более созидательным, чем обучение маленьких магов?
- М-да. Да. Ваши намерения чрезвычайно похвальны, равно как и ваша целеустремленность, но… - Диппет вздохнул. - К сожалению, многие молодые люди полагают, что достаточно получать отличные отметки в учебном заведении, чтобы занять ответственную должность. Вы ведь не станете отрицать, что должность преподавателя З.О.Т.И. является ответственной? Лишь через некоторое время приходит понимание, что теория и практика – разные вещи.
- Думаю, что коль скоро я надлежащим образом овладел теорией, то и с практикой у меня особенных трудностей не возникнет.
- Боюсь, мистер Снейп, что вы не совсем правы, - Диппет побарабанил пальцами по столу. - Да, ваши способности велики, но над ними еще нужно работать и работать. По крайней мере, так считает Совет Попечителей. Что касается меня, то я был целиком на вашей стороне, поверьте - но большинство членов Совета против того, чтобы должность учителя замещал молодой человек без опыта работы и каких-либо научных достижений. Кроме того, ваше происхождение…
Диппет вновь испустил тяжкий вздох.
- Будем откровенны, мистер Снейп. Попечители в большинстве своем люди консервативные. Они предпочитают, чтобы их детей обучали магии представители хорошо известных в магическом мире семейств.
Том мог сохранять невозмутимое выражение лица, но не в силах был сделать что-либо с прилившей к лицу кровью. Только что его обозвали ублюдком без роду, без племени… и ему нечего было на это ответить.
– Претендуй на это место только вы, полагаю, вопрос решился бы в вашу пользу, - продолжал Диппет, - но есть еще один кандидат. У этого человека превосходные рекомендации с прежнего места службы. Он некоторое время проработал в Министерстве, где, без сомнения, приобрел надлежащий опыт. Принимая во внимание все эти соображения, я вынужден отказать вам, мистер Снейп. Мне очень жаль.
Он поглядел на Томаса со смешанным выражением любопытства, жалости и снисхождения.
Том застыл. Невероятно. Ему отказали.
Он сжал руку в кулак, и душа его закрылась так же, как ладонь. Нельзя было, чтобы кто-то понял, какие муки он испытывает, насколько сильно он унижен. Если его пожалеет человек, который только что его отверг, он этого не вынесет.
«Уходи, не проси его ни о чем больше, - шепнул отец. - Ты все равно ничего не получишь».
- У вас наверняка есть какое-то другое место на примете, - произнес Диппет. – Я могу дать вам наилучшие рекомендации. Чаю не желаете?..
- Нет, не желаю, - твердо сказал Том, поднимаясь. – Мне пора, господин директор. Что касается рекомендаций - в тех местах, которые, как я понял, мне доступны с моим теперешним уровнем знаний, таковых не требуют. Прощайте.
Диппет не стал его удерживать. Том мог бы поклясться, что услышал вздох облегчения, прежде чем дверь захлопнулась за его спиной.
Том добрался до Хогсмида, все еще не веря в случившееся. Зашел в «Три метлы», но заказанное пиво встало ему поперек горла. Он бросил монету рядом с недопитой кружкой и аппарировал в Лондон прямо с порога трактира. Словно в кошмаре, который никак не желает заканчиваться, он бродил по безликим улицам; голова кружилась от гнева и бессилия. Ни одно из заклинаний не могло помочь ему сейчас. Стоит только сорваться - и в ближайшей перспективе посещение Азкабана.
«Что может быть хуже отказа? Тюрьма, разумеется. Все познается в сравнении».
Том попытался усмехнуться, но тут же его вновь скрутило в приступе злобы. Ударь он сейчас кого-нибудь, ему бы полегчало. Особенно, если бы то оказался Диппет.
Том вышел на набережную, оперся на парапет и стал глядеть на проплывавшие мимо суда, перебирая в уме названные директором причины отказа.
Слишком молод? Когда он заговорил с Диппетом об этой должности впервые, тот и не заикнулся о возрасте Тома.
Нет опыта? Да, опыта нет. Но его диплом, его знания, его, черт возьми, способности – неужели все это не компенсирует отсутствие опыта?
Тогда почему?
«Это же очевидно, - холодно ответил голос отца. – Диппет прямо сказал тебе об этом. Ты ведь умный мальчик, Том, неужели тебе все нужно разжевывать: тебе предпочли другого, поскольку у него есть то, чего у тебя нет, и никогда не будет. Он чистокровный, Том. Только и всего. Кроме того, не забывай о Дамблдоре».
Как же он сразу не подумал? Кто настроил против Тома членов Совета? Вообще, с какой стати директору Хогвартса для назначения нового преподавателя понадобилось одобрение попечителей? Дамблдор, разумеется – он никогда не скрывал своей неприязни и готов был пойти на все, чтобы не допустить Тома в Хогвартс.
Вода блестела так ярко, что глаза заслезились.
Что-то темное, жуткое, поднялось из глубины сознания, во рту стало горько, и Том выплюнул проклятие, словно сгусток этой отдающей желчью тьмы.
- Будь проклята эта должность – чтоб никто на ней больше года не задерживался! Чтобы тот, кто займет ее, покрывал себя позором, а то и вовсе…
«Том! Не распускайся!»
Том виновато вздрогнул.
Что с ним такое? Вот идиот. Довольно. Надо покончить с этим слюнтяйством. Том повернулся на каблуках. Как отец. Вскинул подбородок. Как отец. Тот никогда не раскисал, как бы тяжко ему ни приходилось. Он, Том, тоже не раскиснет. Не дождутся.
Он заложил руки назад и пошел по набережной – красивый молодой человек с решительным, мрачным лицом и очень прямой спиной.
«Значит, чистую кровь общество ценит дороже, чем ум и знания, чем даже сами магические способности? Такое положение дел меня не устраивает, а стало быть, придется его поменять. И если при этом прольется немного пресловутой чистой крови…»
Том вздрогнул: набежавшая туча закрыла солнце, порыв ледяного ветра отбросил волосы со лба.
Отец бы этого не одобрил, подумал он с раскаянием. Именно от этого он предостерегал в своем последнем письме (сердце болезненно заныло: нет, никогда он не забудет, никогда не ослабнет боль потери).
С усилием задавив в себе недостойные мысли, Том аппарировал в свою квартиру. Ему еще предстояло подумать, с каким лицом и в каких выражениях он сообщит друзьям о своем поражении.

Воспоминания заняли какую-то секунду, но это краткое мгновение молчания и пристальный взгляд ушедшего в себя Командора заставили журналиста заметно занервничать.
Томас мысленно усмехнулся. Месяц назад эти гончие информации облаивали его на все лады и осыпали его насмешками, а теперь он вызывал у них страх.
- Я просто был слишком молод, - сказал он мягко. – Директор Диппет оказался совершенно прав, отказывая мне. Дело тут вовсе не в чистоте крови. Следующий вопрос.
- Ксантиппа Лал, медиахолдинг «Абракадабра», - тонкая женщина с узкими темными глазами подалась вперед стремительным движением - будто прянула кобра, сверкнули рубины в рукоятях ритуальных кинжалов Астарты, воткнутых в узел волос наподобие шпилек. - А ваши собственные родители принадлежали к древнему роду?
Том спокойно и привычно принялся излагать свою версию собственной жизни:
- Мои родители представляли собой разительный контраст: мать из древнейшего чистокровного рода Гонтов, без единой капли маггловской крови, и отец без тени магических талантов. Однако настоящим отцом, отцом по духу, я считаю человека, воспитавшего меня. Потеряв все во время печальных событий на Востоке, он приехал в Англию без кната в кармане, но его душа оказалась достаточно чиста и благородна, чтобы он взвалил на себя бремя воспитания маленького сироты. Доктор Снейп служил для меня примером истинных магических достоинств…
Перья журналистов летали по развернутым пергаментам.
- Скажите, правда ли, что ваш приемный отец погиб при невыясненных обстоятельствах?
- Мой отец пропал после окончания Второй мировой войны, в неспокойное послевоенное время. Да, я буду называть эту войну именно так. И мы не будем притворяться, что это было лишь противостояние магов Гриндевальду. Мы не должны забывать о том, что плечом к плечу с нами сражались наши соотечественники-магглы.
- Сенхан Торпест, «Лиа Фаль» *, - Томасу пришлось приложить усилие, чтобы разобрать слова рыжеволосого репортера – мешал ирландский акцент. - Вы упоминали о том, что при захвате Министерства удалось обойтись без крови. Но в принципе, вы готовы были к тому, что придется применить насилие?
- Разумеется, - хладнокровно ответил Томас.
- И вы бы его применили в случае сопротивления?
- Сослагательное наклонение неуместно, когда речь идет о свершившемся историческом факте. Впрочем – да, если бы нам оказали сопротивление, мы бы сломили его с применением силы. К счастью, в этом не возникло необходимости.
- Понятно. А каковы вообще ваши взгляды на допустимость применения насилия по отношению к гражданам вашей собственной страны?
- Государство зиждется на насилии, - заметил Томас. – Почти все государственные институты основаны на применении к гражданам принуждения. Налоги, скажем – кто из присутствующих здесь стал бы платить налоги, если бы его к этому не принуждали?
По залу пробежала волна смешков.
- Вот видите. А ведь здесь собрались исключительно добропорядочные члены нашего общества.
- Я это не имел в виду, - упрямо произнес Торпест. – Это принуждение необходимое. Как вы относитесь к насилию, выходящему за те рамки, к которым привыкли граждане нашей страны?
- Вы имеете в виду террор? – уточнил Томас. – К нему я отношусь отрицательно.
Торпест отступил от трибуны. Вид у него был недовольный, словно он ожидал услышать иное. Должно быть, сепаратист из Лиги Нуаду*. Томас обменялся взглядом с Ноттом. Линкей перехватил этот взгляд и равнодушно отвернулся: сепаратистами занималась Бытийная Служба.
Этот человек и его слова о насилии напомнили Томасу еще один эпизод из прошлого.
(далее - в комментариях)

15:15 

Отзывы на Главу 1.

Ждем-с...

16:47 

Глава 2.

1981 год

- А как ты отнесся к победе Командора, когда он пришел к власти? – задумчиво спросил Рем, рассматривая заголовки газет.
Их вечерние посиделки, как обычно, затянулись. Ароматный чай с тысячью оттенков вкуса был на исходе, а заваривать его умел только Ремус, при этом делал он все на глаз, Северусу же не помогало никакое взвешивание ингредиентов и точные подсчеты консистенции.
- Да никак, - Северус пожал плечами. – То есть сначала никак. Не до того было: последний курс, экзамены, нужно было о работе побеспокоиться. Я уж о матери не говорю.
- А потом?
- А потом увидел его на митинге и влюбился.
- Влюбился? - Рем комично вытаращил глаза.
Северус подавился следующей фразой, смущенно замахал руками, наконец, выговорил, стараясь не рассмеяться:
- Ты что! Вечно все извратишь. Все было не так.

