Пролог.

Мысли, словно взбесившиеся кони, били копытами в виски. И каждый раз, когда Снейпу казалось, что решение принято, они снова уносились испуганным табуном. Из этой ловушки не было выхода, который устроил бы всех; стало быть, Снейпу необходимо отыскать единственно правильный, а в данном случае наименее опасный выход. В конце концов, нужно было только рассмотреть вероятности и, отодвинув свои желания, сделать то, что велит долг.

Северус встал, покрепче сжал палочку в руке и пошел в комнату сына. Спальня была погружена в полумрак. Даже во сне Том хмурился, меж бровей залегла складочка, но вместе с приоткрытым ртом это придавало лицу выражение какой-то детской обиды.
Рука с палочкой поникла, Северус закрыл глаза и, покачав головой, вернулся в кабинет.

Солнечный свет уже залил столешницу, когда он снова поднялся и побрел в комнату Тома. Решение было принято – оставалось только разбудить сына и попрощаться.
- Томми, - тихо позвал он.
Юноша заворочался и улыбнулся во сне. И тут Северус понял, что не сможет сказать, глядя сыну в глаза о своем выборе.
Да Том и не отпустит.
Снейп стоял, привалившись к косяку, запоминая, жадно впитывая каждую черточку знакомого лица. Сердце опять болезненно закололо.
Наконец, он вздохнул, бросил взгляд на настенные часы. Мерлин, оставалось всего лишь десять минут до того момента, когда хроноворот начнет отсчитывать время назад. Северус метнулся к столу – нужно было оставить мальчику хотя бы записку. Как назло, чистых листов в ящике не оказалось, Северус оторвал чистую полосу от пергамента с каким-то рецептом. На пару мгновений его рука с пером застыла – сейчас он должен был найти самые важные слова для сына, слова, которые не позволят Тому наделать тех ошибок, которые приведут на край пропасти и его и весь волшебный мир. И перо полетело по пергаменту. Исписав почти всю страничку, Северус последний раз оглядел комнату, припоминая, не забыл ли что-нибудь важное, и поднялся, сжав в руке хроноворот. И, уже взявшись было за ручку двери, он обернулся, бросился к столу, приписал в самом конце своего письма строчку.
Спотыкаясь и бормоча себе под нос: «Дурацкая сентиментальность!», Северус почти выбежал из дома – нужно было отойти на достаточное расстояние, чтобы не попасть в дом или во двор к незнакомым людям – и взялся за хроноворот.

Земля больно ударила по ногам, и Северус упал в мокрую траву. Вокруг все потемнело, яркие солнечные лучи, пробивавшиеся сквозь кружево зелени, исчезли, и только низкое серое небо и мелкий дождь приветствовали Северуса. С трудом поднявшись, он глянул через плечо на разросшуюся деревню, на незнакомые дома. Мысль вернуться и посмотреть, что изменилось в деревне, и кто живет в их доме, мелькнула и пропала - необходимо было добраться до Малфой-менор, это сейчас было главным. Молясь всем святым, чтобы замок оказался на месте, Северус взмахнул палочкой и аппарировал.

Фамильный замок Малфоев стоял на месте. Вот только вид его не предвещал ничего хорошего: окна третьего этажа были выбиты, и черные полосы копоти, тянувшиеся от них вверх по стенам, свидетельствовали, что не так давно там бушевал пожар. Антиаппарационные заклятия были сняты, как и все другие защитные чары, одна из створок тяжелой дубовой входной двери была сорвана с петель. Увиденное остро напомнило Северусу последствия фашистских бомбардировок Лондона. Утренняя тишина не нарушалась посторонними звуками, хотя бой явно бушевал тут не так давно.
Шатаясь, вступил Северус в большой хорошо знакомый малфоевский холл и отчетливо почувствовал запах паленой плоти и волос, тот самый запах, который преследовал его в воспоминаниях долгие годы. Его замутило, внезапно зазвенело в ушах. Ничего не видя за красной пеленой, вдруг затмившей глаза, Северус сделал несколько шагов вперед, споткнулся и упал на пол, засыпанный осколками стекла и каменным крошевом. Зрение возвращалось постепенно, Северус разглядывал подрагивающие пальцы собственной руки, несколько осколков камня, обгоревший кусочек кожаного ремешка, белую пыль на полу рядом со своим лицом. Потом его внимание привлек маленький металлический цилиндр, валявшийся поодаль. Северус медленно сел, потянулся к странному предмету – с одной стороны цилиндр был запаян и оканчивался маленьким колечком, в который была продета цепочка, с другой была завинчивающаяся крышечка. Снейп бездумно отвинтил ее.

В его руку скользнул скатанный в крепкий каточек пергамент, Северус потянул за край, разворачивая, и увидел, что у самой кромки затертого листка его торопливым почерком написаны слова: «Береги себя, сынок!» В пожелтевшем куске пергамента с поблекшими чернильными строчками Северус узнал письмо, написанное им полчаса назад.

Десять минут спустя шаги нескольких человек нарушили тишину в холле.
- Постойте! Это же сальная гадина – Снейп-младший!
- Да какой же это Снейп-младший? Посмотри, этот старше лет на двадцать…
Но Северус уже не слышал этих слов. Его сердце остановилось.

В тот же самый час полувеком раньше молодой человек, стоя у большого письменного стола, потерянно сжимал в руке кусок пергамента.