Поначалу смена Министра, произошедшая летом после шестого года в Хогвартсе, не особенно взволновала Северуса Снейпа.
Лето он провел дома в Галифаксе, а там были свои заботы. В детстве он искренне мечтал, чтобы его отец исчез, как исчезают предметы по мановению маминой волшебной палочки. Тогда бы, наконец, прекратились вечные скандалы, оскорбления и мамины слезы. Но когда отец и в самом деле исчез из их жизни, действительность оказалась не столь фееричной: мать начала выпивать. Со временем Северус разобрался, что мать и отец жили в идеальном симбиозе: он имел возможность выплескивать свой гнев и раздражение, она, умело провоцируя мужа, с удовольствием играла роль жертвы. Так у обоих было твердое алиби: ни один из них не был виноват в собственной неудавшейся жизни.
Северус с болью наблюдал, как стремительно состарилась мать за последние два года, как дрожат ее руки. Сценарий их взаимоотношений повторялся из раза в раз каждые каникулы: первые дни мать держалась, потом начинала спрашивать Северуса, нет ли у него планов съездить к друзьям - как будто было трудно уяснить за все эти годы, что друзей у него нет. Потом ее терпение иссякало, и она бралась за бутылку. Отрезвляющие зелья не помогали – мать сама неплохо знала зельеварение. А в один прекрасный день Северус обнаружил все свои котлы безнадежно испорченными. Один раз ему пришлось вызвать обычную карету скорой помощи, когда мать допилась до белой горячки.
Только в самом конце августа, отправившись в Лондон за необходимыми к школе покупками, он понял, что жизнь магов изменилась.
Повсюду слышалось жужжание потревоженного осиного гнезда – и на Диагон-аллее, и под полосатым тентом у Фортескью, и в грязных лавочках Дрян-аллеи, и в мраморном зале гоблинского банка. Напряжение тревожное и одновременно радостное витало в воздухе.
На стенах домов еще висели яркие плакаты: «Знания и таланты против спермы и крови». На шляпах волшебников еще колыхались зеленые веточки – символ свободы.
- Эй, Снейп! – услышал он оклик кого-то из одноклассников, и люди на улице вдруг стали останавливаться, озираясь. Внезапно оказавшись под прицелами множества взглядов, Северус поспешил ретироваться в ближайшую дверь.
Сквозь тонированное стекло двери он с облегчением увидел, как люди отворачиваются и расходятся по своим делам. Обернувшись, он обнаружил, что стоит в зале небольшого, но вполне приличного ресторана. Пара посетителей, сидевших поближе к двери, недоуменно уставились на него – и не удивительно, ведь его старая запыленная мантия совершенно не соответствовала уровню заведения. Северус хотел было тихонько выйти, но проходивший мимо парень-официант приостановился и с явным презрением оглядел его с ног до головы. Это решило дело. Северус мысленно попрощался с оставшимися галеонами, а заодно с новыми ботинками и бельем, гордо вскинул голову и прошел за пустой столик. В конце концов, эти деньги стоили того, чтобы посмотреть на склонившегося в поклоне официанта.
Северус ел не торопясь, степенно, стараясь растянуть свой небольшой заказ: в ресторане царила прохлада, а после летней пыли и жары Диагон-аллеи было приятно подышать свежим воздухом – кажется, из «горной» коллекции. Среди немногочисленных посетителей внимание Северуса привлекла компания, сидевшая за соседним столиком: они обсуждали что-то вполголоса, но очень эмоционально, и это заставило Снейпа прислушаться.
- Ублюдок!
- Грязнокровная выскочка!
- Этот Снейп спокоен, как удав.
Северус вздрогнул, напрягся и медленно отложил вилку в сторону.
- У пресмыкающихся кровь холодная.
- Что-то не видно, чтобы он пресмыкался.
- К чему волноваться, господа! Он не продержится и трех месяцев!
Тут от сердца у Северуса отлегло, поскольку стало ясно, что предметом обсуждения является новый Министр, а не его, Северуса, пребывание в сем достойном заведении.
- Вы отдаете себе отчет, какими силами он располагает? Вы знаете, что его люди величают его Командором, что они глотку за него готовы перегрызть любому, что аврорат - словно воск в его руках?
- Какая разница, пусть зеваки горланят, - произнес величественный господин, манерно растягивая слова.
- А вам известно, что гоблины уже лижут ему пятки? Иначе новый декрет об ограничении с операциями по счетам ряда чистокровных семейств просто не прошел бы.
- Что, что за декрет? – воскликнули сразу несколько магов.
Чувствовалось, что этот вопрос задел всех за живое.
- Да не шумите вы так! И у портретов есть уши, - досадливо сказал тот, кто принес эту весть, и заговорил тише.
Его собеседники придвинулись ближе, и Северус более не мог расслышать разговора.
Он расплатился, не глядя на официанта, и задумчиво вышел из ресторана.

Поездка в Хогвартс-экспрессе началась с разговоров о новом Министре магии, но Северус пропустил все, что его интересовало, отмываясь в туалете от вонючей слизи после очередной встречи с Мародерами. Так что в начале сентября он засел в библиотеке, листая подшивки летних газет.
Северус узнал о сотнях людей на улицах магического Лондона, о старом Министре, забаррикадировавшемся с несколькими сторонниками в здании Министерства, о младшем персонале Министерства, присоединившемся к бунтующим, о подразделениях авроров, одно за другим переходившим на сторону нового Министра Магии Томаса Снейпа, и о том, с каким отчаянным бесстрашием Томас Снейп первым вошел в здание Министерства под перекрестными лучами заклинаний. Колдографии, конечно, не могли полностью передать драматизм происходящего, но даже на маленьких черно-белых картинках от черноволосого человека с вдохновенным лицом нельзя было отвести глаз. Томас Снейп был невероятно притягательным, его слова зажигали пламень действия, который сплачивал людей в армию, готовую выступить против общего врага, его обаяние дышало даже с газетных страниц. Хотелось оказаться там, рядом с ним, хотелось идти плечом к плечу, сражаться - не важно, за что.
Северус не узнал бы в нем своего случайного спасителя, если бы на одной из фотографий рядом с новым Министром не оказался знакомый горгул.
Школьники живо спорили о положении в стране, тоненькая книжка Министра «О справедливости и борьбе», изданная еще до выборов небольшим тиражом, ходила по рукам. Порой перемены принимали странное обличье: в Хогвартсе поменялась мода. Вдруг вошли в моду любимые Томасом Снейпом аккуратные приталенные камзолы с элегантной вышивкой по борту, а вместе с камзолами молодые люди стали носить маггловские джинсы и расклешенные брюки, что вызывало скрежет зубовный среди учителей старой закваски, до сих пор искренне убежденных, что достоинство мужчин должно обдуваться под мантией легким ветерком. Старшеклассники вдруг поголовно приобрели привычку курить. Если раньше трубочка и разноцветные колечки дыма были прерогативой старых волшебников-маргиналов, подражавших индейским магам, то теперь маггловские сигареты выменивались, ими хвастались, они покупались во время тайных вылазок в маггловский Лондон и приходили в посылках из первой на Диагон-аллее табачной лавочки.
Политические предпочтения неожиданно смешали традиционно сложившиеся факультетские альянсы, хотя и не настолько, чтобы кто-то из Слизерина осмелился брататься с гриффами.
В спорах, в чтении газет Северус все больше проникался идеями, предлагаемыми Министром Снейпом. Справедливость, равное отношение ко всем, награды в зависимости от стараний и работы, а не от того, кто твои предки и на каком ты факультете – не об этом ли Северус тайно мечтал все школьные годы? То, что предлагал Томас Снейп, давало слизеринцу-грязнокровке реальный шанс занять достойное место в мире магов.
Но ничто не приходит само собой, писал Томас Снейп в своей книге; если ты хочешь справедливости, ты должен быть готов сражаться за нее. Тот, кто хочет свободы, должен дерзнуть во имя свободы.
Отныне целью Северуса стала Коллегия Авроров. Он окопался в библиотеке. Его решение только укрепилось после случая в октябре. Директор назвал происшествие «трагическим недоразумением», Северус называл его про себя Инцидент.
Два дня в Больничном крыле бок о бок с оборотнем, и полтора месяца кошмаров, в которых среди длинных полос лунного света из хаоса поломанной мебели бесшумно возникало волосатое чудовище, пока Северус не подобрал наконец для себя индивидуальное успокоительное. Однако все это уравновесилось тем, что Мародеры перестали его задирать, а сам он мог теперь оторваться на них по полной. Блэк, конечно, по-прежнему рычал на него и несколько раз пытался наброситься из-за самых невинных заклинаний (подумаешь, зоофилия с кошками в сданных Мародерами эссе по трансфигурации!), но у Поттера и Люпина хватало мозгов вовремя оттащить своего дружка.
Приняв решение, Северус серьезно сосредоточился на изучении Защиты и даже не поехал домой на каникулы, предпочитая стычкам с матерью тишину библиотечных залов.
Северус не сомневался, что он закончит школу с самыми высокими отметками, однако письмо, пришедшее в начале апреля, поломало все планы. В сером конверте с обычной почтовой совой ему пришло известие о смерти матери. Официальный представитель Министерства в скупых строчках информировал Северуса, что причиной смерти послужила остановка сердца. На месяц Снейп выпал из жизни и реальности: его ожидали похороны, опустевший неуютный дом, бесконечные очереди к чиновничьим дверям, как в магическом, так и в маггловском мире. Впрочем, Северус был в глубине души даже благодарен хлопотам, отвлекавшим его от горькой печали и чувства вины перед матерью.
Через три дня после похорон на Спиннерс-энд нарисовался отец. Формальный повод – помянуть покойницу – не предполагал отказа, а потому Северус, Тобиас и бутыль джина расположились втроем в пустоватой и неуютной гостиной. Отец почти не изменился с тех пор, как Северус видел его в последний раз, и его ядовитый сарказм остался при нем. Тобиас обладал талантом безошибочно находить болевые точки собеседника и наслаждался, доводя людей до исступления. А уж об отношении сына к немагической части своего наследия он знал прекрасно.
- Ты весь в меня, сынок, настоящий Снейп, - со змеиной улыбкой сказал Тобиас, явно наблюдая за реакцией Северуса и готовясь к развлечению в виде скандала.
Должно быть его удивило, что на этот раз Северус не стал шипеть в ответ: «Я - Принц, черт побери, слышишь? Я – Принц!»
Северус и в самом деле не почувствовал знакомой злости и унижения. За последний год он научился не стыдиться своего происхождения, а фамилия «Снейп» столько раз произносилась с восхищением, благоговением или страхом, что давно заставила Северуса не только примириться с ней, но даже вызывала гордость.
- Да, я – Снейп. Настоящий Снейп, - улыбнулся он и отсалютовал отцу стаканом.
Выражение глуповатого недоумения на лице человека, который так и не стал ему родным, компенсировало пережитые ранее унижения. Северус почувствовал себя сильнее от того, что вчистую выиграл этот бой.
Когда Северус, исхудавший и раздраженный сильнее обычного, вернулся в Хогвартс, выпускники носились, разрываясь между подготовкой к экзаменам и выпускному. Ему непросто было снова втянуться в школьную кутерьму, но он должен был еще нагнать пропущенное, а суета умерила боль.
В одно из воскресений мая Дамблдор отпустил семикурсников Слизерина в Лондон, чтобы они могли закупить все необходимое для выпускного бала. Слагхорн, сопровождавший их, исчез в неизвестном направлении, как только его подопечные оказались в магическом районе, студенты разошлись по своим делам. Северуса удивили пустынные, несмотря на прекрасную погоду и выходной день, улицы и таблички «Закрыто» на некоторых довольно популярных магазинчиках, при том, что куда бы он не шел, везде был слышен странный гул. В его любимой лавке «Магистерий» молодая продавщица нервно, явно торопясь, отвешивала нужные вещества, а когда он перед уходом задержался перед одной из витрин, недовольно сказала, что они закрываются через пятнадцать минут.
Став обладателем нескольких пакетов и флаконов с ингредиентами, вполне приличной черной мантии и пары ботинок, Северус отправился в центр. Чем ближе он продвигался к Форуму перед Министерством, тем больше становилось людей на улице, двигавшихся в одном с ним направлении, и тем явственнее слышался гул - теперь стало понятно, что это гул большой толпы.
Дробно стуча каблучками, Северуса обогнала молодая женщина с каким-то отрешенно-восторженным выражением лица. Стесняясь заговорить с незнакомыми магами, Северус оглянулся по сторонам, и, к своей радости, увидел на другой стороне улицы знакомого слизеринца, закончившего Хогвартс пару лет назад. Он окликнул молодого человека и поинтересовался, что случилось сегодня в городе.
- Как, ты не знаешь? Неужели старого доброго Хогвартса не коснулись даже треволнения последнего года? Сегодня же первая годовщина Восстания! Командор будет говорить! Пойдем скорее, там и так, наверное, уже не протолкнуться.
И Северус поспешил к площади, увлекаемый своим спутником.
Раньше Северус никогда не видел столько магов в одном месте. Он заподозрил, что дома заставили потесниться, чтобы площадь могла вместить всех.
В пестрой толпе молодые маги в широких брюках, с бакенбардами, отпущенными по маггловской моде, стояли рядом с красавицами прошлого века, у которых на шляпках хлопали крыльями живые павлины. К своему удивлению, Северус заметил даже нескольких гоблинов, державшихся плотной группкой и настороженно поглядывающих на людей. У стоявшей рядом старухи в остроконечной зеленой шляпе на плече сидел черный кот. Приятель Северуса неосторожно толкнул старуху. Кот свалился, но, не долетев до земли, превратился в пожилого негра в высоком цилиндре, за шелковую ленту которого была заткнута высушенная петушиная лапа.
- Полегче, са-ар, - сказал он с достоинством.
- Простите, теснота ужасная.
Толпа раздалась, сомкнулась, Северуса закрутило и вытолкнуло, как пробку из бутыли с сидром, на новое место; его приятель потерялся, но Северус об этом не жалел. Слева от него пищала и взвизгивала толпа юных колдуний, головы которых украшали венки из зеленых листьев. Присмотревшись, Северус понял, что не все из них в венках – у двух девушек веточки, покрытые листьями, росли вперемешку с зеленоватыми локонами: дриады, защищенные невидимым облаком заклинаний, решились выйти из дубовых рощ Глостершира.
Люди переговаривались, шумели, толкались, смеялись, вдруг по толпе прокатилось «А-ах» - с таким звуком волны прибоя разбиваются о камни: на ступенях, ведущих к колоннаде главного входа в Министерство, появились несколько человек.
С замирающим сердцем Северус узнал Томаса Снейпа и его соратников. Тут же со всех сторон раздались приветственные крики, люди вытягивали шеи, чтобы лучше рассмотреть своего кумира, вскидывали вверх палочки, и небо расцвечивалось множеством ярких, переливающихся, взрывающихся надписей. Улыбка осветила серьезное лицо Командора, он обвел глазами площадь, задержался взглядом на надписях. Северус, не сводя с него глаз, стал проталкиваться поближе.
Командор подождал, когда стихнут крики, потом легко и изящно взмахнул волшебной палочкой и заговорил.
- Мой народ оказал мне честь, возложив на мои плечи великое бремя ответственности за его судьбу, - звук его голоса окутал стоящих людей. - Мой народ! Разнообразный, состоящий из таких непохожих друг на друга граждан магического мира: из чистокровных магов и полукровок, оборотней и великанов, вампиров и кентавров, гоблинов и русалов. Каждый из нас вносит свою ноту в величественную симфонию нашей жизни, и исчезни, заглохни хоть один из звуков, мир будет неполным. Я и мои соратники видим свою задачу в том, чтобы голос каждого члена магического общества зазвучал в полную силу, чтобы у каждого были равные права и возможности, чтобы каждый мог раскрыть себя во благо других и, тем самым, обогатить волшебный мир. Свобода каждого и единство всех позволит нам создать великое будущее для нашей страны.
Северус видел, что его соседи замерли, словно зачарованные, вслушиваясь в слова нового Министра. Их лица, обыденные и невыразительные, как солнцем, были освещены восторгом и ликованием, словно сама магия разлилась в воздухе и наполнила их грудь чем-то не вполне им принадлежащим. Северус обратил внимание на молодую женщину, замершую поодаль. Она судорожно сжимала руки, ее худое неброское лицо, обращенное к трибуне Командора, было исполнено благоговения, бледные губы что-то шептали. Северус пригляделся к движению губ: «Апостол». На шее у женщины висел кулон с изображением Римской Волчицы.
Мать оборотня, подумал Северус. А может, сестра.
- Кто же не дает нам быть равными среди равных? – Командор оглядел площадь, словно ожидая ответа.
- Знать! – откликнулся где-то сбоку пронзительный женский голос.
- Чистокровки! – закричали в середине толпы.
- Знать, - припечатал Командор. - Аристократы из древних чистокровных семей – баловни судьбы, наследники, - «наследники» произнес Томас так, словно это было оскорбление.
- С появлением на свет они обретают все. Их предки накопили немалый запас - не только денег, нет, но и знаний, заклинаний, артефактов. Их предки создали нашу магическую цивилизацию! Все это досталось им не только благодаря особым способностям, не только из-за крови, но и потому, что они серьезно работали. Предки чистокровных были создателями, творцами, потомки – только потребители. Отсюда и то редкостное размягчение мозгов у родовитого потомства магической знати. Им не нужно ничего делать, не нужно ни за что бороться, все подается им на серебряном блюде, вся жизнь их изначально расписана. Но в этом кроется и глубочайшая трагедия чистокровных - у них отнимают возможность прожить собственную жизнь, они не маги, а лишь привидения, исполняющие представительские функции, при том, что – шаг вправо, шаг влево – исключение из семейного дерева, проклятия и преследования.
Его голос, усиленный заклинанием, был ясно слышен в каждом уголке площади.
- Чистокровные дорого заплатили за свою власть, они отдали самое важное, что есть у человека – свободу. Потому они ненавидят тех, кто обладает свободой, пришельцев в магическом мире – магглорожденных волшебников, чьи руки и ноги еще не спеленали узы традиций и условностей.
Магглы уже не те дети, какими мы, маги, привыкли считать их, нашему искусству, нашему дару они противопоставили работу, выдумку, они создали технику, которая помогла им справиться с врожденной ущербностью, с отсутствием магического потенциала. Теперь магглы тоже летают, теперь они могут лечить страшные заболевания, которые когда-то поддавались лишь умению талантливого колдомедика.
- Посмотри на его руки, - восторженно защебетали ведьмочки-подружки рядом со Снейпом. – Ой, какие тонкие пальцы, с ума сойти!
На них зашикали.
- Мы боремся за всех людей, за лучшее будущее, за то, чтобы наши дочери могли быть с любимыми и рожали без страха, что их дитя будет сквибом, чтобы талантливых мальчиков не оттесняли ради аристократов, выродившихся от близкородственных браков. Пусть каждый из нас получит то, что заслужит сам, то, чего добьется, вне зависимости, стоят ли за ним десять поколений магов, или он пришел в наш мир из мира магглов, чистокровный или с примесью нечеловеческой крови.
Его голос, властный и одновременно мягкий, отозвался восторженным и бессильным трепетом в членах Северуса. Годы спустя Северус пришел к выводу, что голос Командора сам по себе магическим образом воздействовал на людей, когда их собиралось достаточно много.
- Мы дадим свободу чистокровным магам, мы вдохнем жизнь в фамильные замки, которые сейчас превратились в склепы! Мы дадим возможности магглорожденным! И каждый будет иметь по своим способностям и талантам! - плыл над площадью голос. – За свободу! За справедливость!
После минутного безмолвия грянул гром рукоплесканий и приветственных криков. На площади началась форменная истерика, и Северус поспешил аппарировать, чтобы сохранить необыкновенную музыку, зазвучавшую в его душе, пока он слушал Командора.
В Хогвартс Северус вернулся совершенно ошарашенным, бормоча под нос, словно пробуя на вкус: «Командор, мой Командор». Он налетел на Эйвори, и тот, глядя на его отрешенное лицо и взгляд, обращенный к кому-то невидимому, воскликнул со смехом: - Снейп, да ты влюбился что ли?!
- Ты кретин, Эйвори, - ответил Северус рассеянно. – Будешь болтать всякую чушь, я из тебя потроха вытряхну. А сейчас – отвали.
Эйвори отвалил. Судя по шепоткам и смешкам, которые Северус слышал за спиной на балу, Эйвори поделился с друзьями своим открытием, но у них хватало ума не дразнить Северуса открыто. А ему было все равно; впервые его не волновали ни пересуды, ни собственный внешний вид – выглядел он скромно, но достойно, а с тем, что не красавец, смирился уже давно. Он был поглощен своим новым чувством.
Сейчас оно ослабело и подернулось пеплом, но изначально было так сильно, что хватит его еще надолго, и окончательно оно не уйдет никогда.

- Я не знаю, как это назвать, Ремус. Это любовь, но не плотская; скорее, восхищение, такое сильное, что становится чем-то большим, нежели восхищение. В присутствии Командора тебя будто овевает силой; ее так много, что ты тоже чувствуешь себя сильным, и тебя тянет к нему, хочется быть рядом, потому что это так приятно – чувствовать себя сильным и причастным к чему-то значительному.
- Идол, - Люпин посмотрел неожиданно тяжелым взглядом. – Ты сотворил себе кумира.
- Это продлилось недолго, - возразил Северус. – Сейчас я вижу в нем человека, не божество. Иногда он меня даже раздражает. Но тогда…

Северус ушам своим не поверил, когда трое очень серьезных людей, появившихся на пороге его дома в августе, сообщили ему, что на следующий день Министр Снейп желает видеть его на встрече с выпускниками Хогвартса.
Он тяжело переживал то, что Коллегии Авроров в этом году ему не видать.
Лишь получив отказ, он осознал наивность картин, которые рисовал в воображении -вот Командор пожимает руки аврорам после тяжелого и успешного рейда, кладет руку на плечо Северуса и негромко говорит: «А вас мне хотелось бы отметить особо»… или, обратив к Северусу серьезное, чуть печальное лицо, просит совета в трудном деле, секрет которого может доверить только своему преданному и бесстрашному стороннику… или же Северус, совершенно случайно оказавшись на Государственном Совете, помогает разрешить какое-то затруднение, и Командор, склонив голову, смотрит на него с интересом и благосклонностью.
Осознал и устыдился. Из-за этих детских грез он потерял бдительность и забыл о своих врагах.
Паршивец Блэк сумел отомстить ему: за два дня до начала экзаменов книги Северуса подверглись варварской атаке. Страницы одних учебников оказались прочно склеенными, в других превратились в мелкоизрезанную шевелящуюся массу, которая все время увеличивалась в объеме, а в третьих на месте текста зиял вырез, сделавший раскрытую книгу похожей на рамку для картин. Просить о возмездии было бесполезно (Дамблдор наверняка потребует доказательств, а где их взять?), и Северус сосредоточился на устранении последствий. Но ни одно из заклинаний не помогало вернуть книгам прежний вид. Пришлось обратиться за помощью к Флитвику. Профессору удалось укротить шевелящиеся и растущие страницы, найти контр-заклятие склеивания, и только изрезанные книги оказались безнадежно испорченными. Северус потерял несколько драгоценных дней, и его оценки оказались далеко не столь хороши, как он ожидал. В Коллегию Авроров он не прошел по баллам в аттестате. Ему оставалось только вернуться в Галифакс.
Приглашение отвлекло Северуса от раздумий о том, как ему жить дальше.
Он надел свою лучшую мантию – ту самую, в которой был на выпускном балу - начистил ботинки, прорепетировал перед зеркалом несколько вариантов улыбки и решил, что улыбаться ему не стоит.
В приемной Министр появился ненадолго. Произнес короткий приветственный спич, улыбаясь в камеру. Стены Янтарной приемной – зала для малых аудиенций – выложенные золотисто-молочным материалом, отбрасывали на его лицо солнечные блики, окружая темноволосую голову подобием нимба. На снимках эффект получится превосходным. Северус видел в газетах колдографии с подобных приемов: на них Командор выглядел героем одного из древних мифов. Одним из тех, кто повергает чудовищ и освобождает народ от тиранов.
Министр повернулся, взгляд его скользнул по лицам собравшихся, как будто он кого-то искал. Северус был уверен, что ищут не его (зачем он сдался Командору?!), и все же попятился, спрятавшись за широкими плечами одного из хаффлпаффцев.
Министр пожал руки двоим молодым людям, чмокнул в щеку запылавшую от смущения девочку и удалился.
Журналисты принялись за выпускников.
На фоне своих однокашников Северус терялся; впрочем, именно этого он и хотел – не выделяться. Он укрылся в тени, так, чтобы избежать внимания журналистов. К счастью, его сокурсники охотно позировали перед камерами и рассказывали о своих жизненных планах с щенячьим энтузиазмом, вызывавшим у Северуса саркастическую ухмылку.
Их послушать, так достаточно пожелать чего-то, чтобы оно свалилось тебе в руки. Сам он никаких иллюзий не питал: успеха ему придется добиваться потом и кровью. Этому Хогвартс научил его в первую очередь. Школьные годы – жестокая пора. Над тобой издеваются, а ты платишь тем же, и чужая боль заставляет забыть о своей. Хорошо, что он вовремя понял, какова она, жизнь: каждый выплывает, как умеет.
Наконец, журналисты убрались. Началась аудиенция.
Вчерашние студенты по одному входили в кабинет Министра. Должно быть, в кабинете была и вторая дверь, поскольку обратно они не выходили. Северус втихомолку забавлялся, представляя себе, что вместо Министра в кабинете сидит Минотавр. Правда, сожрать десяток упитанных молодых магов не под силу даже Минотавру. Задумавшись, Северус не заметил, как остался один.
- Мистер Снейп!
Северус вздрогнул и вскочил со стула.
- Прошу вас.
Секретарь Командора, невысокий человек с нервной повадкой и прозрачными глазами, посторонился, пропуская Северуса в кабинет.
Кабинет, небольшой, ярко освещенный, был почти пуст: массивный письменный стол Командора, кресло для посетителей, а между ними, на ковре цвета драконьей крови, лежал горгул. Завидев Северуса, он поднял голову, сверкнув торчащими из нижней челюсти клыками, и заурчал.
- Тихо, Бонкар, - велел ему Командор. – Рад вас видеть, мистер Снейп. Давно хотел поглядеть на тезку.
Северус совершено растерялся. Приготовленные заранее слова вылетели из головы при виде этого человека, одновременно знакомого и чужого. Министр был не просто красив – его лицо притягивало взгляд: волевой подбородок, живые горячие глаза, складочка, залегающая меж бровями. А уж как он умел заломить бровь, скептически глядя на своего оппонента!
Северус провел много времени у зеркала, чтобы получалось хоть немножко похоже, но не преуспел - лицо оставалось каким-то обиженным. Зато походку, при которой полы мантии развевались подобно парусу, он освоил быстро.
- Добрый день, сэр, - сказал он наконец голосом, ему самому показавшимся замогильным.
- Садитесь, пожалуйста. Не бойтесь Бонкара, он не кусается… пока я ему не велю.
Лицо Министра выразило лукавство и – что еще? Разочарование?
- Я не боюсь, сэр.
Северус уселся в кресло. Носки его ботинок почти касались горгула. Тот пошевелил ноздрями, однако не отодвинулся.
Северус поднял глаза и натолкнулся на испытующий взгляд Министра. Тот ободряюще улыбнулся, и все же Северус почувствовал – что-то здесь не так. Словно он чем-то Командору заранее не угодил. Понять бы еще, чем.
- Я говорил о вас с мистером Слагхорном, - Министр откинулся в кресле.
Северус напряженно кивнул.
В школе он избегал Слагхорна – всякие там клубы были не для него, и старик от него, в конце концов, отвязался. Интересно, что он мог сказать про него Командору? Впрочем, повода для волнения Северус не видел. В зельеварении он всегда был силен.
- Мистер Слагхорн отозвался о вас, как о весьма талантливом зельеваре.
- Он так сказал? – Северус почувствовал, что краснеет.
- Именно. И еще прибавил, что вы не слишком любите общество.
- Я… да… эээ… не слишком.
Щеки Северуса горели.
Горгул вдруг поднялся, приблизился к креслу вплотную, проникновенно поглядел на Северуса и опустил голову ему на колени. Северусу показалось, что на него уронили кусок гранита. Коленная чашечка подозрительно хрустнула.
Северус почесал горгула за розовым ухом, благодарный ему за возможность скрыть смущение. Хотя Командор наверняка все равно его заметил – разве возможно что-нибудь от него утаить?
- Где бы вы хотели начать карьеру? Ваши задатки идеальны для научной работы. Мне известно, что в одной из лабораторий министерского отдела Института алхимии имеется вакансия. Если вы пожелаете занять это место, я мог бы этому поспособствовать.
- Я вам очень благодарен, сэр, - проговорил Северус в замешательстве, - но я даже не думал о подобной работе.
- Кем же вы собираетесь стать?
- Аврором.
- Аврором?
Северусу на мгновение показалось, что Министр обескуражен его ответом, даже его обаятельная улыбка померкла. Испугавшись, он зачастил:
- Меня не приняли в этом году, но я собираюсь снова подавать документы в следующий набор, через два года.
- Мистер Снейп, - Командор помолчал, как будто собираясь с мыслями.
Северус явно совершил промах, и опять, черт возьми, не мог сообразить, чем же он проштрафился! Он нервно гладил Бонкара и ждал, что скажет Командор, а тот барабанил пальцами по столу и рассматривал Северуса, будто какую-то диковину.
- Мистер Снейп, - начал Командор снова. - Существуют вещи, гораздо более важные сейчас для магического общества, чем работа аврора. Конечно, они не приносят такой славы, такого успеха, рыцари этой войны не часто мелькают на первых страницах газет. Но скромная самоотверженность людей, которые ими занимаются, значит для нас не меньше, если не больше шумных подвигов авроров. Я говорю о наших ученых. Будущее определяется именно ими. Я считаю, что в интересах нашей страны вы должны использовать свой талант надлежащим образом.
- Вы хотите, чтобы я работал в лаборатории?
- Вам решать, мистер Снейп. Я не могу делать выбор за вас. И все же, если бы вы пожелали спросить моего совета, я бы порекомендовал вам карьеру в Институте.
Северус подавил вздох. Он не обманывал себя. Пожелания Министра можно было смело приравнять к приказу. По каким-то причинам Командор желал, чтобы Северус Снейп стал зельеваром, и отказать ему не представлялось возможным.
- Если вы считаете, что для меня эта должность лучше карьеры в Аврорате, думаю, так и есть, - сказал Северус, смиряясь с неизбежным, и по просветлевшему лицу Министра понял, что произнес нужные слова.
- В таком случае, завтра отправляйтесь на собеседование с мистером Коппелиусом *, вашим будущим шефом.
Министр развернул пергамент, лежавший перед ним, давая понять, что аудиенция окончена.
Северус отстранил недовольно заурчавшего Бонкара и поднялся.
- Я могу идти?
- Разумеется. Приятно было с вами познакомиться, мистер Снейп.
И снова – улыбка и эта непонятная тень в глазах.
- До свидания, сэр. И спасибо вам за все.
Двери открылись - не те, в которые Северус вошел, а в противоположном углу кабинета. На пороге возник секретарь Министра. Северус направился к выходу.
- Да, еще одно, мистер Снейп.
Северус обернулся и вопросительно взглянул на Командора.
- Если вы хотите казаться старше, купите себе сюртук. Вам он пойдет.
Северус моргнул, пытаясь сообразить, шутит Командор или говорит серьезно.
- Непременно куплю, - произнес он неуверенно.
Командор кивнул, отпуская его.
Северус вышел. Он чувствовал себя сбитым с толку и почему-то обманутым. Исследовательская работа? Но ведь это так обыденно, так скучно!
Это только на время, утешил он себя. Все обернулось просто прекрасно: ему не придется обивать пороги, выклянчивая себе работу (молодые специалисты без опыта – не самый ходовой товар). У него будет постоянное жалованье и служебная квартира в Лондоне, так что он сможет спокойно готовиться к поступлению в школу авроров.
Кажется, Командору не понравились его планы – норны знают, почему - но ведь впрямую он этого не сказал. Северус все равно своего добьется.
Прежде, чем отправиться домой, Северус заглянул в лавку старого Малкина и примерил сюртук. Командор оказался прав. В сюртуке Северус выглядел не просто старше; из неоперившегося юнца он разом превратился в довольно импозантного мага. Даже Малкин это почувствовал и, принимая оплату, говорил с Северусом куда почтительнее, чем когда тот только вошел, а молодая мадам Малкин поглядела на Северуса так, как ни одна женщина на него еще в жизни не смотрела.
Командор ошибался редко - но в вопросе о выборе работы для Северуса он все-таки ошибся.

- Так ты хотел стать аврором? – удивленно протянул Ремус. – Джеймс и Сириус отказались от этой мысли.
- Очень рад этому обстоятельству. Тем более что именно благодаря твоему Сириусу я все еще не аврор.
- Он-то здесь при чем?
- Только не говори, что ты не в курсе этой диверсии с учебниками, - Северус начал злиться. – Он не мог тебе не похвастаться.
Ремус прикусил губу.
- Какая диверсия? Он испортил твои учебники?
- Прямо перед выпускными. Можно сказать, что он испортил мне аттестат.
- Он не сказал бы мне. Я ведь был префектом… черт. Может, это был не Сириус? Я не верю, что он мог это сделать. После истории в Хижине он дал мне слово, что не станет устраивать никаких… шалостей.
- Не пора ли повзрослеть, Ремус? Как будто, если человек тебе нравится, он не может сделать что-то скверное.
Лицо Ремуса приобрело страдальческое выражение, словно у него заныли зубы.
- Да, Сириус может, - признал он. - Но ведь и ты можешь, не так ли?
- Да, - не стал отрицать Северус. – А могу и воспрепятствовать тем, кто проделывает разные гнусные трюки. Только для этого мне придется стать аврором.
- Не хочешь сдаваться?
- Не хочу.
- А может, стоило бы? Всегда полезно знать, когда следует сдаться. Иногда надо просто взять и оставить все, как есть. Командор явно хочет, чтобы ты был тем, кто ты сейчас.
- Все равно, - Северус упрямо наклонил голову.
Чай в чашке заколыхался, пошел шелковой рябью – корица и мед; и те же коричнево-золотые отблески замерцали в глазах Ремуса.
- Он тебе добра желает. На твоем месте я бы это ценил.
- Я ценю, - Северус слегка нахмурился. Он не любил, когда на него давили, даже если это делалось мягко и из наилучших побуждений. - А тебе он нравится?
- Не знаю, - Ремус передернул плечами. – Вообще-то, я должен быть ему благодарен, не так ли? Если бы не он, мы с тобой никогда бы не стали друзьями.
- Все хочу тебя спросить: почему собственно ты решил работать со мной?
- Северус, оторвись на минуту от зелий и взгляни на мир, в котором живешь! Неужели ты думаешь, что от моего решения чего-то зависело? Да я и знать не знал до последнего момента, что мне предстоит работать подопытным кроликом. Впрочем, я мог отказаться, - Люпин развел руками и усмехнулся. – Но ты ведь понимаешь, в каком я был положении, когда пришел в лабораторию.
- Постой. Как это - не знал?
- Все просто: меня отыскал Фенрир и сказал, что Министерство ищет ученых оборотней на работу. Пришло нас пятеро, сначала заполняли анкеты с биографией, потом тест с простейшими задачками по арифмантике, потом каждого из нас посмотрел эмпат. На следующий день прилетела сова с официальным приглашением в Министерство. Прихожу, вызывают меня в кабинет, а там сидит сам Командор. Северус, скажи я «нет», мне пришлось бы остаток жизни провести на помойке, и остаток этот был бы короче бульдожьего хвоста. Сейчас я думаю, что кто-то на небесах услышал мои молитвы.
- А ты молишься? – Северус криво усмехнулся.
- Теперь уже нет. Когда в небе полная луна, молиться бесполезно. Крики о помощи лишь гневят богов. Но когда-то я молился.
- До чего же трогательно! Как бы мне не разрыдаться.
- Ты - бессердечный дьявол, - Ремус засмеялся. – Ты даже на моих похоронах не разрыдаешься.
- Ошибаешься, приятель. На твоих похоронах я буду безутешен. Где еще я найду себе такого подопытного кролика? Хочешь морковку?
- Лучше мяса кусок, - Ремус оскалил зубы. – Твой кролик небезупречен.
- Не бывает ничего безупречного.
- Разве что Командор.
- Не шути этим, Ремус. Это опасные шутки. Пожалуй… пожалуй и он тоже.
- Опасен?
- Это само собой. Небезупречен, я хотел сказать. Это действительность.
- А уж как она-то небезупречна!
- И не говори. Ну, пора на боковую.
- Я еще схожу кое-куда. Завтра ведь выходной.
- Правда, я забыл. Иди, а я еще почитаю.
Ремус ушел. Северус смотрел ему вслед, а потом – на пламя камина; его взгляд скользил по языкам пламени, как лодка по волнам, по поверхности, не проникая вглубь; и видел он не камин и не огонь, скачущий по поленьям.
Командор на трибуне. Командор за столом. Командор… Командор… что означает их встреча и это странное совпадение имен – знак или одна из тех нелепых шуток, на которые так падка Фортуна, богиня, играющая миром в серсо?
Министр носит кольцо с изображением Фортуны.
Где он и о чем думает сейчас?
Северус тряхнул головой. Замечтался, скажите пожалуйста. Даст Мерлин, скоро он выдрессирует свое воображение, как послушного пса – оно и вякнуть не посмеет без приказа. Любопытные факты приводит этот Сегура… и все же интересно, куда отправился Рем?

* Коппелиус – старый алхимик из «Песочного человека» Гофмана.
(продолжение в комментариях)

18:43 

Отзывы на Главу 2

Снейп-Люпин


19:56 

Глава 3

1984 год

Северус привычно шагнул из камина Рема в комнату, отряхивая на ходу мантию, и замер. За столом напротив явно расстроенного Ремуса расположился Сириус Блэк. Блэк обернулся, сузил глаза, окидывая Северуса презрительным взглядом, потом оскалился:
- Проходи, Сопливус, что застыл соляным столпом? Не укушу, не бойся.
- Единственное, чего я боюсь, Блэк, так это блох от тебя нахвататься, - хмыкнул Северус. – Воркуйте без меня, голубки. Третий – лишний.
- Не уходи, Северус, - вмешался Ремус.
- Пусть убирается! – рявкнул Блэк. – Слышал, что он сказал? Третий – лишний.
- Северус, останься, - Ремус закусил губу.
На его лице усталость мешалась с гневом.
- Вот как? - Блэк тяжело навалился на стол, заглядывая Ремусу в глаза. – Может мне уйти, а, Рем?
Глаза у него были дикие, и Северус подумал о том, сколько же он выпил. Неожиданно он почувствовал жалость.
Он шагнул обратно к камину.
- Ремус, я пошел. Поговорим позже.
- Вали, - Блэк закрыл руками лицо. Его голос звучал глухо, как из-под слоя земли. – Вали отсюда, Сопливус.
- Нет. Северус не уйдет. Я в своем доме, - Ремус посмотрел на свои руки, сцепленные в «замок». – И он всегда открыт для моих друзей.
- Это он-то тебе друг? – вскинулся Сириус. – А я? Я тогда для тебя кто?
- Не устраивай сцен, Блэк, - усмехнулся Северус. – Чего ты бесишься, как ревнивая жена?
Блэк побагровел.
- Что? А ну, повтори, ты, ублюдок!
- Столько лет прошло, а твой словарный запас ничуть не пополнился, - посетовал Северус, усаживаясь на свободный стул. Происходящее начало его забавлять. – Видимо, твой мозг имеет очень малую емкость. «Сидеть», «лежать» и «апорт» - вот скудный набор команд, который в него поместился. Или не поместился? Тебя поэтому выперли из аврората – ты не способен усвоить элементарных правил?
- Северус, прекрати, - Ремус со страдальческим видом опустил глаза.
- Я сам ушел из аврората, - прошипел Блэк. – Запомни это, урод: я ушел сам! И не твое собачье дело, почему.
- Ну да, конечно. Это твое собачье дело, - ласково протянул Северус.
Блэк медленно выпрямился. Смысл намеков наконец проник в его отуманенную голову.
- Ты что, сказал ему? – он повернулся к Ремусу. – Ты ему проболтался? Твою мать, Ремус! А о чем ты еще ему рассказал? Ты о каждом моем шаге ему доносишь, так? А он стучит своему Командору.
- Это неправда, - кровь отхлынула от лица Ремуса.
- Что я вообще здесь делаю? Мог бы сообразить, что ты скурвился, за столько-то лет. То-то Джеймс бы порадовался. Они его убили, а ты им помогал. Может, ты и предложил начать с него? Откуда они узнали про артефакты?
Ремус уставился на Блэка, не в силах вымолвить ни слова.
- У Командора был список артефактов, - вмешался Северус. – Ты же работал в аврорате, ты знаешь, как проводятся подобные акции. И вообще, Ремус-то тут причем? Даже такое убожество, как ты, не может всерьез полагать, что Командор станет спрашивать советов по важным вопросам у рядовых сотрудников Министерства.
Взгляд Блэка смягчился, и Северус подумал, что надо потихоньку ретироваться и дать Ремусу возможность примириться с этим придурком, которого Люпин упорно продолжал за что-то ценить.
- Рем, - начал Блэк, но Ремус не позволил ему закончить.
- Сириус, - произнес он, задыхаясь, будто ему не хватало воздуха, - этого я тебе никогда не прощу. Я простил тебе то, что ты разглагольствовал о "разных тварях, которые правят бал в стране». Ты не забыл, случайно, кто я есть? Или ты именно меня имел в виду? Хорошо, пусть так. Стало быть, я – тварь.
Теперь настала очередь Блэка потерять дар речи.
- Значит, я за тобой шпионю? – продолжал Ремус. – Да я никогда ни словом не обмолвился ни об одной из твоих затей, хотя шалостями их назвать у меня давно язык не поворачивается. Я случайно сказал Северусу, что ты анимаг, и он никому об этом не докладывал.
- Откуда ты знаешь? – огрызнулся Блэк.
Огрызался он вяло - уж очень его удивила неожиданная вспышка Люпина.
- Знаю! – рявкнул Ремус. – Я знаю! Я понимаю, у тебя проблемы. Я всегда выслушивал тебя – потому что ты мой друг. Я никогда не осуждал твоих теперешних друзей и не заставлял выбирать между ими и мной. Почему ты заставляешь меня выбирать между тобой и Северусом? И почему, черт тебя побери, ты считаешь, что вправе обзывать меня предателем и обвинять в пособничестве убийцам, а я должен утираться и терпеть?! Я любил Джеймса. Я любил его так же, как ты, так какого дьявола… знаешь, Сириус, лучше тебе уйти. Я не могу тебя видеть. Как ты мог так меня оскорбить?
- А разве я оскорбил тебя не по заслугам? – Блэк поднялся. Он говорил тихо, совершенно трезвым голосом, и в глазах его больше не было гнева, а только тоска. – Как ты не понимаешь, Ремус: мир раскололся на две половины, и нельзя быть другом всем. Есть два лагеря: Командора и его приспешников, и наш - людей, которые борются с тираном. Выбирай сторону, Ремус. Мы или они.
- А что вы можете мне предложить? – так же тихо спросил Ремус. – Презрение магов? Почетное место в списке Опасных Существ? Должность грузчика в «Голове кабана»? А, Сириус? Меня снова будут запирать в клетку в полнолуние или вы предоставите мне возможность быть застреленным каким-нибудь проворным охотником?
- Надеюсь, твоих тридцати сребреников хватит тебе на жизнь, – зло усмехнулся Блэк.
- Я ненавижу серебро! – выкрикнул Ремус так неожиданно, что Северус и Блэк вздрогнули. – И тебя тоже!
- Вот и поговорили, - Блэк сверкнул глазами. – По крайней мере, теперь все ясно. Что ж, давай, целуйся со своим Сопливусом, а меня ты больше не увидишь. Третий лишний, верно?
Он развернулся и нырнул в камин. Зеленое пламя злобно фыркнуло ему вслед.
- М-да, - Северус поглядел на Люпина, вцепившегося в край столешницы белыми пальцами. – Ну ты герой. Лихо ты его… может, даже слишком.
- Что я наделал? – Ремус провел ладонью по лбу, словно прогоняя дурной сон. Поглядел на Северуса прояснившимися глазами. – Зачем я его обидел? Ах, проклятье! Надо его догнать, сказать ему, что я просто…
Ремус шагнул было к камину, но Северус неожиданно крепко схватил его за плечо:
- Никуда не пойдешь. Хватит уже ползать на брюхе.
Ремус сник:
- Да, да, ты прав.
- Сначала унижаешься, а потом я лечу тебя от низкой самооценки! Набрался раз в жизни решимости высказаться начистоту, так доводи дело до конца; пусть Блэк задумается не только о том, каково ему, но и о том, каково тебе, - Северус разозлился. – Или ты полагаешь, этот болван мысли умеет читать? Ты поставил его на место и правильно сделал. В следующий раз поостережется обвинять тебя во всех смертных грехах.
Ремус слабо усмехнулся и сел за стол. Он кивнул чайнику, и тот послушно долил опустевшие чашки. Сделав несколько глотков, Люпин задумчиво сказал:
- И все-таки у меня такое чувство, что я серьезно ошибся. Боюсь, Сириус теперь может наворотить дел. Он очень импульсивный.
Северус сделал такое лицо, будто его сейчас стошнит.
- Как будто ты хоть когда-то мог его остановить.
- Кто знает...
Северус поежился. Из окна тянуло промозглым холодом.
- Почему у тебя всегда окно нараспашку?
- Кровь кипит.
Ремус улыбнулся уголком рта. Вид у него был измученный.
Северус кивнул. Он знал, что слова Люпина – не совсем метафора. Температура тела у Ремуса вправду была выше, чем у обычного человека, а к завершению цикла поднималась изрядно.
Ремус повернул голову, и Северусу показалось, что в его волосах серебрится седой волос.
- Ну-ка, посиди смирно, - он привстал со стула, разглядывая шевелюру Ремуса.
- Заметил? – Люпин усмехнулся. – Это не первый.
- А почему молчишь?
- Я думал, ты видишь.
- У тебя волосы светлые, сразу не поймешь. И потом, когда каждый день встречаешься с человеком, перемены незаметны. Все равно, что в зеркало на себя смотреть, - Северус прищурился. – У меня есть эти морщинки в углах глаз?
- Ничего у тебя нет, - устало ответил Ремус. – Тебе двадцать четыре, какие у тебя могут быть морщины? Это все Зверь. Он стареет.
- Это все нервы. С такими друзьями, как у тебя, точно поседеешь до срока. Не нужно все свои проблемы сваливать на Зверя.
Ремус вздохнул и, облокотившись о стол, стал загибать пальцы.
- Зелье облегчает превращение. Я не голодаю. У меня есть работа и кров над головой. Мне совсем не плохо живется, однако я выгляжу лет на пять старше тебя, хотя мы с тобой ровесники, и твоя жизнь тоже не сплошь розы и песни. Волки живут меньше, чем люди. На уроках арифмантики меня научили складывать два и два, с тех пор не могу отделаться от этой привычки. - Он криво усмехнулся. – Я не сваливаю все проблемы на Зверя, потому что он и есть моя единственная проблема. Ну, почти единственная. Про друзей ты вовремя вспомнил. Что ты, что Сириус – оба те еще подарочки.
- Большое спасибо, - усмехнулся Северус. – Всю жизнь мечтал оказаться с Блэком в одной лодке.
- Кошмарный сон – ты и Сириус в одной лодке, - Ремус усмехнулся. – А я вроде буфера между вами.
Его усмешка перешла в усталую гримасу.
- Интересно, как скоро Сириус бы меня убил? – пробормотал он.
Северус редко пугался, но тут ему стало страшновато.
- Ты что? Он же твой друг, Рем.
- Он смотрел на меня с ненавистью. Северус, сколько ненависти было в его глазах!
- Он просто разозлился. Ну, и пьян был, по обыкновению. Его ведь за пьянство вышвырнули, - Северус не смог скрыть своего торжества.
Пусть Блэк порушил надежды Северуса стать аврором, ему это не принесло удачи.
- Сириус сам ушел из аврората, - тихо возразил Ремус. – Когда начались чистки, ему посоветовали написать заявление по собственному желанию. Лучше так, чем дожидаться, пока тебя не выкинут, как «стерильного», под каким-нибудь надуманным предлогом.
Северус не нашелся, что ответить.
Разговор замер. Они сидели, молча глядя в камин. На улице пошел дождь. Капли стучали по подоконнику. Порыв холодного ветра швырнул пригоршню брызг в Северуса. Он вздрогнул и машинально вытер щеку.
- Я закрою окно, - Ремус поднялся. – Нет, не вставай. Ты мне не мешаешь. Как странно – ты единственный, кто мне не мешает.
- А я-то думал, я - твое проклятье, - хмыкнул Северус. – Преграда между тобой и сахарным диабетом. Или язвой желудка.
- Да ты сам – язва на двух ногах.
Северус был рад слышать искренний смех Ремуса. Люпин положил руку ему на плечо, подумал, и вдруг стащил его на пол.
- Ты рехнулся! – заорал Северус, отбиваясь. – Что ты делаешь?
- Давай померяемся силами. Пора меня уже сдавать в утиль или я еще на что-то гожусь?
- На мыло ты годишься, полоумный. Или на коврик под порогом! Так нечестно. Ты застал меня врасплох. Не щекочи меня, я этого не выношу!
- Сдаешься?
- Иди к… сдаюсь! Сдаюсь!
Ремус отпустил Северуса и уселся рядом на пол. Его зубы сверкнули в полумраке. Северус, недовольно ворча, поправил мантию.
- И это взрослый человек, - упрекнул он. - Как вам не совестно, Ремус Люпин, вести себя таким неподобающим образом?
- Много ли у меня развлечений? – отмахнулся тот. – Разве что покатать Северуса Снейпа по полу… Черт, как же у меня тяжело на душе.
- Из-за Блэка?
- Не только. Я все время вспоминаю Джеймса и Лили. Сириус видится с Гарри. Он показывал мне колдографии – малыш так похож на отца, а глаза материнские. Сириус говорит, что Малфои относятся к нему, как к родному. Хоть в этом ему повезло. И все же, он никогда не увидит своих родителей.
- Есть такие родители, которых лучше бы и не видеть, - Северус передернул плечами, вспоминая недавнюю встречу с Тобиасом.
- Ты о своем отце?
- Не называй его моим отцом, - ощерился Северус. – Я зову его Тобиасом.
- И ему это не по нраву?
- Ему не по нраву я. Но мне наплевать. Он хочет снова жениться, на какой-то маггловской дуре. Они собираются уехать в Австралию, у дуры там своя ферма. Пусть катится. Я ему еще и денег дал. Главное, чтобы его не было в Англии.
- Северус, нельзя так, - Ремус покачал головой.
- Отчего же? Можно, - равнодушно возразил Северус. – Я не чувствую себя обделенным.
- Нет? Должно быть, это потому, что кое-кто заменяет тебе отца.
- Не понял.
- Командор.
- Ерунда, - Северус нахмурился. – Ему нужны результаты моих исследований, только и всего.
- Куда, кстати, он водил тебя в прошлый раз?
- А, - оживился Северус, - мы были в новом секретном отделе. Они только-только образовались, будут темпоральностью заниматься. Им Министерство конфискованные хроновороты передает для исследования. Командор мне всякие хроновороты демонстрировал.
- Только результаты исследований, говоришь? Ну-ну, - Ремус поднялся с пола. – Ты еще чаю хочешь?
- Нет. Пожалуй, я пойду домой. Не опаздывай завтра на работу.
- Не опоздаю.
- Если появится Блэк, гони его в шею.
Ремус безрадостно засмеялся.
- Не появится. Думаю, он никогда больше не появится.
- Отделаешься от него так просто, как же, - буркнул Северус. – Ты его выбрасываешь в дверь, а он лезет в окно. До завтра. Пусть себе приснится шоколад.
На этот раз Ремус рассмеялся искренне. Северус слышал его смех, выходя из своего камина, и улыбался сам.
Ночью ему снилось затянутое тучами небо и пучки ветвистых молний. Ветер пригибал серую траву, походившую на волчью шерсть. Молнии ударяли в землю раз за разом, выжигая в ней кровавые пятна.
Утром Северус забыл свой сон. И все же что-то тревожило его. Он мог бы сказать, что его мучает дурное предчувствие, только он никогда не верил в предчувствия, и потому все списал на несварение желудка.

1985 год

Северус прошелся вдоль столов походкой триумфатора. Не удержавшись, вернулся и снова полюбовался на свой приз – Золотой Шар, только что доставленный из Хранилища Артефактов. На Шар претендовали лаборатория Коппелиуса, Институт Алхимии и еще пара исследовательских учреждений рангом пониже, но Северусу удалось в честном бою отвоевать право на его использование. Пусть злые языки говорят, что причина предпочтения, которое ему оказали – покровительство Командора. Северус был уверен: на Тройку Распределения и Утилизации Артефактов произвели впечатление результаты его исследований и аргументированные доказательства того, что Золотой Шар поможет значительно сократить сроки завершения его работы. Разумеется, после этого Шар нужно будет предать другим страждущим, но это произойдет еще нескоро, и возможности, открывавшиеся Северусу, были столь упоительны, что он даже замурлыкал себе под нос.
Только подумать, что артефакт такой силы пролежал без всякой пользы более века в сейфах семьи Десперит! Спиннет говорил, будто ларец, в котором держали Шар, был покрыт слоем пыли в два пальца толщиной, а замок так заржавел, что пришлось снимать крышку целиком.
И после этого кто-то еще сомневается в разумности Указа об изъятии артефактов!
- Какое чудесное утро, - Ремус поставил портфель рядом со столом и с улыбкой посмотрел на Северуса. – Даже Северус Снейп поет!
- Я не пою, - смутился Северус.
- Для кашля эти звуки чересчур ритмичны. Хотя, признаться, мелодичности в них не больше, чем в кашле.
- Музыкальность не входит в число моих достоинств, - признал Северус. – Иначе я был бы чересчур хорош для этого мира – слишком много всего, сам понимаешь... Зато я пунктуален.
Он выразительно посмотрел на Ремуса.
- Я пришел вовремя, - тот постучал пальцем по циферблату настольных часов.
- Ты не пришел вовремя, - не согласился Северус. – Ты всего лишь не опоздал. Кстати, где ты был в выходные?
- Отдыхал, - бесхитростно ответил Ремус. – Некоторые, знаешь ли, отдыхают в выходные. А что?
- Я придумал кое-что новое и хотел, чтобы ты это попробовал.
- Мог бы сделать вид, что соскучился, - посетовал Ремус. – Зачем убивать меня сообщением, что ты страдал без своей морской свинки?
- Я не страдал, свинка. Я попробовал это на себе. Погляди, что нам прислали!
- О, - Ремус приблизился и благоговейно заглянул в ларец. – Золотой Шар! Его все-таки отдали нам!
Северус кивнул, не пытаясь сдержать ликование.
- Мы сделали это! – Ремус хлопнул его по плечу.
- Мы пахали, - Северус засмеялся. – Кто готовил обоснование?
- А кто его переписывал? Черт, это правда здорово. Он великолепен. Можно его подержать?
- Только осторожно.
Северус ревниво наблюдал, как Люпин вынимает Шар из ларца.
- Тяжелый, - шепнул Ремус.
Северус протянул руку и погладил артефакт. Гладкая поверхность источала энергию, от которой покалывало пальцы. Золотистое сияние на миг осветило их лица перед тем, как Ремус положил Шар обратно.
- Знаешь, что про него говорят? – спросил Ремус.
- Разумеется, - Северус пожал плечами. – Что он возвращает алхимическую девственность любому веществу, с которым соприкасается. Где в наше время возьмешь девственную медь или тот же волос единорога? Всех ингредиентов, что нам достаются, уже касалась рука человека, и это на порядки уменьшает действенность изготовленных из них зелий.
- Таковы его признанные свойства, - согласился Ремус, - но есть еще одно поверье.
- Ари Спиннет сказал, что, когда они забирали Шар, Пандора Десприт засмеялась и посоветовала не болтать при нем лишнего, - подумав, ответил Северус. – Но она совсем из ума выжила. Ей, наверное, лет двести.
- Говорят, что Шар исполняет желания.
- Если бы это было так, он бы не валялся в сундуке у сумасшедшей старухи.
- Про это мало кто знает, - Ремус улыбнулся. – Я же спец по артефактам. Когда-то хотел стать преподавателем ЗОТИ. Дурак был, все на что-то надеялся… Сириус мне книги из своей библиотеки таскал. А вдруг – правда?
- Ну, тогда… - Северус ухмыльнулся. – Хочу стать директором Института алхимии.
- Это неинтересно. Ты им и так станешь.
- Ага, лет через пятьдесят.
- А ты загадай, чтоб быстро.
- Шар, слышишь? Даю тебе год сроку.
- Год – это мало.
- Хорошо. Пусть будет два. А ты что загадаешь?
- Разумеется, чтобы закончились мои ежемесячные мучения, - Ремус сделал гримасу.
- И тоже быстро.
- Через год! Ну ладно – через два, - Ремус рассмеялся. – Все ясно: ты откроешь лекарство от ликантропии, я избавлюсь от страданий, а тебя сделают директором Института.
- Заметано, - Северус стал серьезным. – Все, пошутили, и будет. Давай работать.
- Скучный ты человек, Северус Снейп, - вздохнул Ремус. – Ну, давай.
- Где ты был? – спросил Северус некоторое время спустя. - Я имею в виду, в выходные.
- Ездил в Малфой–мэнор.
- Ммм… зачем?
- Посмотреть на Гарри.
- Материалы по третьей серии у тебя? Пройдись по каждому этапу, мне кажется, где-то ошибка в расчетах… На какого Гарри?
- На сына Лили.
- А. Ну, и как Малфои тебя приняли?
- Холодно. Кажется, Нарцисса все время ждала, что я вот-вот превращусь в зверя и накинусь на ее мальчиков.
Северус усмехнулся.
- Люциус все такой же шикарный? Белый павлин?
- Павлинов там целый выводок. Родители, сын… хотя нет, мальчик на павлина не похож. Слишком нервный, слишком проворный. А Гарри – тот совсем из другого гнезда.
- Угу.
- Хотя говорит он так же, как и приемные родители.
Северус представил Джеймса Поттера, манерно тянущего гласные, и улыбнулся.
Ремус поднялся размять ноги.
- Кстати, про артефакты. Знаешь, забавная штука, я у Малфоев один артефакт видел: лежит себе среди пустых безделушек слегка трансфигурированный. Но я его все равно узнал. Книга Отражений. Вычитал о ней как раз в одном из трактатов, которые приносил мне Сириус.
- Правда? – Северус поднял голову. – Значит, Малфои сдали не все? И что это за артефакт?
- Книга? Ну, она… – Ремус задумался. – Она искажает мир, но не реальный, а его восприятие. Как бы создает множество вариантов реальности одновременно.
- Это как? – Северус нахмурился.
- Вот, положим, легилимента можно с ее помощью сбить с толку, - объяснил Ремус. – Или пророка – если ты хочешь сформировать ложное пророчество, это можно сделать с помощью Книги.
- Ложных пророков нам и без Книги хватает, - фыркнул Северус. – Взять, например, Трелони.
- Нет, это достаточно мощный артефакт, - возразил Ремус, - только узкой направленности.
Он замялся.
- Ты кому-нибудь скажешь о том, что Малфои его не сдали?
В голосе Люпина появились просительные нотки.
- А ты этого хочешь?
- Не хочу, - признался Ремус. – А то получится, что я приехал в гости, а потом донес на хозяев. Меня же ни в одном приличном доме на порог не пустят, а к Малфоям – тем более. Кажется, я понравился Гарри… и вообще, неприятно. Как про меня Сириус тогда сказал – шпион.
- Артефакт не боевой, - рассудил Северус, - да и применения ему я не вижу. Пусть остается у Малфоев. Тем более, Люциус в Хогвартсе хорошо ко мне относился. Если в аврорате узнают, что он нарушил Указ, у него будут неприятности.
Ремус кивнул с заметным облегчением.
- Люциус про тебя спрашивал, - сообщил он. – Как ты живешь, над чем работаешь, все такое.
- Зачем? – удивился Северус.
- Не знаю. Мне кажется, ему скучно. Живут они замкнуто – дом, дети, вот он и томится.
- Нашел бы работу… хотя, да. Кто его сейчас возьмет? Надо ему написать, что ли, - Северус помолчал.
(продолжение в комментариях)

20:30 

Отзывы на Главу 3



21:23 

Глава 4 (1 часть)

Северус проснулся около семи утра. За окнами было темно. Август перевалил за середину, по утрам опускались туманы, и было зябко. Северус выбрался из постели, с удовлетворением отметив, что согревающие чары действуют надлежащим образом, и улыбнулся, вспомнив, как отчаянно мерз в первое время своего пребывания в Институте.
Из боязни прослыть неженкой Северус стеснялся накладывать чары на свои комнаты – остальные сотрудники холода словно не замечали. Поэтому он просто приспособился ночевать в лаборатории, а к себе заходил лишь затем, чтобы переодеться да принять ванну. Однако вскоре его лишили и этой возможности: на очередной встрече с Командором он получил выговор за пренебрежение отдыхом. Северус уже смирился с тем, что за ним следят, и не возмутился. Не стал он и объяснять истинную причину своей любви к лабораторным помещениям (на кушетке рядом с большим атанором ему превосходно спалось). Он пообещал Командору проводить ночи в своей комнате, тем более что наступило лето, и в помещениях замка заметно потеплело.
К осени Северус перестал стучать зубами, выбираясь из постели, и даже начал находить особенно удовлетворение в той ясности рассудка, которая появляется при работе в хорошенько выстуженном помещении. Однако на спальню заклинания он все же наложил. Теперь он совершенно освоился на посту директора своего института, и ему стало безразлично, что о нем подумают. Северус по праву мог назвать его своим, потому что тяжелая работа организовывать учреждение такого масштаба на новом месте выпало именно ему. И это сейчас, когда он вихрем проносится по коридорам "Братства Алхимиков", все почтительно склоняют головы, а тогда, несколько лет назад многие посмеивались.
Он был самым молодым директором в истории «Братства алхимиков», и это ужасно его напрягало, так же как и репутация любимчика Командора (чтобы не сказать хуже). Северус боялся допустить промах, сделать что-нибудь не так, выставить себя на посмешище, боялся отдавать распоряжения собственным сотрудникам, которые проработали с Коппелиусом чертову уйму времени и, разумеется, все знали лучше его. От этого страха он сделался беспощадным тираном, не давал никому поблажки, держался с королевским высокомерием и работал по двадцать часов в сутки. Положение осложняло и то, что Коппелиус основательно запустил дела: бумаги находились в состоянии первозданного хаоса, а в лабораториях стояло оборудование, устаревшее сто лет тому назад. Порой, проходя по новым помещениям Института, Северус с трудом удерживался от желания спросить, какой из музеев ограбили его достопочтенные коллеги. Постепенно ему удалось списать перевезенное из Министерства старье - под стенания и вой бухгалтерии, разумеется; если бы не помощь Командора, вовек бы он от этого хлама не избавился, так и сошел бы в могилу, сжимая в руках реторту восемнадцатого века с инвентарным номером 666 666.
А Командор первый год вообще не появлялся в новом институте, хотя проблем с помощью не было: прибывали нарочные, и почти все просьбы Северуса быстро выполнялись, тем более что для себя он не просил ничего, только для Института. Он с самого начала не разделял себя и Институт, ставший его детищем, единственной его привязанностью. В него Северус вкладывал все свои силы, избывая тоску, работал день и ночь в попытке забыть прошлое – и в конце концов ему это удалось. Почти удалось.

21:44 

Глава 4 (2 часть)

После ухода Дамблдора и Поттера Северус долго стоял у парапета, вглядываясь в черный Запретный лес, окружающий замок. Хогвартс казался светлым островком, затерявшемся в мрачном океане. Темные безлюдные пространства, простиравшиеся на многие мили вокруг, были угрюмыми и зловещими. Поднялся ветер, Северус зябко повел плечами, взглянул на карманные часы – обе стрелки перебрались за двенадцать. Сигарета полетела в темноту, как алая звездочка, Северус проводил ее глазами и пошел к выходу с башни.
Ученики спокойно спали в своих кроватях, но замок не казался пустынным: на одном из верхних этажей Северус молча раскланялся с Почти Безголовым Ником, попадавшиеся по пути портреты похрапывали во сне, на одной из картин фламандские кавалеры азартно и шумно резались в кости, на другой средневековый монах пытался заигрывать с женщиной Пикассо, в отдалении слышались ругательства господина Пана. Спускаясь по лестнице, Северус увидел двумя пролетами ниже поднимающегося Квиррелла. Не желая встречаться с ним, Северус поспешно свернул в боковую галерею, собираясь выйти к ближайшей лестнице, ведущей к подземельям.
Но едва он стал спускаться по ступеням, волшебно-непредсказуемый (по мнению Дамблдора) или плохо отлаженный (по мнению Северуса) механизм лестниц пришел в движение. Северусу ничего не оставалось, как шагнуть в совершенно незнакомый коридор.
Коридор был как коридор: пустой, тихий, лишь неподалеку капала вода, и все же неясное беспокойство заставило Северуса вынуть палочку, держа ее наготове.
У стены скорчилось что-то темное. Северус замедлил шаги, вглядываясь в бесформенную груду. На миг он заподозрил, что одному из чудовищных любимцев профессора Моро удалось сбежать из вольеры; ему казалось, он различает очертания гигантской жабы, высунувшей длинный пестрый язык, но он тут же понял – «язык» был гриффиндорским шарфом, а груда – школьником, съежившимся в комок.
Северус бросился к нему, поскользнулся и едва не рухнул навзничь. Неловко взмахнув руками, он приземлился на одно колено и вскрикнул от острой боли. Рука коснулась чего-то липкого. Северус опустил глаза: он стоял в луже свернувшейся крови. Морщась от отвращения, он вытер руки о мантию. Нагнулся, тронул школьника за плечо. Тело повернулось, голова откинулась, с глухим стуком ударившись об пол. Северусу хватило беглого взгляда на застывшие черты и мучительно приоткрытый рот, чтобы понять – все кончено. И все же он взял руку мальчика, пытаясь нащупать пульс. Труп уже окоченел, и запястье почти не сгибалось. Пальцы мертвеца были такими ледяными, что Северусу показалось, будто его собственные горят, как в лихорадке.
Он не испытывал ни жалости к убитому, ни гнева на неведомого палача, только легкое удивление. В Хогвартсе бывало всякое, но ему и в голову не приходило, что в этих стенах может свершиться преступление. Казалось бы, почему нет? Он сам едва не стал жертвой.
Теперь он узнал мальчика – это был маленький оборотень, которого он лечил когда-то от волчьей сыпи. На синевато-белой щеке виднелись едва заметные оспинки, такие же должны быть и на шее… Северус отодвинул шарф.
Так вот откуда столько крови! Северус поспешил прикрыть рану, но все же успел заметить неровные края – плоть висела лохмотьями, как будто шею мальчика изрезали тупыми ножницами.
Он поднялся с колен и задумался. Уже ничего нельзя было исправить. Следовало уведомить Дамблдора, а потом – и аврорат. Неподалёку послышался тихий звук, словно что-то упало; Северус вздрогнул и обернулся. До сих пор ему не приходило в голову, что убийца мог быть где-то рядом - ведь кровь уже свернулась, а значит, у него было довольно времени, чтобы сбежать.

22:27 

Отзывы на 4 главу

Нам будет приятно, если вы найдете время написать :)

20:50 

Рассказ № 1 "Прикосновения"

Авторы: Снарк&Svengaly
Pairing: СС/РЛ
Жанр: романс
Рейтинг: PG-13
Предупреждение: слэш
Вежливый отказ: Права J.K.R. на созданных ею персонажей не обсуждаются и не оспариваются.
Написано на фикатон для читателей "Другой истории" для Squirry, которая хотела: Северус/Ремус, слэш любого рейтинга без ангста.

Этот рассказ своеобразный альтернативный вбоквел к основной истории, которая у нас исключительно дженовая. Т.е. вы прочтете о том, что могло бы быть в мире "Другой истории", но не было волею злых авторов :).

21:01 

Рассказ № 2 "На полпути от осени к предзимью"

вторы: Снарк&Svengaly
Главные герои: Томас Снейп, Северус Снейп
Рейтинг: G
Вежливый отказ: Права J.K.R. на созданных ею персонажей не обсуждаются и не оспариваются.
Написано на фикатон для читателей "Другой истории" по заданию alexi: «дженовский драббл о том, как Северус, Командор и Бонкар отправились на прогулку в лес. Или собирать грибы, или печь картофель ))) И пусть Бонкар ради развлечения поймает белку».

Вбоквел к "Другой истории"

22:33 

Рассказ № 3 "Бесплодная смоковница"

Авторы: Снарк&Svengaly
Название: Бесплодная смоковница
Главная героиня: Беллатрикс Лестрэндж
Жанр: драма
Рейтинг: G,
Вежливый отказ: Права J.K.R. на созданных ею персонажей не обсуждаются и не оспариваются.
Написано на фикатон по "Другой истории" для Rakugan
которая хотела: джен про Беллу :)

Вбоквел к "Другой истории"

Иллюстрация к фику авторства aqua-r-elle


22:36 

Рассказ № 4 "Родительская обязанность"

Название: Родительская обязанность
Авторы: Снарк& Svengaly
Пейринг: семейство Малфоев
Рейтинг: G
Жанр: юмор
Дисклеймер: все принадлежит JKR.
Саммари: быть родителями непросто
Написано по заданию sculd: дженовый драбл про Люциуса, Гарри и Драко.

Вбоквел к "Другой истории"

18:59 

Рассказ № 5 "Голос за кадром"

Название: Голос за кадром
Авторы: Svengaly& Снарк
Рейтинг: G
Жанр: стеб
Дисклеймер: все принадлежит JKR.
Саммари: Мы не собирались рассказывать об этом в самом фике, но и не хотели бы скрывать от читателей правду о том, что произошло в Хогвартсе на самом деле... Не только Командор слышит голоса.
Написано на фикатон по "Другой истории" для Donya, которая хотела почитать про Гарри Поттер и другой Хогвартс, что-то, о чем вы не собирались рассказывать в самом фике, но хотели бы сказать.

Стеб, АУ по отношению к основному тексту "Другой истории"
Не все так драматично в нашем романе! :)

19:03 

Рассказ № 6 «Мексиканские страсти, или Последний романтик»

Название: «Мексиканские страсти, или Последний романтик»
Авторы: Снарк&Svengaly
Пейринг: СС/его невеста
Рейтинг: G
Жанр: юмор
Размер: драббл
Дисклеймер: пусть Роулинг имеет своих героев, пока не устанет, а когда устанет, за дело возьмемся мы!

Юмористический вбоквел к "Другой истории". Линия "Мексиканских страстей" АУ по отношению к "Другой истории" :)

19:08 

Рассказ № 7 "Колючка"

Автор: Снарк&Svengaly
Фандом: «Гарри Поттер» Дж.К.Роулинг
Пара: Северус Снейп/Рудольф Лестрэндж
Рейтинг: NC-17
Предупреждение: PWP
Написано на фикатон для читателей "Другой истории" для Дени (первоначальное задание нам оказалось не под силу, поэтому: «эх, захотелось почитать про приключения двух пьяненьких приятелей» ))

Этот рассказ своеобразный альтернативный вбоквел к основной истории, которая у нас исключительно дженовая. Т.е. вы прочтете о том, что могло бы быть в мире "Другой истории", но не было волею злых авторов.

22:27 

Рассказ № 8 "Форс-мажор.

Форс-мажор. *

Авторы: Снарк&Svengaly
Pairing: Томас Снейп/Северус Снейп
Жанр: ангст
Рейтинг: R
Вежливый отказ: Права J.K.R. на созданных ею персонажей не обсуждаются и не оспариваются.
Написано на фикатон по "Другой истории" для lilith20godrich.

Примечание. Помните, что "Другая история" - исключительно дженовый текст и искать в нем слэш могут только законченные негодяи слэшеры!

* Форс-мажор (force majeure) - чрезвычайное событие, которое невозможно было предвидеть и предотвратить; возникновение чрезвычайных и неотвратимых обстоятельств, последствием которых является невыполнение условий договора.

21:57 

Глава 5 (1 часть)

Тридцатого августа толпа на Диагон-аллее была такой, что даже зверское выражение лица Северуса не избавляло его от толчков и ударов локтями. Северус ругал себя последними словами за то, что протянул до конца августа с получением своего заказа в одной из алхимических лавок. В конце концов, в него врезался какой-то человек, замотанный в полосатую тогу. Человек при ближайшем рассмотрении оказался Людо Бэгманом, а тога – ярким флагом.
- О, дорогой коллега! – жизнерадостности Бэгмана можно было только позавидовать. – Хогвартс снова открыт, и мы с вами совсем скоро будем общаться с молодым поколением! А я вот на квиддичный матч.
- Что, сегодня играет Гриффиндор? – приподнял бровь Северус.
- Нет, - улыбнулся во весь рот Бэгман. – Это цвета «Пушек Педдл». Оранжевый и бордовый, а не алый и золотой, как у Гриффиндора. Я ведь когда-то начинал в «Пушках Педдл», не знали? Да, играл за них три года. Какой у них был тогда ловец - Ахиллес Монтегю! Помните, как он за сборную играл? Когда я уходил к «Осам», мне команда подарила шарф с волшебными автографами. А уж как мы тогда перепились на вечеринке! Это сейчас «Пушки» стали слабоваты, в прошлый раз продули швейцарским «Мантикорам». Позор! Но я все равно на них надеюсь. Ну, до встречи, приятно было поболтать!
Он хлопнул Северуса по плечу так, что тот выронил свои свертки и едва успел уберечь их от башмаков прохожих, поспешно выкрикнув: «Accio!»
- Чтоб ты провалился, дурак! - сказал Северус в сердцах, но разноцветного Бэгмана уже и след простыл.
Северус успел дойти до Коктюрн-аллеи, прежде чем озарение снизошло на него. Он остановился посреди улицы как вкопанный.
Все вдруг встало на места, обрело смысл: и внезапная травма мадам Хуч, и то, что Бэгман постоянно собирал вокруг себя младшеклассников, и палочка, пропавшая у рэйвенкловки, пока она была на квиддичном поле, и то, что маленький Ромул увлекся квиддичем, и то, что в свой последний вечер он, по словам де Варни, должен был встретиться с кем-то взрослым.
Первый раз Бэгман успел благополучно исчезнуть с места преступления. Впрочем, нет, не благополучно - забыл забрать у мальчика подаренный шарф цветов «Пушек». Второй раз Северус с Квирреллом практически застукали его на месте преступления. В третий раз он наложил на свою жертву Imperio.
Мало-помалу лихорадочное возбуждение уступало место растерянности.
Детективы-любители из дешевеньких маггловских книг, которыми в свое время зачитывалась мать Северуса, после озарения обычно устраивали подозреваемому очную ставку, на которой тот вольно или невольно сознавался в преступлении. Или же оповещали полицейского инспектора – своего хорошего знакомого.
Оповещать Долиша о своем открытии Северусу ой как не хотелось, относительно очной ставки идей тоже не было, не было и ответов на самые главные вопросы: зачем Бэгман убивает детей и почему эти смерти связаны с большим количеством магических аномалий?
Но все же информация про шарф Бэгмана была слишком важной, чтобы ее скрывать.
Стоп. Зачем разговаривать именно с Долишем, когда можно было обратиться прямо к главе аврората – Аластору Хмури?
Северус покачал головой. Хмури не воспринял всерьез его помощь в салемском деле; скорее всего, просто выбросил его письмо вместе с сережкой или подвеской – Северус так и не разобрался, что за вещь ему отдали оборотни. Где гарантия, что Хмури на этот раз соизволит принять информацию к сведению?
Северусу нужен был кто-то, кто внимательно выслушает его и предпримет определенные шаги.
«Не делай глупостей. Приходи ко мне», - как наяву прозвучали в его голове слова Дамблдора, сказанные весной. Заманчиво. Но Северус тряхнул головой, отметая эту возможность – связываться с Дамблдором было опасно.
Северус наконец заметил, что уже некоторое время стоит столбом посреди улицы, и прохожие оглядываются на него; он медленно двинулся вдоль грязноватых маленьких лавочек. Возле одной из них его взгляд задержался на газете, выглядывающей из мусорной урны: на колдографии Командор пожимал руку какому-то иностранцу. Северус улыбнулся и аппарировал к входу в Министерство.

04:39 

Отзывы на 5 главу

Спасибо вам за то, что читаете текст и отзываетесь :)

Дневник Snark-Svengaly

главная